Неизвестное Евангелие по Матфею

Известны опыты по реконструкции изначальной арамейской формы евангельских изречений. Тогда «под медлительным ритмом греческого текста проступила сжатая, упругая речь, более

Неизвестное Евангелие по Матфею

Статья

Культура и искусство

Другие статьи по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией

Неизвестное Евангелие по Матфею

Бокшицкий А. Неизвестное евангелие по Матфею // Нева, 2006, №2, с. 193-198.

Речь здесь пойдет не об открытии ранее не известной ученым и читателям древней рукописи. Название статьи не претендует на сенсационность, напротив, оно выражает достаточно тривиальную мысль: слова, произнесенные две тысячи лет назад на арамейском языке и около пятидесяти лет передававшиеся в устной традиции, потом записанные по-гречески и переведенные спустя тысячелетие на церковно-славянский, затем на русский, это разные слова.

Иногда просто потому, что это слова разных языков. Например, лишь латынь адекватно передает неоднозначные смыслы слова πονηρία, по-русски же и на большинство современных европейских языков это греческое слово переведено как «зло», в результате очень часто там, где Евангелист говорит о «слабости», «испорченности», «ущербности», мы видим нечто прямо противоположное «силу». Если учесть, что слово πονηρία играет ключевую роль в поэтике евангелия и особенно Нагорной проповеди (семантическая игра с этим словом контрапункт основной темы проповеди, темы совершенства), то мы действительно вправе ожидать услышать неизвестное евангелие.

В научном издании евангелий (1992 г.), стихи, которые в синодальном переводе звучат: «Вы слышали, что сказано: око за око, и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому ). Но кто ударит тебя в правую щеку твою,(πονηρω обрати к нему и другую» (5:38-39), переведены иначе: «А Я говорю вам: не мсти тому, кто причинил тебе зло. Если ударят тебя по правой щеке, подставь и левую» (выделено мной: А.Б.) 1. В результате получилась однозначно прочитываемая формула, не учитывающая ни многозначности слова πονηρία, ни смысловой связи с предыдущим стихом (5:37), усиливающим эту многозначность (у нас еще будет время обосновать возможность иного прочтения этих стихов).

Слова разных языков это еще и слова разных, отстоящих друг от друга на тысячелетия, культурно-языковых традиций. Нагорная проповедь Иисуса не проста, кажущиеся однозначными формулы включены в состав «притчей», которые, в свою очередь, являются частями одной большой «притчи», этапами на пути к определенной, до времени скрытой цели. Притча («машал») означает всякое «хитрое» сочетание слов, для создания и восприятия которого требуется тонкая работа ума: это «афоризм», «сентенция», «присказка», «игра слов», «загадка» и «иносказание». Нагорная проповедь обращена к простым людям, «загадки» предназначались рыбакам, пастухам, «рабыням при жерновах», и проповедь была бы лишена смысла, если бы изначально не предполагалась возможность для них пройти путь до конца. Сегодня чтение евангелия в некоторых случаях требует определенной подготовки, знания языков или хотя бы наличия билингв и словарей, знания культурно-исторических реалий, знания мифологем. Например, для понимания смысла используемой Иисусом оппозиции «правый-левый», знакомой всем Его слушателям с детства, в быту, по пословицам и поговоркам, сегодня большинству из нас необходимо обратиться к тем же словарям.

Нагорная проповедь останется не известной нам и по той причине, что мы не в состоянии пережить эмоциональное состояние, в котором находилась аудитория Иисуса; и речь здесь не о том, кто говорил («Разве Он не сын плотника?»), но опять же о том, что и как Он говорил. Нагорная проповедь не юридический документ, состоящий из отдельных, не связанных друг с другом изречений-параграфов, требующих заучивания и неукоснительного исполнения, но живая разговорная, поэтическая речь, нечто целое, повторимся, путь, ведущий к определенной цели. Это трудный путь, и слушатель-путник мог испытывать самые разнообразные состояния от недоумения, разочарования, возмущения до радости, если, конечно, он преодолел все препятствия, не свернул и дошел до конца. Даже хороший перевод дает лишь весьма приблизительную «карту» этого пути, при плохом переводе утрачиваются очень важные фрагменты «карты»: мы не сможем, например, разгадать некоторые ее «загадки» просто потому, что перевод невнятен или вовсе их не формулирует. Мы можем увидеть цель, но, не пройдя весь путь от начала до конца, не преодолев всех препятствий, которые были задуманы, не испытав радость от их преодоления, которая также была задумана, вряд ли сможем утверждать, что познали цель и познаны целым.

Известны опыты по реконструкции изначальной арамейской формы евангельских изречений. Тогда «под медлительным ритмом греческого текста проступила сжатая, упругая речь, более похожая на энергичные стихи, чем на прозу, играющая каламбурами, ассонансами, аллитерациями и рифмоидами, сама собой ложащаяся на память, как народное присловье».2 Можно увидеть здесь дополнение к перечисленным выше особенностям притчи, «машал». Мы отметим и очень важное для нас противопоставление прозы и поэзии. В древности это противопоставление имело несколько иной характер, нежели сегодня (и «проза», и «поэзия» связаны с творением, творчеством; поэтическим языком писали как художественные, так и научные сочинения), однако нас в первую очередь интересует именно сегодняшнее восприятие евангелия, которое пока может быть прочитано только как прозаический текст. Это означает, что читатель Нагорной проповеди, даже если он осознает не только религиозные, культурно-исторические, но и художественные особенности лежащего перед ним текста, в первую очередь получает установку на считывание информации абсолютно авторитетной, абсолютно серьезной, изложенной в форме свода правил и законов. Это означает, что даже там, где у читателя может возникнуть подозрение в неоднозначности смысла тех или иных слов, то есть там, где было задумано препятствие, с необходимостью требующая разрешения загадка, он предпочтет предложенную однозначность, удобную возможность обойти препятствие.

Мы укажем лишь на одно «препятствие» в Евангелии по Матфею. Это слово πονηρία, которое встречается здесь более 20 раз. Это слово имеет несколько значений, и можно обнаружить эпизоды, когда Евангелист сознательно «рифмует» два и более значений слова в соседних стихах, отмечая тем самым наличие некоего мерцающего, как бы отсутствующего смысла и провоцируя слушателя занять активную позицию по отношению к тексту. Поскольку, как уже говорилось, семантика слова πονηρία играет принципиально важную роль в поэтике евангелия, столь же важна и точность перевода этого слова. В данном случае перевод отдельного слова может быть тождествен переводу-познанию целого.

Словарные значения слова πονηρία указывают на ущербное состояние вещи или человека: “негодность, испорченность, дурное состояние (какого-л. предмета); низость, подлость, порочность (нравственная негодность)”; πονηρός означает “нездоровье (физическая негодность)” а так же “мошенник, плут; лукавый”; o πονηρός “злой, злодей”.

У Евангелиста негодность предмета последовательно «рифмуется» с нравственной негодностью человека:

ν) дерево«Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое (σαπρο ς) (7:17).приносит и плоды худые (πονηρου

«Или признайте дерево хорошим и плод его хорошим; или признайте дерево худым ν), ибо дерево познается по плоду.ν) и плод его худым (σαπρο(σαπρο

)? ИбоПорождения ехиднины! как вы можете говорить доброе, будучи злы (πονηροι от избытка сердца говорят уста.

Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой (πονηρός) человек из злого (πονηρου) сокровища выносит злое (πονηρά)» (12:33-35).

«Еще подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее ) выбросили вон.собрали в сосуды, а худое (σαπρα

ς) из среды Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых (πονηρου праведных» (13:47-49).

Πονηρε определение двух рабов из евангелия, одного, которому царь простил долг, но тот не простил своему должнику (18:32), и второго, зарывшего талант в землю: «Лукавый раб и трусливый» Πονηρε ο δουλε και (25:26). κνηρε

) помыслы,Пονηρία нечистое, скверна: «…из сердца исходят злые (πονηροι убийства, прелюбодеяния (μοιχειαι), идолопоклонство (πορνειαι: в СП любодеяния), кражи, лжесвидетельства, хуления это оскверняет человека» (15:19-20).

ς лукавый, дьявол, лукавство искушающих: «…ко всякому, слушающемуПονηρο ς) и похищаетслово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый (πονηρο посеянное в сердце его вот кого означает посеянное при дороге» (13:19). «Иисус, видя лукавство (πονηρίαν) их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры?» (22:18).

Особый интерес вызывает хорошо известный стих:

«Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб.

А Я говорю вам: Не противься злому (μη ). Но πονηρωναι τωντιστηα кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати (στρέψον) к нему и другую» (5: 38-39).

Что означает «зло» в этом стихе? Как следует понимать этот стих? Как следует понимать этот стих в контексте предыдущих стихов: «А я говорю вам: не клянись вовсе… Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого (πονηρου) (5:34-37)? Как следует понимать этот стих в контексте всей Нагорной проповеди, которая, в свою очередь, включена в определенный историко-культурный контекст?

Все говорит за то, что здесь единственный случай во всем евангелии, когда мы видим собственно зло, зло в его «сильной» позиции, когда русский перевод (не противься злому; или еще более однозначно: не мсти тому, кто причинил тебе зло) адекватен греческому тексту.

Перед этим Иисус призывает тех, кого Он называет «солью земли»,

Похожие работы

1 2 >