Нужен ли изучающему русский язык (как иностранный) русский жаргон

  БСРЖ: Мокиенко В.М., Никитина Т.Г. Большой словарь русского жаргона. - СПб.: Норинт, 2000. Быков В. Система и норма в русском субстандарте.

Нужен ли изучающему русский язык (как иностранный) русский жаргон

Информация

Иностранные языки

Другие материалы по предмету

Иностранные языки

Сдать работу со 100% гаранией

Университет им. Эрнста Морица Арндта г. Грайфсвальда, Германия

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Нужен ли изучающему русский язык (как иностранный) русский жаргон?

"Жаргонизация" России, по объективным наблюдениям многих писателей, журналистов, социологов и лингвистов, стала одной из мощнейших доминант современного языкового развития. Исследователи современного русского языка подчёркивают интенсивность "демократизации" его языковой системы, расшатывание литературных норм, неуправляемый поток переименований, жаргонизацию и внедрение иноязычных заимствований. Наиболее общей доминантой современного состояния не только русского языка поэтому следует признать его интенсивную динамизацию. Она проявляется, как мне кажется, в виде трёх основных тенденций:

1) тенденции к неологизации (новеллизации), т.е. скачкообразному увеличению новых элементов в языке (прежде всего в лексике);

2) тенденции к экспрессивизации, т.е. такого усиления экспрессивности, которое превращает её из эстетического средства в функциональную доминанту;

3) тенденции к демократизации, т.е. расшатыванию и смягчению нормы. Многие наблюдатели, однако, склонны переоценивать "чисто русскую" специфику этого явления, полагая, что оно уникально и неповторимо. Даже беглый взляд в языковую Европу, однако, показывает обратное. Практически во всех европейских странах экспансия жаргона стала реальным фактом, вызывающим тревогу у блюстителей чистоты речи и попытки по-разному оценить и объективно описать эти явления.

Разумеется при этом, что в каждой стране такая экспансия жаргона имеет свою специфику. В Украине, например, современный жаргон испытывает сильное давление со стороны русского - особенно в сфере молодежной речи (Пиркало 1998). В Германии жаргон характеризуется большой региональной маркированностью, что осложняет, например, поиск и дифференциацию немецких эквивалентов-жаргонизмов в двуязычных словарях (Walter, Mokiernko 2001). В России жаргон тяготеет не только к интеррегиональности, но отличается еще и интерсоциальной "проходимостью": воровское арго тесно взаимодействует с молодежным сленгом, профессиональными сленгами и т.д. (БСРЖ 2000; Грачев 1996).

В 1999-2000 гг. немецкая и русская нормативная лексикография совершила поистине революционный акт, достойный перелома столетий. Издательство "Duden", известное уже более века своей строгой ориентацией на языковую кодификацию, выпустило в своей серии „Wörterbuch der Szenesprachen" (Dudenverlag. Mannheim. Leipzig. Wien. Zürich. 2000). Русская же Академия наук, всегда неусыпно следящая за "чистотой русского языка" и "культурой русской речи", благословила выход в свет "Толкового словаря русского общего жаргона" (ЕЗР). Разумеется, и немецкий, и русский словари жаргона отразили лишь небольшой фрагмент того неисчислимого множества жаргонной лексики и фразеологии, который переполняет теперь современную живую речь, литературу, публистику и пространства mass-media и "Интернета". Так, в ЕЗР описано около 450 жаргонизмов, в то время как вышедший годом позже "Большой словарь русского жаргона" (БСЖ) фиксирует 25 тысяч слов и 7 000 устойчивых сочетаний. Далеко не всё, конечно, что фиксируется специальными словарями жаргона, употребляется носителями литературного языка. Не всё, но, тем не менее, - достаточно многое.

Термины жаргон - сленг - арго мы употребляем в одном ряду, не настаивая на их строгой дифференциации. В этом - также определенное следование русской терминологической традиции. Эти термины изначально разнородны и разнонаправлены как по их языковым источникам (жаргон и арго французского происхождения, сленг - английского), так и по попыткам (прямо скажем - безрезультативным) их лингвистической унификации, о чем свидетельствует масса специальной литературы, к которой мы и отсылаем заинтересованного читателя (Феньвеши 1996; БСРЖ 2000, 4-9; Вальтер 2002). Не желая отвлекать его от главного объекта описания в этом словаре и не пытаясь открывать очередную Америку в унификации терминологического многоголосья, характерного для нашей проблематики, еще раз подчеркнем, что мы ориентируемся - как и при составлении уже вышедших словарей русского жаргона - на традиционную дефиницию термина жаргон, во многом приравнивающую (в соответствии с терминологическим принципом Б.А. Ларина 30-х гг. XX в) его к арго и сленгу. Эта дефиниция сформулирована в новейшем издании "Энциклопедии русского языка": "Жаргон - социальная разновидность речи, характеризующаяся, в отличие от общенародного языка, специфической (нередко экспрессивно переосмысленной) лексикой и фразеологией, а также особым использованием словообразовательных средств. Жаргон является принадлежностью относительно открытых социальных и профессиональных групп людей, объединённых общностью интересов, привычек, занятий, социального положения и т.п. (напр., Жаргон моряков, лётчиков, спортсменов, учащихся, актёров). В нестрого терминологическом смысле "Жаргон" употребляется для обозначения искажённой, вульгарной, неправильной речи [то же, что арго], но с пейоративной, уничижительной, оценкой" (Скворцов 1998, 129). Эта дефиниция, как кажется, довольно точно отражает круг лексики и фразеологии, оставшихся за пределами литературного языка и региональных диалектов и являющихся объектом жаргонографии.

Многие аспекты исследования и лексикографического описания русского жаргона изучены с достаточной полнотой, в чём можно убедиться, обратившись к новейшим попыткам синтезировать опыт соответствующих исследований в России и за рубежом. Дезидератом остаётся изучение межславянских и трансевропейских связей русской жаргонной системы, глубинное её историко-этимологическое исследование, комплексное социолингвистическое и региональное описание и др.

Работа над некоторыми жаргонными словарями, которая многие годы велась автором этих строк, потребовала создания компьютерной базы данных, представляющей собою свод лексики и фразеологии из всех доступных источников - начиная офенскими словариками В.И. Даля и "Блатной музыкой" В.Ф. Трахтенберга и кончая многочисленными новейшими словарями и словариками и исследованиями по данной проблематике. Большая часть этого материала с помощью наших коллег из разных городов России и Германии была подвергнута проверке на современную "достоверность". Анкетные опросы позволили нам измерить (конечно, далеко не в полной мере, как бы хотелось) степень актуальности того или иного жаргонизма, границы его распространения и оценку носителями современной живой русской речи. Вся эта информация имплицитно или эксплицитно была отражена нами в корпусах "Большого словаря русского жаргона" и "Русско-немецкого жаргонного словаря". Лексикографические принципы словарей полного типа, сформулированные Б.А. Лариным (1928; 1930) и развитые ларинской школой (Мокиенко 1999) дают, однако, не только установку на максимально полную демонстрацию той или иной лексико-фразеологической системы, но и позволяют выявить на основе такого описания ее специализированные блоки и сосредоточить на них особое внимание.

Русский общий молодёжный и школьно-студенческий жаргон имеют много общего. Особо сложна при отборе жаргонного словника для учебников, как известно, проблема разграничения жаргона и просторечия (resp. разговорной речи). В большинстве использованных нами источников и записях русской речи строгая грань между ними не проводится ни составителями словарей русского жаргона, ни его исследователями, ни самими говорящими.

Оправданность терминов и самого понятия жаргонизированная разговорная речь и общий жаргон для русского языкового пространства подтверждается статусом так называемого просторечия, о котором лингвисты спорили и спорят (Bierich 2000). Просторечие постоянно взаимодействует с жаргоном, но при этом, как справедливо подчёркивает В.Б. Быков, "жаргоны не являются первичной системой в соссюровском понимании этого термина, поскольку обладают своебразием лишь в сфере лексики, фразеологии и словообразования" (Быков 1997-Internet,

6) и тем самым производны от просторечия и системы живой речи. Собственно говоря, переходность границы жаргона и разговорно-просторечной стихии для русской языковой системы проявляется и в их взаимодействии с литературным языком. И жаргон, и просторечие постоянно подпитываются элементами последнего, естественно, при этом значительно трансформируя или даже травестируя их.

Трудности разграничения жаргона и разговорно-просторечной стихии, собственно, накладывают свой отпечаток на определение ещё одного важного для составителя этого словаря концепта - так называемой речи (языка) молодёжи или молодёжного жаргона. Это понятие является столь же расплывчивым и относительным, как и понятие возраста, тем более, что процесс "старения" молодёжного жаргона происходит иногда ещё быстрее, чем процесс старения биологического. "Фактор возраста следует понимать в широком смысле, - подчёркивает В.В. Химик, - как психическое, психофизическое и социальное состояние говорящего и целого социума, которое проявляется как в субкультуре (нормы поведения, выбор одежды, художественные вкусы), так и в соответствующем речевом поведении" (Химик 2000, 110). Вместе с тем, без объективной оценки жаргона именно как явления, особо интенсивного именно в молодёжной среде, невозможно понять ни его специфики, ни динамических механизмов, которые придают ему такую мощную экспрессивную энергию. Именно молодёжный жаргон активно прорывается сейчас в средства массовой информации и современную л

Похожие работы

1 2 3 > >>