"Конец истории" как значимый элемент современного мировозрения

Подобно фольклорному герою, Россия находится на распутье. Она стоит перед выбором: или подчиниться (как это не раз было в прошлом)

Конец истории как значимый элемент современного мировозрения

Контрольная работа

Философия

Другие контрольные работы по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
событий и оценка вероятности таких сценариев). Однако существует возможность превратить прогноз в предсказание и подтвердить это предсказание, говоря физическим языком, экспериментально. Для этого надо так повлиять на соотношение сил борющихся идеалов и на принцип их борьбы, чтобы сложилось соотношение сил и был принят принцип взаимодействия, которые бы обеспечили выбор желательной исследователю бифуркационной структуры (предпочтительного для него сценария развития событий). Если теория и практика совпадут, то можно будет сказать, что предсказание подтвердилось. При этом никто не посмеет утверждать, что это случайное совпадение. В этом и состоит социальный эксперимент. И вся мировая история представляет собой цепочку таких экспериментов.

Синергетическая теория отбора делает понятным, почему в обществе периодически утрачивается вера в прогресс. Дело в том, что для «прогрессивного» развития общества требуется реализация в процессе социального развития определенного социального идеала. Но это возможно только тогда, когда во взаимодействии идеалов появляется наиболее влиятельный, доминирующий идеал, накладывающий свой отпечаток на все общественное развитие. В случае же некоторой равнодействующей множества идеалов говорить о реализации определенного идеала не приходится, критерий прогресса становится размытым и неопределенным, а мировоззрение вступает в эпоху кризиса, так как там, где нет четкого критерия, говорить о прогрессе, естественно, затруднительно. Но когда относительное равновесие идеалов нарушается и появляется доминирующий идеал, вера в прогресс восстанавливается с той же силой, с какой она была утрачена в "смутное" время, муссирующее негативный смысл «конца истории».

Таким образом, теория социальной самоорганизации приводит к заключению о необходимости существования в потенциально бесконечном процессе развития конечного предельного состояния с уникальными свойствами и подтверждает рациональность существования идеи « конца истории».

Другой стороной новой становящейся картины мира в сознании современного человека является проблема соотношения рационального и иррационального, в ее свете концепции «конца истории» приобретающая особенные смысловые оттенки.

Проблема необходимости синтетического подхода к иррациональности и рациональности и предпосылки для ее решения настоятельно проявляют себя в современном мировосприятии человека. Осознание целостности человека как феноменального явления, а соответственно и истории, предопределило этот процесс. В мироощущении современного (европейского) человека проявился симптом "тоски по смыслу" в результате комплекса опосредующих причин, к числу которых можно отнести схематизацию и автоматизацию деятельности, увеличение дифференциации ролей в социальной структуре и др. Одна из важнейших причин заключается в повышенном социальном драматизме эпохи, с присущими ей острыми противоречиями. Сциентистское мышление не столько фокусировало свое внимание на человеке, сколько занималось технологизацией и подведением всех сфер общества под научную основу. Научно-технический прогресс стал вызывать у людей чувство опасности перед его нежелательными и непредсказуемыми последствиями. В сознании постепенно стала укореняться мысль об оставленности человека наедине со своими проблемами. На общем фоне достижений науки стала очевидной ее нейтральность к проблеме смысла бытия и человеческого существования. Современный (западный) человек «уставший» от классически строго детерминированного мировосприятия, в условиях чрезмерной критики рационального, «обращений к Востоку за мудростью», однако потерял грань и меру применения вне научного знания в объяснении различных феноменов жизни. Так как в современных цивилизациях старые идеи, служившие основанием для обычая и общественного мнения, почти уничтожены, то власть их над душами стала очень слаба. Они вошли в тот фазис обветшания, когда старая идея уже переходит в состояние предрассудка. Пока их заменят новые идеи, в умах будет царствовать анархия. Тревожным является, однако, тот факт, что представители общественных наук бывают несведущи в плане естественнонаучных достижений, их осмысления. И тогда порождается, кпримеру, идеалистический отрыв представлений об энергии, информации от их носителя - материи и пр. А между тем общественные науки в иерархии наук стоят выше естественных и должны опираться на них как на базовые. Прогресс в них невозможен без понимания современной научной картины мира и стоящих перед наукой новых проблем. Иначе - откат к средневековью, мистике и религии.» Этот откат сегодня явно фиксируется уже на обыденном и эмпирическом уровнях, он глобален и всеобщ, порождает определенный «разброд и шатания» в умах людей. Но только благодаря этой анархии и может быть возможна критика. Современный век часто называют веком упадка, но это один из тех редких моментов в истории, когда выражение мысли свободно. Новые догматы, которые в скором времени родятся, не могут в действительности иначе утвердиться, как только под условием не допускать никакой критики и быть так же нетерпимыми, как те, которые им предшествовали. Современный человек еще ищет идеи, которые могли бы служить основанием для видения своего будущего. « Важны в истории народов и глубоко влияют на их судьбу не революции, не войны - следы их опустошений скоро изглаживаются, - но перемены в основных идеях. Они не могут совершиться без того, чтобы одновременно все элементы цивилизации не были осуждены на преобразование. Настоящие революции, несущие опасность для существования известного народа, - это единственно только те, которые касаются его мыслей...»

Результатом современных поисков идентификации человечества в истории, ярким феноменом культуры конца XX века, позволяющим эксклюзивным образом рассмотреть проблемы истории и ее конца, является постмодернизм , который возник как интеллектуальное течение, призванное осмыслить не экономические и политические, а, скорее, культурологические проблемы. Хотя элементы той идеологии, о которой пойдет речь ниже, формировались в различных сферах европейской культуры с начала XX в., как заметное общественное явление постмодернизм возник тогда, когда сфера культуры заявила о своих претензиях не только на особое, но и на доминирующее положение среди других социальных сфер.

Безусловно, корни постмодернизма как интеллектуального течения лежат в культурологической плоскости; однако при этом его идеи предполагают не столько анализ культурологической составляющей человеческой жизни, сколько распространение действующих в ее рамках принципов на остальные стороны общественного целого, в обосновании доминирующего значения личностных черт над социальными.

Отмечая, что «история модернити представляет собой историю медленного, но непрерывного нарастания разрыва между личностью, обществом и природой», А. Турен указывает, что наиболее опасно противопоставление социума активному субъекту, рост отчужденности человека, становящейся непомерно высокой платой за достижение материального и экономического прогресса. Говоря сегодня о растущей плюралистичности, многовариантности современного прогресса, уходе от массового социального действия, об изменившихся мотивах и стимулах человека, его новых ценностных ориентациях и нормах поведения как о важнейших характерных чертах общества, исследователи демассификации и дестандартизации не несут в себе ничего качественно нового по сравнению с теорией постиндустриального общества.Введенный А. Геленом термин «постистория» активно использовался в 70-е и 80-е годы для того, чтобы подчеркнуть значение современного социального перехода. Между тем позже подобные подходы под воздействием меняющейся реальности трансформировались в утверждения о том, что «преодоление истории» представляет собой не более, чем преодоление историцизма, причем значение этого термина внятно не объяснялось; затем внимание стало акцентироваться не столько на конце истории, сколько на конце социального начала в истории, после чего пришло понимание, что речь следует вести уже не о пределе социального развития, а лишь о переосмыслении ряда прежних категорий; закончилось же все вполне утвердившимися положениями о том, что постмодернизм не означает конца истории, и Европа сегодня не вышла из истории, как ей прочили в начале века теоретики «заката».

«Конец модерна» означает, прежде всего, конец веры в разум, следовательно, радикально скептическое взятие под сомнение того, что христианской Европе подсовывают в качестве разума и традиции рационализма (хотя стоило бы хорошенько проверить, совпадает ли подсовываемое с тем, что в этой традиции понимается как разум). Речь идет о доходящей до корней самопонимания модерна воле к деструкции разума.

Второй момент заключается в том, что постмодерн означает конец возможности истории вообще, так как он отрицает идею единства и всеобщности (тотальности). Прежде интенция разума к целостности в итоге порождала тоталитарность, с точки зрения постмодернизма. В связи с этим постмодернистские течения выступают в пользу высвобождения плюрализма. И делают они это с тем же тотальным притязанием, с каким прежде выступали идеологи в своих проектах единства. Но сегодня плюрализм, отрицание единства означает примерно то же, что и всеядность, которая подразумевает, что ныне стилеобразующим принципом жизненных культур становится анархизм вообще и анархизм «смыслов истории» в частности.

Третьим аспектом постмодерна является отказ от принципа субъективности. Индивид как ответственный за формирование мира субъект истории уходит в отставку, он устарел, он признается связанным с предрассудками рационализма и отбрасывается.

Что прежде всего переживает кризис в мировоззрении современности? Обанкротилась вера модерна в прогресс. Примером тому является факт, что религиозные устремления начинают ориентировать

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 9 > >>