Образ Ивана Никитича в рассказе А.П. Чехова "Корреспондент"

Существенным отличием Чехова-Чехонте от Чехова второго периода является сфера наблюдения и воспроизведения. Чехонте не шел дальше мелочей обыденного, заурядного существования

Образ Ивана Никитича в рассказе А.П. Чехова "Корреспондент"

Курсовой проект

Литература

Другие курсовые по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
аясь, то заставляют Ивана Никитича пить водку стаканами, то сыплют ему на голову соль, то начинают подбрасывать к потолку с возгласами: «Качай его, шельмеца!» Герой же «пыхтел, кряхтел, пищал, страдал, но... блаженно улыбался. Он ни в каком случае не ожидал такой чести для себя, «нолика», как он выражался, «между человеками еле видимого и едва заметного».

В конце концов он оказался на полу, но поднялся с «блаженной улыбкой»: «Осчастливили вы меня своею лаской искреннею, не забыли газетчика, старикашку рваного. Спасибо вам».

Такой герой уже не вызывал у читателя сострадания. Недаром Чехов всем своим творчеством стремился доказать, что человеку необходимо научиться по капле «выдавливать из себя раба».

В XIX в. в русской литературе тема «маленького человека» стала разрабатываться преимущественно в русле повести о бедном чиновнике. При этом происходила эволюция центрального персонажа, переосмысление мотивов его поведения. Однако «маленький человек» у всех разный.

В «Повестях Белкина» (1830) А.С.Пушкина представлен драматический эпизод из жизни одинокого старого человека, который теряет свою единственную привязанность дочь. Рассказ о Самсоне Вырине пробуждает в душе читателя глубокое участие и вызывает сострадание к «сущим мученикам четырнадцатого класса».

Откровением о русском чиновнике стала повесть Н.В.Гоголя «Шинель» (1842). Если социальный статус Акакия Акакиевича Башмачкина, его маленький чин вызывают сочувствие у автора, то «мелкость» его душевных побуждений, материальность устремлений предмет жесткой иронии писателя

В повести «Бедные люди» (1846) Ф.М.Достоевский раскрыл душевное богатство титулярного советника Макара Алексеевича Девушкина. В отличие от так взволновавших его героев «Станционного смотрителя» и «Шинели», он уже отстаивал право на признание в нем личности всеми окружающими («что и я не хуже других… что сердцем и мыслями я человек»).

Таким образом, для русской литературы традиционен гуманистический контекст в представлении образа бедного чиновника. Для многих, но не всегда для героев Чехова. У А.П.Чехова тема маленького человека приобретает иное звучание. В своих рассказах писатель иронизирует над нравами чиновников и тем самым, как может показаться, дистанцируется от гуманистических традиций русской литературы.

Иван Никитич в рассказе «Корреспондент» человек совершенно не обладающий чувством собственного достоинства. Для А. П. Чехова понятие «человеческое достоинство» также в высшей степени значимо. Человек без этого качества - это недочеловек, манекен, живой труп. Вся сущность Ивана Никитича заискивание, боязнь:

Да ты, послушай, соловьёв не разводи, у меня им есть нечего: говори дело. Чего тебе?

Я вот, с тою целью, чтоб эк... эк-гем почтительнейше преподнесть...

Да ты кто таков?

Я-с? Эк... эк... гем... Я-с? Забыли-с? Я корреспондент.

Если чеховский герой Иван Никитич и унижен в его человеческом достоинстве, то отнюдь не социальным положением, не гостями на свадьбе, а, прежде всего, им же самим, называющим себя «ноликом»…:

«Не пренебрёг мелким человечиком. Встретились это мне позавчера в Грязном переулке, да и говорят: «Приходи же, Иван Никитич. Смотри же, непременно приходи. Весь город будет, ну и ты, сплетня всероссийская, приходи!» Не пренебрегли, дай бог им здоровья. Осчастливили вы меня своею лаской искреннею, не забыли газетчика, старикашку рваного».

В образе Ивана Никитича и окружающих его людей Чехов решал сложнейшие художественные задачи. Он исследовал не возвышенные проявления человеческого духа, а нравственную слабость, бессилие, падение личности. При этом русский писатель не мог остановиться на простой констатации материального и духовного обнищания своих героев. Высмеивая пороки представителей чиновничьей среды, Чехов поднял общечеловеческие проблемы ценности личного достоинства, высоты духовных устремлений человека.

Чеховские «художественные воспроизведения» иногда были беспощадны, иногда доброжелательны («Душечка», «Невеста», «Дама с собачкой»), но они всегда художественны и поэтому всегда правдивы; в них тогдашняя Россия вошла во всей её многоликости и неизменно узнавала себя. «В рассказах Чехова, хоть в каком-нибудь из них, читатель непременно увидит себя и свои мысли», говорил Толстой.

В 80-е годы в России создали не только новый тип редакторов, но и совершенно новый тип сотрудников газет и журналов.

Старый журналист придерживался, как правило, какого-либо направления, сотрудничество в газете или журнале другого направления он считал совершенно немыслимым для себя. Журналист нового типа, напротив, совершенно не признавал никаких убеждений, обязательных для себя, и не ограничивал себя сотрудничеством в определенных газетах и журналах.

Этот момент отмечает Чехов в рассказе «Корреспондент», представляя Ивана Никитича. Недаром Чехов писал: «Я правдиво, то есть художественно, опишу вам жизнь, и вы увидите в ней то, чего раньше не видали, не замечали: её отклонение от нормы, её противоречия». Писатель говорит: «правдиво», а не «красиво», «искусно» и т.п. Его художественное мастерство прозаика бесспорно, однако о нём с полным основанием говорили: «У Чехова за жизнью, как он её рисует, вы не видите искусства». Для Чехова это не только собственный творческий принцип, но и свойство всякой подлинной, чуждой претензий литературы недаром он сказал о цельном, сильном таланте Д.Н.Мамина-Сибиряка: «Слава Богу, за культурностью он не гоняется».

Старый журналист России того времени измерял качество своих выступлений в печати силой идейного воздействия их на читательскую аудиторию. Журналист-восьмидесятник заботился, прежде всего, о необычности, о сенсационности описываемых им событий и фактов, о скорости их литературной обработки и доставки в редакцию.

Старый журналист был бессребреником по преимуществу. Для него главным было опубликование материала, особое удовлетворение при этом он испытывал от значительного общественного резонанса, произведенного им. Журналист школы 80-х годов откровенно стремился лишь к получению гонорара за свою публикацию. В редакции могли придать сообщаемым им сведениям прямо противоположный смысл это его мало волновало. Лишь бы сполна был выплачен гонорар. Наиболее подходящим для сотрудничества он считал то издание, в котором был самый высокий гонорар.

Старый журналист заботился о своей не только литературной, но и чисто человеческой, моральной репутации. Для него было не безразлично, что о нем будут говорить как о человеке в симпатизирующих ему читательских и литературных кругах. Журналист-восьмидесятник этим не был озабочен. Солгать или оклеветать в газете, подебоширить, прослыть пьяницей за ее пределами не считалось предосудительным. Напротив, в обиходе была бравада лихостью, умением лгать и напиваться до потери сознания.

Моральный облик журналиста в России в восьмидесятые года пал так низко, что само слово журналист почти вышло из употребления. Оно использовалось в крайних случаях, когда надо было подчеркнуть уважительность к лицу, причастному к сотрудничеству в журнале какого-либо определенного идейного направления.

В других случаях сотрудника журнала и особенно газеты стали называть «репортером», независимо от того, занимался он в основном репортажем в газете или был автором корреспонденции, хроникерских заметок, рецензий, фельетонов, передовых статей. Сохраняло это понятие и свой узкий смысл, но чаще всего оно употреблялось расширительно для обозначения профессии журналиста. Быть может, слово это на русскую почву было перенесено и несколько раньше в 70-х годах. Но широко использоваться оно стало только в 80-е годы. Именно 80-е годы создали наиболее благоприятную почву для утраты тех качеств, которые были заложены в понятии «журналист», и для роста тех, которые были сопряжены с понятием «репортер».

Не иначе, как Ивана Никитича называют не просто «журналист» или «корреспондент», а называют «приблизительно» газетчиком, писателем, корреспондентом, журналистом:

« Это, братцы мои, сказал он, газетчик. Нешто вы его не знаете? Великолепный человек! Иван Никитич, обратился он к старичку со светлыми пуговицами, что же ты там сидишь? Подходи сюда!

Иван Никитич встрепенулся, поднял свои голубые глазки и страшно сконфузился.

Это, господа, сам писатель, журналист! продолжал хозяин. Мы пьём, а они, видите ли, сидят в уголку, по-умному думают да на нас с усмешкой посматривают. Стыдно, брат. Иди выпей грех ведь!»

Понятия «репортер», «газетчик», «хроникер» в восьмидесятые года употреблялись не иначе как с презрительным оттенком. Причем такое отношение к газетным работникам «мелкой прессы» было широко распространено как в крайне правых, так и в левых, демократических кругах. Репортер-восьмидесятник стал объектом всеобщего презрения и осмеяния. «Газетчик - значит, по меньшей мере, жулик, в чем ты и сам не раз убеждался» - писал А. П. Чехов своему брату 13 мая 1883 года.

Именно поэтому в восьмидесятые годы Чехов создает несколько литературных портретов своих «коллег», главным образом провинциальных журналистов, каждый раз, имея в виду крайне низкий общественный вес представителя прессы в 80-е годы.

Не случайно журналист Иван Никитич приглашенный на свадьбу, жалкий конфузливый человек, над которым дико измываются хозя

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 7 > >>