Некоторые вопросы реализации принципа невмешательства во внутренние дела государств в деятельности международных судов

Стремясь сократить возможность подачи против них исков, государства при признании юрисдикции Международного суда ООН в соответствии со статьей 36(2) его

Некоторые вопросы реализации принципа невмешательства во внутренние дела государств в деятельности международных судов

Информация

Экономика

Другие материалы по предмету

Экономика

Сдать работу со 100% гаранией

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПА НЕВМЕШАТЕЛЬСТВА ВО ВНУТРЕННИЕ ДЕЛА ГОСУДАРСТВ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МЕЖДУНАРОДНЫХ СУДОВ

 

Международные судебные органы играют значительную роль в обеспечении выполнения международных обязательств. Так, решения Международного суда ООН активно используются при определении содержания норм международного права. Европейский суд справедливости (далее - Суд ЕС) оказал значительное влияние на формирование права Европейского союза (далее - ЕС) как такового [5, с. 202, 203]. Экономическим Судом СНГ осуществлено толкование учредительных документов СНГ, целого ряда международных договоров и актов органов СНГ [1, с. 26, 27]. Все чаще международные суды и трибуналы определяются в качестве средства разрешения международных споров (например, ст. XIV Устава ЮНЕСКО от 16 мая 1945 г. [13, с. 685], ст. 84 Чикагской конвенции о международной гражданской авиации от 7 декабря 1944 г. [16, с. 564] и др.) и толкования их учредительных документов.

Эффективная деятельность международных судов возможна только, если она осуществляется в соответствии с общепризнанными принципами международного права, в первую очередь - с принципом невмешательства во внутренние дела государств. Данная проблема слабо изучена в международном праве. Исследования по вопросу соотношения внутренней компетенции государств и деятельности международных судов не проводились. Настоящая статья основана на работах, посвященных проблеме невмешательства в целом [14; 15; 48], вопросам деятельности международных судов [1; 6; 29; 44], а также на решениях и консультативных заключениях, вынесенных Международным судом ООН, практике Экономического Суда СНГ.

Компетенция международного судебного органа напрямую зависит от уровня интеграции в международной организации, в рамках которой он действует. При создании ООН ее учредители не сочли возможным передать Международному суду ООН полномочия по толкованию ее учредительных документов [46, с. 810, 811]. Правовая сила консультативных заключений Суда вообще не закреплена в его Статуте [11]. В доктрине за ними признается исключительно рекомендательный характер [17, с. 26, 27]. Следует, однако, отметить, что Статут был принят в 1945 г., когда международные организации не признавались субъектами международного права.

Суд ЕС с учетом более тесных интеграционных связей между государствами может inter alia давать в преюдициальном порядке заключения о толковании учредительных и иных международных договоров, заключаемых в рамках ЕС, рамочных решений, решений и прочих актов органов ЕС (статья 35 Договора, учреждающего Европейский союз [4]); Совет, Комиссия и государства - члены ЕС могут просить Суд ЕС дать толкование норм Договора об учреждении Европейских Сообществ и основанных на нем актов органов ЕС (статья 68(3), 220, 234 Договора, учреждающего Европейские Сообщества [3]).

Содружество Независимых Государств создавалось в целях обеспечения экономической интеграции, поэтому компетенция Экономического Суда СНГ включает лишь разрешение межгосударственных экономических споров (п. 3 Положения об Экономическом Суде СНГ [10]), что недостаточно для решения возникающих проблем. Положение не закрепляет правовую силу его решений и консультативных заключений по делам о толковании.

По своей правовой природе рассмотрение международными судами споров, запросов о толковании либо разрешение дел в порядке преюдиции всегда затрагивает тем или иным образом интересы отдельных государств. В связи с этим возникает вопрос об оценке деятельности международных судов в контексте принципа невмешательства во внутренние дела государств. В учредительных документах трех упомянутых международных судов отсутствуют нормы, запрещающие им вмешиваться во внутренние дела государств, признавших тем или иным способом их юрисдикцию. В то же время запрет вмешательства как принцип международного права распространяется на все субъекты международного права, в том числе на международные организации и их органы.

Исторически при создании международных организаций государства были в первую очередь озабочены тем, чтобы не допустить вмешательства в их внутренние дела со стороны таких организаций, о чем свидетельствует, например, формулировка статьи 2(7) Устава ООН: «Настоящий Устав ни в коей мере не дает Организации Объединенных Наций права на вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства, и не требует от членов Организации Объединенных Наций представлять такие дела на разрешение в порядке настоящего Устава» [12, с. 9]. Поскольку в современном международном праве органы международной организации не являются самостоятельными субъектами международного права, а представляют организацию [9], запрет невмешательства распространяется и на них. Таким образом, государства не обязаны представлять на рассмотрение Международного суда ООН (как главного органа ООН) дела, по существу входящие в их внутреннюю компетенцию.

Сегодня международные суды выносят решения либо в связи с рассмотрением международных споров, либо при толковании норм международного права по специальным запросам. Рассмотрим проблему внутренней компетенции в рамках каждой из этих категорий.

Стремясь сократить возможность подачи против них исков, государства при признании юрисдикции Международного суда ООН в соответствии со статьей 36(2) его Статута делают оговорки об ограничении компетенции Суда в отношении вопросов, которые входят исключительно или по существу в их внутреннюю компетенцию. Оговорка об исключительной внутренней компетенции была сделана, например, Венгрией (1992 г.), Камбоджей (1957 г.), Мадагаскаром (1992 г.), Мальтой (1996 г.), Пакистаном (1960 г.), Польшей (1996 г.) [50, с. 103, 93, 108-110, 118, 122]. Теория «существа» (оговорка об исключении из компетенции Международного суда ООН вопросов, по существу входящих во внутреннюю компетенцию государств) использовалась Ботсваной (1970 г.), Индией (1974 г.), Нигерией (1998 г.), Свазилендом (1969 г.) [50, с. 91, 105, 117, 127]. В ряде случаев (Либерия (1952 г.), Мексика (1947 г.), Филиппины (1971 г.), Судан (1957 г.), США (1946 г.) [50, с. 106, 107, 113, 120, 126, 132]) государства закрепляют за собой право при подаче против них иска самостоятельно решать, является ли предмет спора их внутренним делом («субъективная» либо «автономная» оговорка).

Правомерность и действительность такого рода заявлений, на наш взгляд, являются достаточно спорными. Еще в 1921 г. в споре «О декретах о национальности в Тунисе и Марокко» [36] Францией было сделано заявление об отсутствии компетенции Постоянной палаты третейского правосудия (далее - ППТП) в связи с тем, что дело входит в ее исключительную внутреннюю компетенцию. Однако ППТП рассмотрела дело, придя к выводу, что вопрос, урегулированный действующим международным договором между сторонами, в отношениях между ними не может входить в их внутреннюю компетенцию.

В практике Международного суда ООН государства стремились обосновать отсутствие у Суда юрисдикции рассматривать спор в связи с вхождением в их внутреннюю компетенцию вопросов выдачи и взыскания по долговым обязательствам [23], национализации иностранной собственности [18; 38], захвата и реквизиции вражеской собственности во время вооруженного конфликта [30], права прохода через государственную территорию [41] и пр.

Право Международного суда ООН самому принимать решение о наличии его юрисдикции закреплено в статье 36(6) Статута и подтверждено Международным судом ООН в решении по делу Ноттебом [37]. Польский юрист Р.Шафарц полагает, что оговорки об исключении из-под юрисдикции Международного суда ООН споров, входящих исключительно во внутреннюю компетенцию государств, в принципе не имеют правового значения, поскольку Международный суд в силу своей компетенции не может рассматривать эту категорию дел [44, с. 52, 53]. На наш взгляд, целесообразно даже несколько расширить эту идею, поскольку те же правовые последствия распространяются на оговорку об исключении из-под юрисдикции Международного суда ООН вопросов «по существу», входящих во внутреннюю компетенцию государств, т.к. данное положение дублирует норму статьи 2(7) Устава ООН.

Право государств самостоятельно определять, входит ли вопрос в их внутреннюю компетенцию, при подаче против них иска в Международный суд ООН имеет еще меньше оснований. Как подчеркнул судья Х.Лаутерпахт в особом мнении по делу «Об определенных норвежских займах», принятие данной позиции приведет к тому, что обращение в Суд станет излишним, т. к. в этом случае судебное решение будет отражать позицию государства-ответчика [42, с. 34, 52].

В доктрине международного права признается, что автономная оговорка противоречит статье 36(6) Статута, согласно которой именно Суд уполномочен решать вопрос о наличии компетенции рассматривать определенный спор [47, с. 420; 49, с. 132, 136, 142], тем более что в соответствии со статьями 92 и 103 Устава ООН Статут является неотъемлемой частью Устава ООН, который, в свою очередь, имеет преимущественную силу над нормами иных международных договоров.

Следует согласиться с позицией, высказанной судьей Ю.Басдевантом в особом мнении по делу «Об определенных норвежских займах» [28] и судьями Х.Клэстедом, Е.Арманд-Угоном в особых мнениях по делу «Интерхандель» [26; 27], что такие оговорки вообще являются ничтожными, тем более что решение о вхождении вопроса во внутреннюю компетенцию государства зависит не от его усмотрения, а от объема его международных обязательств [2]. Подтверждением этого служит и тот факт, что за весь период деятельности Международного суда ООН им ни разу не было принято решения об отсутствии компетенции рассматривать дело в связ

Похожие работы

1 2 3 > >>