"Эстонское дело" 1949 - 1952 гг.

"Эстонское дело" - и в этом его специфика - было первым среди послевоенных чисток, в котором одним из главных мотивов

"Эстонское дело" 1949 - 1952 гг.

Информация

История

Другие материалы по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией
ца, отнесённые к разряду кулаков по происхождению или положению, граждане, имеющие родственников за границей и т.д.) Поскольку в любой из трёх балтийских республик трудно было найти хороших профессионалов с "чистой" с точки зрения органов госбезопасности анкетой, подход к самому процессу "очищения" был избирательным. Республиканские власти стремились действовать в этом вопросе осторожно, понимая, что любая чистка открывает вакансии для "пришлых". Эстонские власти не были исключением.

В 1944 г. Каротамм и Веймер обратились в Москву с просьбой присвоить бывшим офицерам так называемой буржуазной Эстонии, перешедшим на службу в Советскую Армию, советские воинские звания с зачётом в непрерывный стаж их службы в старой эстонской и русской армии 9. В 1948 г. во время проведения кампании по выселению кулаков Каротамм и Веймер вошли с предложением в союзное правительство не выселять кулаков за пределы республики, а создать для них специальные посёлки на границе с Ленинградской областью (свою просьбу они мотивировали нехваткой рабочих рук в Эстонии) 10. Эти обращения тогда остались без ответа, хотя уже в ходе развития "эстонского дела" о них вспомнили и использовали в качестве одного из пунктов обвинений.

В 1948 г. вместе с изменением политического климата в стране изменилось и отношение центральной власти к той тактике компромисса, которую проводили лидеры балтийских республик. Для эстонских руководителей ситуация усугублялась стечением обстоятельств: одновременно с изменением общей политической линии они остались без "прикрытия", лишившись после смерти Жданова и ареста Кузнецова "патронажа" влиятельных фигур в ЦК ВКП(б).

Начало

После устранения "ленинградской группы" из руководства ЦК ВКП(б) для начала раскручивания "эстонского дела" достаточно было формального повода, сигнала. В советской политической практике в роли такого рода "сигнала" часто выступали обыкновенные доносы. В этом смысле "эстонское дело" не стало исключением. В 1949 г. в течение несколь-ких месяцев в ЦК ВКП(б) из Эстонии поступали письма от А.И. Бранд, которая "сигнализировала" о неправильной с её точки зрения полити-ке и поведении Каротамма. Бранд обвиняла эстонского лидера в излишне мяг-ком подходе к "буржуазным националистам", "умышленных ошибках" и писала о нём не иначе, как об "эстонском Райке-Каротамме" (в 1949 г. последняя тема была весьма актуальной). Заявления Брандт с жалобами на Каротамма могли бы составить целое эпистолярное наследие, в числе её адресатов - Маленков, Берия, Булганин, Вышинский, Ворошилов, Хрущёв, маршал Василевский и другие высокопоставленные лица.

Одно из заявлений Бранд было рассмотрено на секретариате ЦК ВКП(б) 26 февраля 1949 г. В результате проверки выяснилось, что автор писем в своих обвинениях не вполне беспристрастна: она была уволена из министерства госконтроля Эсто-нии и, кроме того, "при Каротамме" пострадал её брат, партийный работник, снятый со своей должности. Однако, несмотря на все эти обстоятельства, именно в феврале 1949 г. "эстонскому делу" был дан ход.

Внутрипартийные разборки продолжались в течение более трёх лет, что уже само по себе является беспрецедентным случаем в практике отношений между центральной и республиканской властью. Всего за период с февраля 1949 г. по сентябрь 1952 г. в ЦК ВКП(б) - на секретариате, оргбюро и политбюро - по крайней мере 15 раз рассматривались вопросы, так или иначе связанные с "эстонским делом".

Компрометирующий материал на эстонских руководителей собирал-ся в течение всего 1949 года. Стоило, например, Каротамму выступить в апреле 1949 г. с речью по радио по проблемам коллективизации, как отдел ЦК ВКП(б), наблюдавший за положением дел в регионах, немедленно сигнализировал Маленкову: "В своём выступлении т. Каротамм допустил путанные , неправильные формулировки и дал ряд неясных установок по вопросам колхозного строительства и весеннего сева. Объясняя причины бурного развития коллективизации за послед-нее время в Эстонии, он в первую очередь относит это к заслугам ко-ммунистической партии Эстонии, совершенно не показывая руководя-щей роли ЦК ВКП(б) и союзного правительства" 11.

Тезис о принижении роли ЦК ВКП(б) - весьма типичный для того времени идеологический приём: на сходном мотиве (противопоставлении ЦК) строилась система обвинений в "ленинградском деле". В случае с Эстонией вывод об излишнем подчёркивании роли и заслуг республиканской компартии мог служить поводом и для нового обвине-ния - в "местном национализме". Однако, для подтверждения подобного обвинения одних "сигналов" формально было мало. Поэтому в августе 1949г. секретариат ЦК ВКП(б) принял решение об организации проверки на месте, поручив её организацию Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) и отделу партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК.

Проверка

Первая инспекторская группа ЦК ВКП(б) в составе И.Ягодкина и В.Косова прибыла в Эстонию в декабре 1949 г. Проверяющие из Москвы встречались с членами бюро ЦК КП(б) Эстонии, изучали документы. Если судить по содержанию итоговой записки, составленной по материалам этого визита, наибольшее впечатление на столичных гостей произвела информация, полученная от секретаря ЦК компартии Эстонии И.Кэбина: именно она и легла в основу отчётного документа. С момента этой первой проверки и в течение всего последующего раскручивания "эстонского дела" И.Кэбин становится одной из ключевых инициативных фигур в организации чистки руководства республики.

Ответственный в республиканском ЦК за идеологию Кэбин неоднократно обращал внимание Каротамма и Веймера на "засорённость" кадров эстонских учреждений, но, как только дело доходило до конкретных личностей, внесённых Кэбином в "чёрный список", начинались конфликты. Так случилось, например, с Н.Андрезеном, которого Кэбин пытался обвинить в проведении "буржуазно-националистической", "вредительской" политики. Дело в том, что Андрезен работал как бы на одном "поле" с Кэбином (курировал вопросы культуры в правительстве), но, в отличие от последнего, в кругах интеллигенции пользовался куда большим авторитетом.

После неоднократных попыток Кэбина поставить вопрос об Андрезене на заседании бюро ЦК КП(б)Э, наконец, в мае 1949 г. было принято решение создать "по Андрезену" специальную комиссию, в которую вошли помимо Кэбина ещё два члена бюро ЦК - Веймер и Пялль. Последние выбрали момент, когда на заседании бюро отсутствовал Кэбин, и внесли на утверждение бюро проект решения, в котором Андрезен подвергался критике "за допущение ряда формалистических ошибок в литературоведческих статьях" - без каких-либо политических выводов. Вернувшись в Таллинн, Кэбин опротестовал это решение и предложил свой проект резолюции. Однако первый секретарь Каротамм поддержал тогда проект резолюции Веймера - Пялля. Только после того, как в августе 1949 г. бюро ЦК КП(б) были получены компрометирующие материалы на Андрезена из министерства госбезопасности, на бюро прошёл проект Кэбина. Дело Андрезена было передано на рассмотрение Партколлегии, которая исключила его из партии. В последний момент Каротамм вычеркнул из текста решения Партколлегии один абзац, где Андрезен обвинялся в проведении "линии, способствующей укреплению позиций буржуазного национализма и (...) деятельности явно контрреволюционных элементов". После исключения из партии Андрезена по распоряжению Кэбина никуда не брали на работу, даже учителем в школу. Только после вмешательства Каротамма он получил место преподавателя литературы в одной из таллиннских школ.

Обо всём этом Кэбин сообщил в своей записке, направленной в ЦК ВКП(б) на имя Маленкова в январе 1950 г. Кроме случая с Андрезеном, в записке приводились другие факты, которые должны были свидетельствовать о "неправильной линии" эстонского руководства (главным образом Каротамма) в вопросах кадровой политики. Кроме этого, Кэбин упрекал Каротамма в стремлении к "дешёвой популярности", личной нескромности, "портретомании" (припомнив для убедительности, что портреты эстонского лидера, выставленные в витринах и учреждениях, порой превосходят по своим размерам портреты членов политбюро).

20 января 1950 г. секретариат ЦК ВКП(б) принял решение по итогам поездки инспекторов ЦК в Эстонию. И.Ягодкин и В.Косов пришли к заключению, что "т. Каротамм (...) ведёт себя непартийно, в своей работе опирается на старые, не внушающие политического доверия, буржуазные кадры, (...) ориентирует парторганизацию на мирное сожительство с враждебными элементами в республике, всячески подчеркивает необходимость перевоспитания их, притупляет революционную бдительность у коммунистов, что приводит к большому засорению республиканских организаций людьми, не внушающими политического доверия" 12. Таким образом, кадровая политика выступала в качестве главного пункта обвинения. Кроме этого Каротамм получил упрёки в проведении линии, направленной на защиту кулака, невнимании к вопросам приёма в партию, неправильных методах руководства, в том числе личной нескромности и склонности к вождизму. "При таком поведении едва ли в дальнейшем т. Каротамм может оставаться у руководства ЦК", - следовал итоговый вывод 13.

Однако секретариат ЦК ВКП(б) не стал торопиться со столь кардинальным решением и назначил комиссию (во главе с П.К.Пономаренко) для изучения обстоятельств дела. В течение месяца комиссия рассматривала материалы и выслушивала конфликтующие стороны. В это же время готовилась новая докладная записка, которую предстояло доложить ЦК ВКП(б). О драматизме ситуации свидетельствует хотя бы тот факт, что записка, подписанная И.Ягодкиным, В.Косовым и А.Дедовым, существует в нескольких подготовительных

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 > >>