Непредикативность вины в феноменологии М. Хайдеггера

Человек, отмечает М. Хайдеггер, заложник бытия, он отдан бытию и мысли. Мысль в какой-то момент заявила свою претензию на то,

Непредикативность вины в феноменологии М. Хайдеггера

Доклад

Психология

Другие доклады по предмету

Психология

Сдать работу со 100% гаранией

Непредикативность вины в феноменологии М. Хайдеггера

Чернышева М.М.

Обыденным и психологическим сознанием вина рассматривается как чувство, как результат безнравственного поступка, то есть предметное сознание пытается каким-то образом обозначить, определить вину. М. Хайдеггер рассматривает вину не на уровне предметного «наличного» понимания, а на уровне «присутствующего» понимания. Вина у Хайдеггера онтологична, она не имеет предикатов.

Философ считает, что обоснованием бытия является непосредственность его экзистенциального переживания, которое может состояться только в «вот-бытии» или «присутствии» человека. Самая ранняя мысль, мысль о единстве мира, о мире как о «белом свете» принадлежит человеку.

Человек, отмечает М. Хайдеггер, заложник бытия, он отдан бытию и мысли. Мысль в какой-то момент заявила свою претензию на то, чтобы быть и пытаться мыслить удел человека. Человек существо, суть которого состоит в «вот-бытии». «Вот-бытие» изначально «понимающее бытие», «толкующее» себя бытие. Понимание это способ бытия человека в мире и оно носит онтологический характер. Хайдеггер, пишет: «Понимание как раскрытие затрагивает всегда всю в целом фундаментальную устроенность бытия в мире» [1, 5]. Понимание как экзистенциал позволяет возвыситься над сущим и «схватить» смысл, «значимость» «присутствия». Значимое «вот-бытие» это у Хайдеггера изначально «бытие-в-мире», бытие-вместе-с вещами. «Вот-бытие» как понимающее это всегда «бытие-возможность»; бытие как то, чем оно могло бы быть. В возможности «вот-бытия» проявляется «забота». «Вот-бытие» «озабочено» тем, что оно есть, и «забота» позволяет ему быть открытым миру. Через «заботу» «вот-бытие» соприкасается с «бытием при внутри мировом сущем». Поскольку человек и мир постоянно экзистенциально соприкасаются, то «забота» является важнейшим экзистенциалом существования человека. Хайдеггер подчеркивает, что благодаря «заботе» человек сам себя порабощает, ставя перед собой цель за целью, но в этом самопорабощении проявляется свобода человека. Если сущность человека «вот-бытие», то человек является существом радикально «заброшенным» в бытие. Философ, отмечает: «Набросок наиглубочайше личного можествования препоручен факту брошенности в здешность» [1, 9]. «Вот-бытие» как «понимающее бытие» и как «бытие-возможность» всегда «набрасывает» себя из своих возможностей, оно как бы «допускает» некоторые свои возможности. «Набросок» позволяет проявиться смыслу, сути «вот-бытия», позволяет «вот-бытию» осуществить себя. По мнению Хайдеггера: «... бытие здешности ..., понимая, может сказать себе самому: «Будь тем, что ты еси» [1, 6]. «Набросок» может проявиться в разных вариациях, и их осуществление может быть как подлинным, так и не подлинным, «осмысленным или бессмысленным», где смысл это один из экзистенциалов бытия. В «наброске» вещь может показаться или как «подручная» вещь, вещь как средство, как вещь «для того, чтобы» или как «наличная» вещь. «Наличие» это совокупность физических и технических вещей. «Наличие» стремится представить мир в виде интеграции причинно-следственных связей. Быть в «наличии» это быть «сосчитанным», быть подвергнутым счету. Человеческое понимание постоянно соблазняется этим исчислением бытия, потому что, «наличное» бытие непосредственным образом касается бытия «присутствия». Суть соблазна в том, что человек пытается приблизиться к сути через исчисление бытия, но техническое, научное знание проскальзывает, не заметив бытийных основ «присутствия». Истолкование своей сути через «наличность» приводит человека к ускользанию от истины бытия, а, следовательно, к ускользанию от себя самого. «Забота» как экзистенциал позволяет сделать такой «набросок», в котором вещь открывается, проявляет свою «загадочность». Бытие «присутствия» разрывает физическую и техническую замкнутость вещей. Это значит, что человек отказывается от радикальной опредмеченности мира и пытается сосредоточиться на «свете», в котором видны эти предметы. Человек большей частью сосредоточен на том, что такое вещь как «наличность», тогда как существо вещи состоит в ее «бытии-в-мире». Вещь включена в контекст, Dasein это и есть экзистенциальный контекст возможности вещи. Как «наличная» она застывает в своей научной и технической воплощенности, в ней угасает человекоразмерный процесс. В окружении «света» вещь помещается в вечный «поток» становления, и тогда это уже не вещь это «произведение», так как «произведение» создается для воспроизведения самого процесса и раскрытия истины. «Произведение» и процесс друг без друга не существуют. Важно войти в этот «круг» понимания вещи, чтобы она осуществила подлинно, чтобы проявилась свое «потаенное».

У М.Хайдеггера читаем: «В художественном творении истина сущего полагает себя в творении» [1, 72]. Говоря о четырех причинах, которые оказывают влияние на результат созидания (1. материале, из которого что-то создается; 2. форме, которую принимает этот материал; 3. цели, которая определяет форму и материал создаваемого; 4. мастере, который создает создаваемое), Хайдеггер подводит к мысли, что каждая из причин виновна в том, каким будет создаваемое. «Четыре причины четыре связанных между собой вида виновности», подчеркивает он [2, 223].

И мастер здесь главный виновник, так как «... от него начинается и через него достигается...» готовность создаваемого. Но эти четыре вида вины не только виновны в «наличии» созданного, они виновны и в его раскрытии «потаенного».

Вина это «повод» осуществиться, «повод» «...чему-то еще не явленному прийти к присутствию» [2, 224], а, значит, проявиться целостно, стать «произведением».

Человека Хайдеггер определяет не как вещь среди других вещей, так как сущность человека бытие в разрыве, в «просвете», в том, что он «заброшен» в бытие.

Человек единственное существо, которое может принять мир как целое и себя как целое, как «произведение», поэтому человек сам виновен в том, будет или не будет он «творением». Человек виновен изначально он виновное бытие. Совесть есть то, что позволяет осознать изначальность вины долг перед самим собой, отказ от неподлинного существования. Совесть не средство искупления вины, а способ подлинного существования. В совести существование открывается самому себе. Совесть это разглядывание человеком своих душевных состояний, это добровольный уход в тревогу. Совесть это то, что беспокоит, это источник «заботы». Если человек не осознает, что он виновное бытие, что он «заброшен» в бытие и что от него зависит, будет ли он «произведением», то тогда он обозначает только свое «наличие» и от этого страдает. Страдает, так как он разорван, нецелостен. «Наличие» не позволяет проявиться «потаенному», истине, только «...творение раскрывает присущим ему способом бытие сущего. В творении совершается это раскрытие обнаружение, то есть истина сущего» [1, 72].

Только принадлежность человека к человеческому сообществу не делает его субъектом, считает Хайдеггер. Для того, чтобы быть человеком, нужно принять на себя «заботу» о «собирании» бытия и прежде всего своего бытия. Нужно пустить в себя бездонное, нечеловеческое, «ничто» как бытие-к-смерти. Пустив в себя «ничто», человек ощущает себя как чистую, абсолютную возможность. Возможности человека, который принял на себя «заботу» о бытии, безграничны. Если человек ступил на путь «собирания» своего бытия, на путь становления себя как «произведения», тогда личное, частное растворяется , маски снимаются, «потаенное» прорывается, и остается бытийственное, безграничное. Человек как «наличное» бытие ничего не решает, решение он принимает только как бытие «присутствия». Только бытие «присутствия» позволяет ему сделать выбор и осуществить свою свободу. И среди возможностей, которые есть у человека, есть возможность упустить себя. Очень часто он решает так, как решают все люди, человек поддается соблазну существования только «в наличии». Человек сам виновен в том, будет ли он «произведением», «явит» ли он свое «потаенное», войдет ли в вечный «поток» становления. Никто за него это не сделает, это его выбор.

И если виновен я сам, то бессмысленно искать вину невозможности осуществить себя как «творение» в ком-то или в чем-то другом. Обвиняя других, человек снимает ответственность с себя. Но человеку страшно осознать «вот-бытие» в себе, поскольку это приводит его к осознанию «ничто», пустоты, к осознанию бытия-к-смерти. И ему легче уйти от этого осознания, приняв на себя какую-либо роль. Спасением от масок и ролей является вина и совесть, которые не дают прекратиться человеческой «заботе» о бытии. Хайдеггер различает «заботу» и «попечительство». «Попечительство» это преследование бытия, этим занимается наука и техника. «Попечительство» не дает человеку быть. «Забота» же не препятствует бытию раскрываться. Бытие говорит с человеком, это говорение беспр

Похожие работы

1 2 >