О мозаиках Кахрие Джами

Расположенная на гурте слева от входа во внешнем притворе фигура св. Георгия наклоняется вперед. За ней виднеются кувшины, часть сцены

О мозаиках Кахрие Джами

Статья

Культура и искусство

Другие статьи по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией

О мозаиках Кахрие Джами

Михаил В.А.

Бегство в Египет. Мозаика Кахрие Джами. Начало XIV в.('La Fuite en Egypte'. Mosaique de Kahrie Djami. Debut du XlVe s.)

Мозаики Кахрие Джами принадлежат к числу самых известных шедевров византийского искусства. Этот центральный памятник монументальной живописи эпохи Палеологов бросает свет на все, что создавалось в XIV веке в Византии. Между тем происхождение этого искусства еще недостаточно выяснено, стилистические особенности его также еще мало изучены.

Сохранилось несколько византийских лицевых рукописей Восьмикнижия XIXII веков, миниатюры которых восходят к древнему прототипу, о котором можно составить себе представление по так называемому ватиканскому Свитку Иисуса Навина ("II rotulo di Josua", Milano, 1905.). Сличая миниатюры XII века с их прототипами, исследователи обращали главное внимание на их упрощения и искажения. Между тем в большинстве реплик проявляются художественные вкусы, которые лежат в основе всего византийского искусства XIXII веков.

На первой же странице, в самом начале Свитка Иисуса Навина, на первом плане представлены два скачущих всадника; вдали среди деревьев видны две маленькие фигурки, два персонажа, идущих пешком. Соответствующая сцена в позднейших иллюстрациях Восьмикнижия носит иной характер: фигуры расположены на странице рядом, ни одна из них не закрывает другой. Пейзаж теряет значение. Фигуры сплошь заполняют все поле миниатюры, она выглядит тесной. Пространственные здания в Свитке заменяются в Восьмикнижии плоскими. Здания, троны, горы выглядят как кулисы. Тот же характер имеют фигуры и их одежды.

В Свитке еще сохраняется типичное для позднеантичной живописи единство композиций отдельные фигуры подчинены целой сцене. В позднейших Вось-микнижиях предметы приобретают большую самостоятельность, каждый независим от другого, вместе они составляют всего лишь сумму. В Свитке в сцене приступа города Гаи стремительное движение поглощает тела отдельных воинов. В Восьмикнижиях композиция становится более упорядоченной, фигуры располагаются одна рядом с другой, все они более или менее вертикальны. В Свитке некоторые фигуры расположены спиной к зрителю. В Восьмикнижиях они поворачиваются к нему лицом. Легкие световые блики по темной основе исчезают, появляются подчеркнутые контуры, беспокойные волнистые линии. Сплошной поток повествования в Свитке сменяется разбивкой его на отдельные обособленные картины, заключенные в рамки.

Рукопись Восьмикнижия Серальской библиотеки в Константинополе происходит из книгохранилища византийского императора (Ф. Успенский, Октатевх Серальской библиотеки в Константинополе. - „Известия Русского археологического института в Константинополе", т. XII, 1907, стр. 1. Другие Октатевхи: Ватикан № 746 и № 747. Смирнский и Ватопед №515. ). Предисловие к ней написано Исааком Комнином, видимо, рукопись была украшена придворными миниатюристами. В этой столичной работе XII века можно заметить явный отход от эллинистических традиций. Сходное отступление от них можно видеть и в Серальской псалтыри этого времени. На первой странице молодой Давид представлен не среди природы, как в знаменитой Парижской псалтыри, он стоит лицом к зрителю среди двух женских фигур, совсем как стоят святые на мозаиках храмов того времени. Композиция симметричная, монументальная, плоскостная преобладает и в других сценах, в частности в изображении пророка Натана перед царем Давидом. Видимо, последовательный отход византийской миниатюры XII века от эллинистических традиций объясняется тем, что усилился приток пришельцев с Востока. Во всяком случае, именно в коптском Египте, в Малой Азии и в Каппадокии прежде всего сказались черты того стиля, который проник и ко двору византийской столицы: плоскостность, обособленность фигур, симметрическое расположение, увеличенные глаза, суровое выражение лиц. В столице это искусство приобрело более величественный характер, какого оно обычно не имело в провинции.

Если после миниатюр XII века мы обратимся к живописи XIV века, нас поразит, что в эти годы византийцы обнаруживают явное стремление через голову своих непосредственных предшественников вернуться к классическим образцам. Недаром отблеск стиля Парижской псалтыри и ватиканского Свитка можно видеть в капитальном памятнике эпохи в мозаиках Кахрие Джами (Так, например, женские фигуры Мудрости и Пророчества по сторонам от пророка Давида в Парижской псалтыри № 139 и в более поздних репликах повторяются в фигурах девушек в мозаике „Раздача пурпура израильским девам в Кахрие Джами" (В. Лазарев, История византийской живописи, т. II, табл. 586 и т. I, табл. XIV).). Это бросается в глаза, несмотря на то, что в них представлена не жизнь Иисуса Навина, не жизнь Давида, но жизнь Марии и Христа. Нет оснований считать, что мозаичисты Кахрие Джами вдохновлялись сирийскими миниатюрами, как это предполагал Ф. Шмит ( Ф. Шмит, Мозаики Кахрие-Джами в Константинополе, „Известия Русского археологического института в Константинополе", 1902, стр. 119.). Мастера, которых Федор Метохит привлек к украшению притворов своей церкви, в своих превосходных созданиях опирались на эллинистическую традицию столичной школы.

Многие из тех, кто бывал в Кахрие Джами, конечно, заметили грациозную фигуру молодого слуги в сцене „Упреки Иосифа Марии". С корзинкой за спиной, повернувши голову назад, он удаляется быстрыми широкими шагами. В эпоху Комненов не только в стенописи, но и в миниатюрах, где художникам предоставлялось больше свободы, трудно найти подобный образ. Между тем прямой прообраз этой фигуры можно видеть в ватиканском Свитке в двух изящных посланцах Иисуса Навина с посохами в руках. Слуга в мозаике Кахрие Джами делает жест, будто и он держит в руках подобный посох. Нужно обратить внимание на то, как решительно была переработана группа двух посланцев в Серальском Восьмикнижии, чтобы оценить сходство мозаики Кахрие Джами с ватиканским Свитком. В Ватопедской рукописи Восьмикнижия соответствующая фигура юноши тоже не похожа на мозаику Кахрие Джами. В ее движении есть известная скованность, в положении корпуса вертикализм, она большеголова характерные признаки византийской стенописи XII века.

Сходство фигуры из ватиканского Свитка с мозаикой Кахрие Джами не единичный случай. Многие черты стиля мозаик Кахрие Джами находят себе параллель в памятниках, подобных ватиканскому Свитку. Известно, что мозаики Кахрие Джами носят более пространственный характер, чем более ранние византийские мозаики. В некоторых сценах фигуры расположены в двух планах. В „Бегстве в Египет" три женщины выглядывают из-за скалы мотив, прообраз которого можно найти в ватиканском Свитке. Троны и помосты не имеют характера плоских кулис. Конь одного из трех волхвов в мозаике Кахрие Джами скачет в глубь сцены, как кони посланников Иисуса Навина.

В мозаиках Кахрие Джами фигуры нередко ставятся по кругу таким образом, что фигуры первого плана оказываются повернутыми к зрителю спиной. В „Бегстве в Египет" грациозные фигурки, идущие, словно на цыпочках, едва касаясь земли, как бы поглощаются пространством вокруг них. Закрывающая древний город скала очерчена свободным контуром. Лирическая нотка достигает наибольшей силы в двух сломленных деревьях по бокам группы. Мотив сучковатого дерева напоминает известный эллинистический рельеф „Крестьянин и корова" (М. Алпатов, Итальянское искусство эпохи Данте и Джотто, М., 1939, табл. XXV, XXVI.).

В характере выполнения мозаик Кахрие Джами имеется, несмотря на разницу техники, известное родство с миниатюрами Свитка, в которых преобладают резкие закругленные контуры. В Кахрие Джами световые блики ложатся на темный грунт, особенно в складках одежды и в листве деревьев. Все это ближе к манере выполнения миниатюр ватиканского Свитка.

Наконец, необходимо обратить внимание на то, что в самой композиции мозаик Кахрие Джами имеются черты фризового характера. Правда, в тех случаях, когда мозаики располагались в люнетах над окнами, приходилось отступать от фризового принципа. Однако у нас есть косвенные доказательства существования типов изображений из жизни Христа в виде вытянутого в одну линию фриза. Уже давно было отмечено, что фрески румынской церкви св. Николая Куртя д'Аржеше на тему из жизни Христа (XIV век) близки к соответствующим мозаикам Кахрие Джами. Зависимость их особенно заметна в сцене „Бегство в Египет" ("Curtea domneasca din Arges", Bucuresti, 1923, fig. 250. Бегство в Египет в этой фреске образует фризовую композицию, как в свитке.). Не исключена возможность, что эти поздние фрески восходят не прямо к мозаикам Кахрие Джами, а к тем более ранним переводам фризового характера, которые легли в основу мозаик. Недаром соответствующие сцены образуют сплошной ряд. Сохранение в фресках Кахрие Джами фризового принципа отличает их от миниатюр Восьмикнижия, в которых он решительно нарушается, так как все разбито на ряд замкнутых композиций прямоугольного или квадратного формата.

Зависимость мозаик Кахрие Джами от предполагаемых более древних прототипов не умаляет значения этого превосходного памятника византийской монументальной живописи. Заимствованные мотивы и фигуры подвергнуты в Кахрие Джами переработке. В отличие от соответствующих фигур в ватиканском Свитке фигуры в мозаиках Кахрие Джами более изящны, хрупки, одухотворенны. Д. Айна-лов высказывал предположение, что эти особенности объясняются воздействием на византийцев готики. Во всяком случае, подобной грации фигур и задушевности рассказа о жизни Марии, как в Кахрие Джами, в более ранних памятниках мы не встречаем.

Стилистические особенности мозаик Кахрие Джами давно уже привлекали к себе внимание. Д. Айналов писал о горном пейзаже и об архитектурном фоне мозаик (Д. Айналов, Византийская живопись XIV века, П., 1917.). В. Лазарев о пространственных особенностях мозаик и об их выполнении (В. Лазарев, История византийской живо

Похожие работы

1 2 3 > >>