"Конец истории" как значимый элемент современного мировозрения

Подобно фольклорному герою, Россия находится на распутье. Она стоит перед выбором: или подчиниться (как это не раз было в прошлом)

Конец истории как значимый элемент современного мировозрения

Контрольная работа

Философия

Другие контрольные работы по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
как рыбы, в сеть толпы и начинаем грезить наяву, идеи проникают в наше сознание в виде... схем» . Идеи, прежде чем стать доступными массам, предельно упрощаются, превращаются в лозунги, призывы, а мысль о возможности быстрого решения социальных проблем приносит облегчение. В этом отношении философская (теоретическая) рефлексия призвана воплотить свою прежде всего критическую функцию, дав тем или иным мировоззренческим установкам адекватную оценку.

Попытки современных философских концепций определить возникающие общественно-исторические ориентиры как постиндустриальное, или информационное общество отражают лишь некоторые конкретные стороны происходящих перемен, но не раскрывают их сути, так как оперируют причинно-следственными связями, присущими уходящей в прошлое эпохе, и именно поэтому не способны служить ключом к пониманию будущего цивилизации - техногенной ли, антропогенной ли, космической, внеисторической.... Будущее неопределенно, а потому «опасно».

Анализ индивидуального и коллективного поведения людей в условиях современных, наиболее продвинутых в цивилизационном отношении обществ, позволили исследователям будущего обозначить некоторые тенденции-сценарии возможных перспектив. Впрочем, не таких жестких и догматичных как христианский или коммунистический. Один из этих сценариев в общем соответствует тому "концу истории", который обрисован у Ф. Фукуямы (либерально-гедонистический). Речь идет об обществе, достигшем высокого и гарантированного уровня материального благосостояния, создавшем механизмы, с помощью которых оно может рационально регулировать и разрешать возникающие перед ним проблемы, освобождая тем самым большинство своих членов от каких-либо особых забот и интересов, связанных с поддержанием социального и политического порядка. В действительности же, «благополучие» и «спокойствие» Запада, вступившего в Новую эру, находятся под угрозой, пока единство человечества подрывается вопиющим неравенством стран и народов.

Этот сценарий пронизывает религиозный, национальный, корпоративный и личный эгоцентризм, несовместимый с подлинным интересом к проблемам других народов. Угрозу данному сценарию создает не только глобальная ситуация, но и его собственная внутренняя ущербность. Ф. Фукуяма близок к истине, когда выражает надежду, что «перспектива многовековой скуки вынудит историю взять еще один новый старт» . Скука рождается из бессмысленности жизни, которая в конечном счете может лишь усугубить «беспроблемное» существование. Сопоставление массового поиска смысла индивидуальной жизни и смысла жизни человечества в целом выявляет массу противоречивых коллизий. Человечество балансирует где-то между выживанием и комфортом. Появление проблемы многообразия мировоззренческих схем, возникших в процессе научного и культурного развития, и обнаружение скрытых ранее мотивов коллективного бессознательного - лишь один аспект духовного брожения, характерного для нашего времен, которое составляет не что иное, как сублимированную интенсификацию и утонченную рационализацию того социального и духовного кризиса, который, по существу, охватил все общество.

Когда полифония точек зрения и плюрализм вытеснили единую доктринальную систему, гарантированную откровением, способную объяснить все существующие явления аграрно-капиталистического статичного мира, когда прежнюю мировую религию сменило множество мелких сект, души простых людей были охвачены смятением, близким к тому, которое на философском уровне испытывали интеллектуалы, ставя проблему сосуществования множества теорий действительности и знания.

Общая тенденция массового общества к утрате определенного направления наиболее ярко наблюдалась в послевоенной Германии, где в первую очередь инфляцией были уничтожены и прежние традиции и ценности, и прежняя социальная структура. Выброшенные таким образом из своей социальной системы группы были подобны неорганизованной массе, которая лишь случайно может проявить склонность к интеграции. В этой ситуации возникла невиданная раньше интенсивная раздражительность и восприимчивость по отношению к новым формам переживания и опыта, но был утерян всякий шанс длительно сохранять определенный характер. Подобный эмоциональный фон сопровождает все двадцатое столетие - столетие «социальной мобильности», т.е. неустойчивой и постоянно меняющейся социальной структуры общества, по сути, ставшей органически маргинальной. Духовный кризис порожден волнами модернизаций, где мировоззрение «модернизируется» параллельно с наукой, культурой и другими социальными институтами, где нет преемственности в понимании прошлого, настоящего и будущего, остается немного альтернатив. Оцепенеть перед неотвратимостью зла, несет ли его ядерный снаряд или "кислотный дождь", перемещающий на большие расстояния частицы смертоносных веществ? Или, не жалея усилий, направить энергию, разум, волю на безотлагательное решение острых проблем? Человечество пока «застряло» где-то между этими двумя вопросами.

Тревога за завтрашний день, за будущую судьбу Земли, усугубленная экономической нестабильностью, нарастающим кризисом политических институтов, духовной сферы, нередко трансформируется в социальный пессимизм. За последние годы вышли десятки книг и статей, в которых предсказывается скорая гибель человечества. К прорицаниям близкого "конца цивилизации", апокалиптическим угрозам то и дело обращаются массовые издания, радио и телевидение. Мир действительно заглянул "в мрачную пропасть безнадежности". Несомненно, апокалиптика, или катастрофизм, не представляет собой единственное направление, характеризующее современный образ мышления. В целом мировоззренческую сферу сегодня отличает необычайная пестрота сюжетов, динамичная смена идей и концепций, призванных обосновать возможности и пути «бескризисного» развития.

Ныне любое явление общественной и политической жизни, каждое новое слово в науке и технике, то или иное нововведение в экономической сфере рассматривается сквозь увеличительное стекло - оценки ситуации и прогнозы на будущее носят гипертрофированный характер. Вместе с тем, идет ли речь о "конце человечества" или "ренессансе цивилизации", суждения оказываются неоднозначными, противоречивыми, видение будущего, принимая форму гипотез, то и дело меняет эмоциональную направленность.

Появление очередных техноиллюзий и репродуцирование на их основе утопических идей «о благоденствии» завтрашнего информационного общества (или иных возможных «социальных тупиков») послужили толчком для новых волн апокалиптического бума. С «1984 года», с легкой руки английского писателя Д. Оруэлла (1984 год долгое время фигурировал как «роковая» дата в судьбе мира), лавина мрачных пророчеств вновь обрушилась на страницы научных изданий и массовой печати. 1984 году были посвящены конференции и фестивали (Англия, США). Своего рода юбилей предсказаний Д. Оруэлла о том, что «брак» между технологией и бюрократией неизбежно породит настоящий тоталитарный «кошмар», послужил поводом для нового «витка» размышлений о будущем в средствах информации. Люди размышляли над новыми возможными инструментами подавления и тотального контроля. Вместе с нетерпеливым ожиданием того последнего шага, за которым якобы откроются горизонты новой цивилизации, в современном обществе не исчезает и "великий страх", который находит свое проявление как в массовом сознании, так и в разного рода теоретических концепциях.

Вторая половина нашего столетия ознаменовалась огромными изменениями - научными, экономическими, социальными и, как следствие, политическими, психологическими и моральными. Возник целый ряд концепций, пытающихся объяснить природу происходящих перемен и дать прогноз на ближайшие десятилетия. Особое место занимают две из них, кажущиеся иногда полярными. С одной стороны, многие социологи, пионером среди которых по праву можно считать Д. Белла, выдвинули теорию постиндустриального общества - нового социального устройства, в котором доминирующую роль приобретает производство услуг и информации, а социум оказывается управляемым не стихией рынка, а решениями, принимаемыми научной элитой. С другой стороны, исследователи, обращавшие особое внимание на культурологические составляющие социальной жизни, предложили концепцию постмодернизма, основывавшуюся на оценке новых социальных процессов, новой культуры и нового самосознания человека. На первый взгляд весьма различные, обе эти концепции базируются на одном и том же: их создатели воспринимают индустриальную эпоху как саму историю человечества. С учетом этого несложно понять, сколь глобальные перемены должны были произойти в последней четверти XX века, если основной характеристикой данного периода было названо наступление эпохи, отрицающей это прежнее состояние, в том числе и прежние представления о целостном историческом процессе, его периодизации, его последнем рубеже. Индустриальная эпоха становится достоянием истории. Очевидно, что такая масштабная трансформация не может пройти безболезненно.

Каждая историческая эпоха смотрит на мир своими глазами. Она стремится при этом найти и порой открыть свое новое понимание и осознание этого мира, пользуясь специфической системой мыслительных координат. Поэтому стиль или способ мышления эпохи, как образно определил А. Ивин, можно назвать «интеллектуальным консенсусом эпохи». Он представляет собой "совокупность глобальных, по преимуществу имплицитных предпосылок теоретического мышления конкретной эпохи» . А. Ивин относит к ним систему образов, принципов, форм и категорий, которые лежат в основе осмысления и объяснения мира. Мышление всегда символично. Оно связано не только с раздвоением мира на воображаемый и реальный, но и с программированием его. Современность по особенному поставила проблему соотношения рациональ

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 7 > >>