"Конец истории" как значимый элемент современного мировозрения

Подобно фольклорному герою, Россия находится на распутье. Она стоит перед выбором: или подчиниться (как это не раз было в прошлом)

Конец истории как значимый элемент современного мировозрения

Контрольная работа

Философия

Другие контрольные работы по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
ся сегодня, минуя христианство как более развитую религию, дававшую четкие ориентиры истории, на доисторические и внеисторические религии. В обществах, переживающих последствия поздней и ускоренной модернизации (т.е. в таких, в которых радикальные изменения наблюдается в течение жизни одного поколения), сегодня все перечисленные процессы протекают наиболее болезненно.

Глобализация сделала актуальными вопросы взаимодействия транснациональных корпораций и местных правительств: место институтов с их относительно упорядоченными взаимооотношениями все чаще занимают самодостаточные и потому автономные сообщества. Интенсификация образа жизни порождает феномен множественных, но поверхностных человеческих контактов. Сложность мира нарастает, и целостность его становится все более проблематичной. В условиях информатизации значителен и неуправляем поток самых разнообразных сведений, обрушивающийся на современного человека, с его быстро сменяющимися темами и сюжетами, разноречивыми, но готовыми к употреблению без специального осмысления образами. Вторую (третью, четвертую) жизнь получают произведения искусства, перевоплощенные в разнообразных стилизациях и пародиях (стилизованный «конец истории»). Увеличивающийся объем и меняющиеся формы подачи информации порождают мозаичность восприятия, сопровождаются разнообразными и многочисленными кризисами, протекают в необычных формах. В них быстрее размываются границы между своим и чужим, допустимым и недопустимым,добром и злом, возможным и невозможным, возникают многочисленные межкультурные гибриды. Из «плавильного котла» постмодернизирующихся обществ появляются причудливые, неожиданные, невероятные сочетания традиционного и современного, практического и мистического. Подобные следствия рождают ощущение разрыва, отчуждения, нарастание различного рода рисков . Они вызывают разочарование в возможностях научно-технического прогресса, ощущение бессилия, неверие в разумность существующего мироустройства. Это умонастроение, связанное с жизненным миром человека, называемое постмодернизмом, в качестве мировоззрения изменяет не сам мир, но его видение, интерпретацию.

Г.С. Кнабе пишет: «В четверть шестого часа пополудни 14 ноября 1831 года кончилась эра. Навсегда закрылись глаза последнего философа, который мог представить наше знание о мире как целом в виде единой стройной и всеобъемлющей системы логически организованных категорий, - Георга-Вильгельма-Фридриха Гегеля. Всемирно-исторический смысл происходящего состоял, однако, в том, что исчерпал себя сам мир, допускавший такой свой философский образ, при котором строгость логического построения исключала эмоцию и личное переживание, а объективность целью - судьбу и труд, мысль и чувство отдельного человека. Чтобы ввести в философскую картину мира это переживание и этого человека, каждая эпоха должна была отныне осознавать и выражать себя не в философии системы, а в философии господствующего общественного умонастроения.»

Оксфордский профессор Г. Иглтон, один из самых пламенных истолкователей и провозвестников постмодернистского мировоззрения, писал об этом так: "Постмодернизм возвещает смерть тех «метатекстов» (свободное от этического измерения естествознание; всемогущество "большой техники"; разрушающая окружающую среду промышленность; чисто формально-правовая демократия), тайная террористическая задача которых состояла в том, чтобы обосновать и узаконить иллюзию существования "всеобщей" человеческой истории. Мы переживаем сейчас процесс пробуждения от кошмара модернизма, с его инструментальностью разума и фетишизацией тотальности, и перехода к плюрализму постмодернизма - этому вееру разнородных стилей жизни и разнообразных игровых ходов, обозначившему отказ от ностальгической потребности в самораспространении и самоузаконении... Наука и философия должны освободиться от балласта своих грандиозных метафизических претензий и взглянуть на себя с большей скромностью как на еще один возможный набор текстов".

Перечисленные идеи реально живут в определенной духовной атмосфере. Речь идет именно об атмосфере. Постмодернизм живет в сегодняшнем обществе не как система взглядов, а как настроение - зыбкое, смутное, подчас не поддающееся отчетливому формулированию, в еще большей мере зыбкое и смутное, чем умонастроения, ему предшествующие. Из противоречия между постоянным нравственным дискомфортом, переживаемым постмодернистским человеком в современном обществе, и вполне комфортными условиями повседневного его существования в том же обществе рождаются господствующие в постмодерне принципиальная эклектика и универсальная ирония.

Противоречие между комфортными и потому приносящими удовлетворение условиями существования и отрицательным отношением к обществу, которое создает эти условия, порождает помимо общественного радикализма и универсальной иронии еще одно примечательное свойство этой духовной атмосферы, в которой живет и разворачивается постмодернистское мироотношение - своеобразное неоманихейство, идеологический императив разоблачительства. Речь идет не о гуманистическом протесте против основ капитализма, а о чисто идеологической установке: разоблачать и протестовать любой ценой и по любому поводу, независимо о того, делает ли такая критика общество лучше или хуже. Постмодернистский соблазн современного человека - подвергнуть сомнению все ради самого сомнения. Сомнение в истории, ее целостности, в ее конце - тоже своеобразная дань моде. В целом же перед нами две точки зрения: либо постмодерн знаменует собой (как общественно-философское умонастроение) фундаментальный слом, конец трехтысячелетней эпохи европейской истории, когда противоречивое, конфликтное, но непреложное единство индивида и рода делало возможными и ценными многообразные формы диалектической целостности, знаменует полное исчерпание самого принципа, лежащего в их основе, либо перед нами очередной протест против растущего отчуждения человека: но и в том и в другом случае он характеризует кризисное состояние эпохи. Американские социологические типологии личности 50-60-х годов ("человек организации" У. Уайта, «одномерный человек» Г. Маркузе) подчеркивали утрату личностной автономии, рост конформизма, ориентацию не на внутренние, а на внешние ценности, идентификацию с группой и устойчивыми социальными структурами. Г. Маркузе пишет: «Технический порядок принес с собой политическую и духовную унификацию общества. Права и свободы утратили свое значение ...Товары поглощают людей и манипулируют ими" . Американский философ Э. Фромм рассматривает проблему любви в условиях буржуазного общества. По мнению Фромма, люди, способные любить, редко встречаются в условиях существующего социального строя. Не столько из-за того, что возникновению любви мешают многочисленные дела, сколько из-за того, что «дух общества, сосредоточенного вокруг производства и жаждущего только потребления, таков, что только «не-конформист» может противостоять этому духу» . Всякая деятельность человека подчинена экономическим целям,человек стал безразличен к своим специфически человеческим качествам и функциям. Всякое общество, которое ограничивает развитие любви,"неизбежно рано или поздно погибнет, придя в противоречие с основными потребностями человеческой природы". Лозунгом постмодернистского мышления можно считать слова Миллера: "Да, есть люди, например, работающие в институциональной среде тюрьмы. Они, вероятно, в моих книгах не найдут советов или инструкций, «что делать». Но моя идея - добиться, чтобы они больше не знали, что делать; чтобы действия, движения, дискурсы, до сих пор казавшиеся простыми, стали бы проблематичными, трудными, опасными» .В этом контексте возникновение постмодернистского сознания - это результат состояния социального бытия рубежа тысячелетий, которое стало к тому же прогнозируемым, а не предсказываемым.

Примерно в 70-е годы в работах самых разных социологов и социальных философов была в своих основах сформулирована новая концепция структуры и развития общества и, соответственно, членения исторического процесса, отличного от интерпретаций истории Г. Гегеля и К. Маркса. Авторы ее работали независимо друг от друга, они пользовались разными терминами, зачастую имели различные политические ориентации, но при этом в главном их понимание оказывалось сходным. Речь шла об осознании некоей фундаментальной социально-исторической триадичности, присущей и базовой структуре общества, и главным фазам его развития. Получили новую жизнь и были развиты идеи К. Кларка и Ж. Фурастье о трех основных секторах общественного производства: первичный (сельское хозяйство), вторичный (промышленность) и третичный (сфера самых разных услуг). В этом же ряду стоит и О. Тоффлер, прославившийся своей концепцией «Трех Волн».Тоффлеру, может быть, сильнее и ярче, чем другим социальным философам, удалось выразить важную особенность, лейтмотив новой социальной парадигмы: некое устойчивое и нарастающее ощущение того, что мир стоит на пороге больших, невиданных перемен. Речь идет о приближении качественно нового состояния общества. Тоффлер писал: "Мы - последнее поколение старой цивилизации и первое поколение новой ...Новая цивилизация сейчас зарождается в наших жизнях. Это явление, обладающее огромной взрывчатой силой, столь же глубокое, как и Первая Волна перемен, вызванная 10 000 лет назад становлением сельского хозяйства, или как потрясающая Вторая Волна перемен, связанных с промышленной революцией. Мы - дети грядущей трансформации, то есть Третьей Волны" .

До сих пор человечество, по Тоффлеру, пережило две великие Волны перемен (и уже два конца истории), каждая из которых практически упраздняла предыдущие культуры или цивилизации и создавала условия жизни, немыслимые для тех, кто жил раньше. Первая Волна перемен - это аграрная революция. Вторая Волна - становление индустриальной цивилизации. Главной производите

Похожие работы

<< < 2 3 4 5 6 7 8 9 10 > >>