О некоторых критериях правильности устной русской речи

В поисках правильности в нашем языке нельзя выходить за его пределы. Это касается тех имен собственных иноязычного происхождения, ударение в

О некоторых критериях правильности устной русской речи

Статья

Разное

Другие статьи по предмету

Разное

Сдать работу со 100% гаранией

О некоторых критериях правильности устной русской речи

М.А. Штудинер, кандидат филологических наук (МГУ им. М.В. Ломоносова)

Умение правильно построить и произнести устное сообщение входит в число необходимых навыков современного специалиста в любой области. Ни официальная переписка с помощью традиционных писем на бумаге, ни пересылка документов по факсу, ни использование возможностей Интернета не могут полностью заменить собой устное выступление перед публикой. Не говоря уже о том, что важные кадровые решения принимаются только после собеседования. Причем важно не только то, что мы говорим, но и как мы говорим.

Психологами установлено, что на наше отношение к докладчику сильно влияет правильность расстановки ударений в словах, согласованность падежных окончаний, безошибочность в выборе вариантов форм единственного или множественного числа, словом, то, что называется языковой нормой.

Приведу несколько примеров. КаталОг или катАлог? ИнженЕры или инженерА? Согласно закону или согласно закона? Как правильно? Современные словари рекомендуют первые варианты. Почему? Кто это решает? Лингвисты составители словарей и авторы книг по культуре речи? Может быть, все-таки они диктуют языковые нормы? Нет, нормы литературного языка никто не придумывает, они не зависят от чьего-либо индивидуального вкуса.

1 Пушкин А.С. Сочинения в трех томах. М., 1986, т. 3, с. 491.

Языковая норма это то, как принято говорить и писать в данном обществе в данный период. Никто не может ввести в обиход какое-нибудь слово или, наоборот, что-то запретить в языке, изъять из него. складываются постепенно, сами по себе, в языковой практике людей, обладающих высокой речевой культурой: писателей, ученых, журналистов. Не по прихоти языковедов мы должны говорить каталОг, инженЕры, согласно законУ. Дело в том, что другие варианты противоречат речевому обычаю, не соответствуют традиционному употреблению этих слов интеллигентными людьми. А словари и грамматики лишь отражают то, что независимо от лингвистов сложилось в литературном языке. Это очень хорошо понимал А.С. Пушкин, который еще в 1833 г. писал: «Грамматика не предписывает законов языку, но изъясняет и утверждает его обычаи»1.

Изданию любого словаря или справочника предшествует долгая и кропотливая работа. С помощью разнообразных методов изучается, как говорят и пишут многие образованные люди: в каких значениях они употребляют слова, как их произносят, склоняют или спрягают. Исследуется, как влияют условия речи на использование слов и конструкций. Ведь то, что уместно, скажем, в разговоре с друзьями (например, читалка, быстренько, у меня есть чем писать), будет звучать странно в научном докладе.

Составив представление об объективно сложившихся в литературной речи традициях, языковеды закрепляют их в словарях, справочниках, грамматиках в виде правил, рекомендаций и тем самым охраняют эти традиции, делают их обязательными для всех нас, говорящих на литературном языке, где бы мы ни жили. Такая фиксация объективно существующих литературных норм называется кодификацией (от латинского слова codex «книга»).

2 См.: Пражский лингвистический кружок: Сб. трудов. М., 1967.

Последовательное разграничение понятий нормы и кодификации впервые было проведено в трудах ученых Пражского лингвистического кружка2. В это объединение языковедов, существовавшее в Праге до Второй мировой войны, входили и выдающиеся российские ученые: С.О. Карцевский, Н.С. Трубецкой и P.O. Якобсон. С пражцами творчески были связаны П.Г. Богатырёв, Г.О. Винокур, Е.Д. Поливанов, Б.В. Томашевский, Ю.Н. Тынянов.

Кодификация обращена к носителям языка. Ученые Пражского лингвистического кружка считали, что нормы присущи не только литературному языку, но и любому жаргону или говору. «То, что и здесь имеет место определенный нормированный, закономерный комплекс, писал Б. Гавранек, лучше всего выявляется в том, что отклонения от этого комплекса воспринимаются как нечто ненормальное, как отступление от нормы».

Свои нормы есть в любом языковом коллективе, но кодифицируются только литературные нормы. Только они охраняются кодификацией. Когда мы говорим, что литературный язык это язык нормированный, то мы как раз и имеем в виду кодификацию литературных норм, поэтому «Словарь русских народных говоров» (М.Л., СПб., 1965-1994) или «Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона» (М., 1992) нельзя считать кодификацией. Лингвистическое описание литературного языка, просторечия, диалекта или жаргона, адресованное узкому кругу специалистов, не ориентированное на носителей данного языка, просторечия, диалекта или жаргона и, следовательно, не оказывающее никакого воздействия на их речевую практику, не является кодификацией.

Кодификация влияет на речевую практику. Например, мне хочется употреблять форму шоферА (им. пад. мн. ч.), но кодификация квалифицирует ее как просторечную и рекомендует другой вариант шофЁры. И я сознательно, под воздействием кодификации, отказываюсь от формы шоферА и буду употреблять шофЁры, шофЁров и т.д.

3 Трудности словоупотребления и варианты норм русского литературного языка: Словарь-справочник /Под ред. Горбачевича К.С. Л., 1974, с. 440.

Здесь вступает в действие «фактор социального престижа важный внеязыковой стимулятор и "регулировщик" нормативных установлений и оценок»3. Я предпочитаю вариант «шофЁры», потому что тот круг людей, с которым я хотел бы ассоциироваться, всегда использовал именно этот вариант, он также традиционен для печати, радио и телевидения.

Терминологическое разграничение понятий нормы и кодификации необходимо для того, чтобы не скатываться к пониманию нормы как диктата лингвистов. Целесообразность такого разграничения можно показать на следующих примерах.

Нормы литературного языка складываются стихийно, кодификацию же делают люди, а они могут ошибиться. Так, словарь-справочник «Трудности словоупотребления и варианты норм русского литературного языка» под ред. К.С. Горбачевича рекомендует произносить начальный согласный в слове «тембр» мягко, дает даже запретительную помету: «не [тэ]мбр». Но это противоречит языковому опыту каждого из нас и данным других словарей. В «Орфоэпическом словаре русского языка» под ред. Р.И. Аванесова варианты произношения слов «действенный», «свойственный» и подобных с мягкими согласными «с» и «т» в суффиксе «-ств» квалифицируются как предпочтительные, а варианты с твердыми согласными как допустимые, хотя совершенно очевидно, что первые, старомосковские, варианты давно устарели. Факты подобного рода можно отнести к курьезам кодификации, однако это не должно вызывать у нас скептического отношения к словарям, которые все-таки в подавляющем большинстве случаев дают добротный, проверенный материал.

Жизнь языка динамична, его нормы хоть и медленно, но постоянно меняются. Причем лексические нормы меняются быстрее, чем произносительные и грамматические. Иногда возникает такая ситуация, когда норма изменяется, а кодификация остается прежней, старой, то есть кодификация отстает от нормы.

Когда отмечалось восьмидесятилетие Д.Э. Розенталя, много лет возглавлявшего кафедру стилистики русского языка факультета журналистики Московского университета, юбиляра приветствовали дикторы радио. Они пели шуточные куплеты на мотив цыганского романса. В них были такие строки:

Ты подарил фольгУ нам

И отменил ракУрс.Что имели в виду дикторы? Вы это поймете, если найдете эти слова в словарях, до самого недавнего времени рекомендовавших произносить «фОльга» и «ракУрс». Розенталь разрешил дикторам произносить эти слова так, как их обычно произносят , то есть он изменил кодификацию, сделал ее соответствующей норме. Но разве мы можем утверждать, что он изменил норму? Нет, норма изменилась стихийно, по объективным причинам. Сознательно же была обновлена лишь кодификация.

Языковеды не спешат узаконивать какое-либо новшество. Наоборот, они стараются, пока есть возможность, удержать, сохранить старую норму. Это объясняется самой сущностью, назначением кодификации как средства языковой политики.

Под языковой политикой понимается сознательное, целенаправленное воздействие общества, его специальных институтов на функционирование и развитие языка. В сферу языковой политики в многоязычных странах входит решение вопроса о придании тому или иному языку статуса государственного, создание условий для развития культуры и образования на национальных языках, разработка алфавитов для бесписьменных языков, усовершенствование орфографии.

4 Пешковский A.M. Избранные труды. М., 1959, с. 55.

Одна из важнейших целей языковой политики сохранение культурного наследия нации, передача его от поколения к поколению. Достижению этой цели и призвана служить кодификация норм литературного языка. «Если бы литературное наречие, писал выдающийся русский языковед A.M. Пешковский, изменялось быстро, то каждое поколение могло бы пользоваться лишь литературой своей да предшествовавшего поколения... Но при таких условиях не было бы и самой литературы, так как литература всякого поколения создается всей предшествующей литературой. Если бы Чехов уже не понимал Пушкина, то, вероятно, не было бы и Чехова. Слишком тонкий слой почвы давал бы слишком слабое питание литературным росткам. Консерватизм литературного наречия, объединяя века и поколения, создает возможность единой мощной многовековой национальной литературы»4.

В поэме В.В. Маяковского «Облако в штанах» рифмуются слова «паркете» и «Гете»(«гЕти»):

Что мне до Фауста,

феерией ракет

скользящего с Мефистофелем

в небесном паркете!

Я знаю

гвоздь у меня в сапоге

кошмарней, ч

Похожие работы

1 2 >