Нормы ненормальности

Термин "мазохизм" ввел в научный обиход все тот же знаменитый сексолог Крафт-Эбинг. Первоначально он обозначал сексуальную девиацию, заключающуюся в

Нормы ненормальности

Курсовой проект

Философия

Другие курсовые по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией

СОДЕРЖАНИЕ

 

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. Сущность нормы ненормальности

1.1 Понятие и сущность нормы с точки зрения философии

1.2 Интеллектуальное самоубийство как одно из свойств норм ненормальности

Глава 2. Признаки нормы ненормальности

2.1 Гомофобия как признак нормы ненормальности

2.2Садизм и мазохизм как признак нормы ненормальности

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

 

ВВЕДЕНИЕ

 

Нормальное и ненормальное с каждым годом эти понятия меняются местами всё быстрее. На разных континентах, в разных странах нормы вытесняют друг друга. Норма сегодня это почти что мода, с поправкой на объективные обстоятельства. Да, мода век за веком боролась с нормой и, кажется, одержала наконец победу. Не безоговорочную, ибо легковесна. Но ощутимую. Сегодня большая часть наших представлений о нормальном возникает не из морали, а из эстетики. Нормальная одежда модная. Нормальный президент модный. Нормальные отношения в стиле времени. Как, вы еще даже не целовались, хотя знакомы целый месяц? Ненормальные! Победе моды над моралью можно лишь порадоваться. И радость была бы искренней, если бы не несколько но. Дело в том, что раньше этика, определявшая область нормального, вмешивалась в область прекрасного (неправильная книга, аморальные отношения), а теперь очень часто мода диктует этике свои условия. Преуспевание, как полагают многие, нынче затмевает собой честность, а супружеская верность, перестав быть главной добродетелью, как-то незаметно отправила в небытие и само понятие верности...

Впрочем, нынешний мир постоянно балансирует на весах, определяющих норму, где одной чашей правит мода, а другой мораль. И колебания этих чаш неизбежны. Со временем (или в других странах, в других социальных группах) мораль берет реванш. Единственное, что остается неизменным, наличие в каждой эпохе своих нормальных детей и ненормальных пасынков...

Еще несколько лет назад нормальным объяснением многообразия жизни на земле считалась теория Дарвина. А ведь в ней содержится одно очень важное противоречие, замеченное некогда великим русским философом Константином Леонтьевым. Если в результате естественного отбора выживают самые приспособленные звери, ни о каком многообразии говорить не приходится! В этом случае мир населяют однообразные особи, которые постоянно совершенствуются в своей силе и власти над другими. Все прочие обязательно оказываются на первых шагах слабее а значит, они обречены! Но мир, как мы знаем, многообразен, и ненормальное в нем почти всегда становится шагом к чему-то новому, хотя и в звериной, и в человечьей стае ненормальный зверь всегда оказывается на грани гибели. Что ему помогает? Удача? Бог? Собственная ненормальность?

Норма, чем бы она ни была продиктована модой, моралью, религией, всегда агрессивна. Но она агрессивна именно в той мере, чтобы создавать плодотворное давление. Ненормальность это не еще один вариант существования, это жребий, миссия, ведущая к чему-то новому. И выполнение этой миссии невозможно без усилия преодоления.

 

ГЛАВА 1. СУЩНОСТЬ НОРМЫ НЕНОРМАЛЬНОСТИ

 

1.1 Понятие и сущность нормы с точки зрения философии

 

Что же есть «норма»? Тем более, что многие люди с подачи уважаемых медиков совершенно искренне считают депрессии, а тем более суицид, выражением психического, органического заболевания. «Норма» самоконтроль, уравновешанность, внутренняя безконфликтность, добродетельная однородность. Личностно ориентированная, экзистенциальная философия, напротив, неустанно подчеркивает «нормальность» самопротиворечивости, разорванности, внутренней борьбы, амбивалентности-условности «добра» и «зла» в душе. Медицина, следуя своей главной заповеди сохранения жизни, негативно относится к самоубийству, полагая его следствием психического заболевания, которое подлежит медикаментозному лечению. Экзистенциальная философия призывает к сотрудничеству понимания с самоубийцами, относясь к некоторым из них с потаенным восхищением как к образцам самостояния духа в его безнадежной борьбе с «материей». Конечно, невольно «пропагандируя» суицидальные настроения, особливо для «неокрепших душ».

И эти две крайности равнообоснованы, они лишь выражают разные антропологические полюса. Еще Дюркгейм приводил данные о том, что треть всех самоубийств имеет биологическую подоплеку: наличие психической предрасположенности весьма общего и неопределенного характера (так называемые «депрессивные характеры»), которая имеет какую-то вероятность самоактуализации в условиях тотализации внешнего давления. Приличное количество людей вследствие того действительно болеет психозами. Но права и экзистенциальная философия, - есть самоубийство как явление сознания.

Не следует забывать нашу зависимость от тела: мы живем в этом мире в теле и через тело. Оно биологическая машина вида и его основная единица, а не наши сознания, которые появились как оптимизация ориентирования и прогнозирования в выживании тел. Да, сознанию кажется, что оно «захватило власть», и в редчайших случаях это близко к очевидности. Однако элементарнейшие наблюдения свидетельствуют об обратном: большую часть жизни мы обслуживаем тело, некоторые вещества органически влияют на мозг, изменяя состояния сознания. Но и сознание в редчайших случаях способно достигать невероятного для большинства контроля над телом (аскеза, йога). Вот между этими полюсами и раскинуто поле коэкзистенции телесного и духовного в людях. Потому всеобщие суждения, относимые к «человечеству» или к «людям вообще» всегда будут условно равноправны, равнодоказуемы и антиномичны, ибо они описывают разные антропологические группы.

В нашем случае можно сказать так: правы и медицина, и экзистенциальная философия. Все зависит от опять-таки сакраментального вопроса: «Кто сей?» Слабые волей и духом подчинены безусловно своему телу, им и являясь, у них отсутствует даже та относительная автономия, что свойственна большинству. Осознавания существования переживаются ими в зачаточном виде - соответственно чуствительно-реактивной форме самого их мышления. Они тело, органика, в дополнение к которым приложено сознание как естественный признак homo. Потому их жизненные, душевные проблемы если и возникают, то действительно проявляется лишь в прямой связке с органикой, просто душа врощена в их тело, не существуя в виде автономного начала. Потому депрессия здесь успешно излечима химией и врачебным внушением.

Для сильных волей и духом их жизненные проблемы проходят в большей степени через сознание и для них они, прежде всего проблемы сознания. Им нужно самолечение, рефлексия, внутренний поиск, внутреннее самоопределение. Их душевные болезни не вылечить химией, тем более посредством внушающего воздействия людей, которые в большинстве своем интеллектуально не соразмерны им. Ясно, что мы говорим лишь о душевных проблемах, а не органичных повреждениях, против которых бессилен даже совершенный разум.

Кстати известно, что психиатры на основе «анализа» биографических свидетельств любят ставить неутешительные диагнозы великим людям. У них они сплошь шизофреники, депрессивные личности, алкоголики, с маниакальными идеями и т.п. По своему они правы: для них человек есть, прежде всего, тело (телесная психика), в дополнение к чему существует сознание и антропологическое большинство («слабые» и изрядная часть «средних») таково и есть. Но неординарные представители скорее грядущего «сверхчеловечества», - это, напротив, постоянное внутреннее раздвоение на самоосознающий, несчастный, конфронтирующий с телом дух и собственно плоть. Именно они «делаются сознанием» по своему жизненному стилю и ненормальность становится их нормой. Сильная воля и развитое идеалистическое воображение создают им собственную символическую, параллельную социофизической, реальность. Они ведут себя часто по логике последней отсюда странность их поступков для нормального, инкорпорированного в видовую реальность социума, большинства.

 

1.2 Интеллектуальное самоубийство как одно из свойств норм ненормальности

 

Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема, - весьма глубокомысленно заявил Камю, - проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Для многих этот тезис непонятен и эпатажен. Меж тем сама его глубинность должна быть все же высказана, досказана. Подразумевания здесь следующие.

Первое: философия понимается как индивидуальный проект, в котором «бытие» воспринимается как «мое бытие», полагается этим - вот «я» и есть пожизненно длящееся самоопределение, ничем устойчиво определенным впрочем, не кончающееся. Проще говоря, философия есть индивидуальное самоопределение, лишь тогда она философия, а не чья-то идеология, религия, доктрина. Второе: человек все же способен ставить и решать эту действительно основополагающую проблему (самоубийства) лишь, когда к тому будет готово, «дозреет» его сознание. Само же сознание и осознанная постановка есть имманентная форма внутренне противоречивого самоосуществления человека. И не любого, а лишь немногих.

Для большинства явление суицида квалифицируется по старинке как итог душевного расстройства, генетической предрасположенности или же откровенной дурости, абсурда, не говоря уже о тягчайшем грехе (с точки зрения религиозно настроенных людей).

Так же общим местом является утверждение о «утере смысла» как глубинной подоплеке самоубийства. Однако это неверно, самоубийство, если оно совершается нормальными людьми, есть определенный смысловой ответ на кризис существования, хотя он

Похожие работы

1 2 3 4 5 > >>