Опасности религиозных сект

Ведь уже давно не секрет, что человеческая жизнь представляет собой не только историю человека, но также и его скрытые потенции

Опасности религиозных сект

Информация

Культура и искусство

Другие материалы по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией
действиями движет стремление к самопознанию, тогда как это не более, чем прикрытие для потребности в самоопределении, хотя реальной силой является все же глубинное стремление к самопознанию.

Такие люди весьма часто встречаются внутри тоталитарных сект, но не они составляют их костяк. По большому счету, эти люди приходят в секту только для того, чтобы из нее выйти.

Убедившись в том, что идеология человека есть не более, чем прикрытие для его действительных стремлений, нельзя не удивиться самому факту наличия у некоторых людей стремления к духовной свободе. Известно, что, какой бы высокой идеологией человек не прикрывался, ни самопознание, ни саморазвитие не могут быть объектами его истинных устремлений. Более того, рассмотрение каждого частного случая может привести к если не пугающему, то, по меньшей мере, странному выводу, что так называемое духовное развитие всегда происходит против индивидуальной воли человека.

Следовательно, будет уместным говорить о двух видах программ, которые управляют как социальными, так и душевными телодвижениями человека в равной степени. Внешние программы призваны определять идеологические манифестации, которые индивидуум предъявляет своему окружающему и внутреннему мирам. Скрытые программы представляют собой результат идеологической промывки мозгов, которой индивидуум подвергся извне, не найдя либо сил противостоять ее влиянию, либо желания. Сила и эффективность этих программ объясняются тем, что они исходят из воли, на несколько порядков превышающей волю программируемого индивидуума. Наблюдая за притоком и оттоком людей в рамках религиозных сект, трудно не заметить, что никто не покидает секту в согласии со своей индивидуальной волей. Справедливо также и то, что тому, кто в состоянии это сделать, никогда в голову не придет мысль о вступлении в секту, поэтому каждый, кто покидает секту по своей воле, никогда, на самом деле, туда и не входил.

Противопоставление индивидуальной воли и надличной, вернее, осознание этого противопоставления и есть тот источник внутреннего конфликта, который, перейдя вовне, выражается в форме ухода из секты. Конфликтность ситуации обостряется тем фактом, что социум внутри секты никогда не рассматривается индивидуумом, если он когда-то был действительным членом секты, как некое враждебное сообщество, которое преднамеренно подавляет его волю, «зомбирует» его и чинит ему всевозможные препятствия на духовном пути. Если и существует для сектанта какая-либо враждебная среда, то это в первую очередь все то, что находится за пределами секты, напоминающей нечто среднее между семьей и бомбоубежищем.

Следовательно, если придерживаться того мнения, что основная функция тоталитарной секты - зомбирование людей, то выход из секты есть не что иное, как результат еще более мощного зомбирования, которое позволяет индивидууму выдерживать самые убойные дозы «опиума для народа», оставаясь при этом стоять на своих собственных ногах.

И если под выходом из секты подразумевать не переход в еще более тоталитарную форму религиозного сектанства, а наоборот - последовательное ослабление и утончение таких форм, то нетрудно увидеть, что первопричиной этого движения является осознание несоответствия между терминологическим и символогическим языками. Это значит, что скрытая программа индивидуума и внешняя идеология его секты тождественны по тексту, но различны по содержанию. «Беглец» и рад бы остаться, так как на первый взгляд задачу свою он выполнил - движимый скрытой программой, он обнаружил локальное воплощение ее текста, однако оказывается, что скрытую программу вовсе не интересуют ее социальные формулировки и что объектом ее работы является сам индивидуум.

Убедившись, что от самого себя не убежишь (а скрытые программы давно уже стали неотъемлимой частью психики нашего беглеца), он видит единственный вариант освобождения от давления скрытых программ - их удовлетворение. Ситуация осложняется тем, что человек начинает замечать, как все функционирование секты спроектировано таким образом, чтобы заглушить голос скрытых программ и всячески препятствовать их работе, т.е. практически опровергать собственную внешнюю идеологию. Таким образом наш духовный искатель попадает в классический переплет - «свой среди чужих, чужой среди своих» - покинув бесперспективный внешний социум, он сталкивается с необходимостью оставить и уютное некогда убежище секты. Надо отдать ему должное, делает он это с трудом и сопротивляется сам себе как только может, ибо у него есть на то веская причина - отныне ему некуда идти.

Разумеется, этот алгоритм можно растянуть в соответствии с каждым конкретным случаем. Чаще всего так и происходит - человек меняет секты, как перчатки, и делает это до тех пор, пока не найдет ту секту, которая способна удовлетворить его скрытую программу, либо пока не научится видеть сектантство везде, где оно скрывается, сглаживается и замалчивается.

Теперь для ясности следовало бы определиться в том, что такое деструктивный культ и тоталитарная секта, а также - как взаимоотносятся между собой эти понятия? Общепринятая точка зрения на этот вопрос заключается в том, что деструктивный культ - это структурный идеологический принцип, на котором базируется тоталитарная секта, а тоталитарная секта есть воплощение деструктивного культа. В рамках настоящего очерка мы будем исходить из того, что эта точка зрения неверна. Понятие деструктивности подразумевает такое изменение системы, которое провоцирует ее скорый распад на фрагменты, которые более невозможно соединить, вернув систему к прежнему состоянию. Следовательно, деструктивным культом можно считать такую идеологическую систему, которая либо открыто поощряет самоубийства, либо косвенно способствует разрушению психики и соматики своих адептов (это касается, прежде всего, использования внутри системы тяжелых наркотиков в противовес психоделикам, а также неграмотного использования естественных психотехник, таких как пост, бдение, дыхание, контактные медитации и др.).

Это уточнение имеет смысл, так как традиционная трактовка деструктивности подразумевает любое изменение системы, после которого система перестает быть сама собой. Исходя из этого определения, логично сделать вывод о деструктивности абсолютно всего вообще и этого вывода в частности.

Вопиющий идиотизм традиционной трактовки имеет очень понятную причину - он сам есть фрагмент идеологии деструктивного культа. Поскольку главный борец с тоталитарными сектами в нашей стране - это Русская Православная Церковь, то кому как не ей пришлось в целях обоснования своих действий сформулировать имеющиеся на сегодняшний день принципы сектоведения. Именно благодаря РПЦ вполне нейтральное слово «секта» обрело негативный и даже зловещий смысл.

Секта по определению есть часть некой целостной системы, и этим ее определение исчерпывается. Большего внимания заслуживает понятие тоталитарной секты, так как оно подразумевает часть некой целостной системы, которая рассматривает себя не как часть, но как самодостаточную целостность (перефразируя Григория Рейнина, можно сказать, что секта становится тоталитарной, когда человек начинает в ней жить). Именно эта тенденция к самоограничению представляется основной негативной функцией большинства религиозных сект. Пренебрежение принципом контакта ограничивает возможности развития, как самой секты, так и ее боевых единиц (людей), в чем и заключается реальное понимание идеологической деструктивности.

По этой причине следует различать тоталитарные секты и собственно секты (довольно редкое явление), так как последние не только не ограничивают, но и поощряют реализацию принципа контакта - деятельность таких сект действительно направлена на развитие посредством групповой работы или индивидуального общения с учителем, однако и здесь имеются негативные моменты. Главный недостаток любой секты - это так называемое групповое отождествление. Каждый раз, когда человек начинает осознавать потерю одиночества и обретает способность сказать о себе - «мы», это означает автоматическое появление скрытого или явного противопоставления с «они», которые находятся за границей нового самосознания.

Антагонизм «мы» и «они» существует даже в таких утонченных формах сект, которые и сектами-то язык не поворачивается назвать, что провоцирует возникновение едва различимого снобизма, который хотя и не есть сколько-нибудь серьезная проблема для окружающих, но весьма ощутимая преграда для духовного роста самого сектанта.

Существует три типа сект, отличающихся друг от друга по центральному организационному принципу, который поддерживает целостность секты и является исходной точкой ее развития. Такими принципами могут быть учитель, учение и ученики.

Секта, ядром которой является учитель, представляет собой наиболее органичный вариант секты, обеспечивающий ей самые эффективные возможности для развития, так как присутствие учителя автоматически подразумевает наличие и остальных принципов - учения и учеников, которым, однако, в поддержании жизнеспособности секты отведена второстепенная роль.

Секта, объединенная одним определенным учением, но не имеющая живого учителя, лишена возможностей грамотного ситуативного обучения и обладает весьма жесткой технологией, однако к ее достоинствам можно отнести то обстоятельство, что каждый адепт такой секты обладает определенной свободой саморазвития, которое не корректируется извне учителем (здесь имеется в виду весьма частая ситуация несовпадения скрытой программы ученика с идеологией учителя), хотя, разумеется, чаще всего эта свобода выражается в лишенных смысла внутренних и внешних блужданиях.

Секта, структура которой лишена как учителя, так и определенного учения, представляет собой наиболее тонкую форму секты - если только это не группа радикальных практиков, каждый из которых вносит свою лепту (т.е. каждый является учителем) в теоретическ

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 > >>