Мори Огай. Жизнь и творчество

Мори Огаи окончил его по специальности эпидемиолог и сразу же начал работать военврачом. Несколько лет он стажировался в Германии, в

Мори Огай. Жизнь и творчество

Информация

Литература

Другие материалы по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией

Мори Огай (1862 - 1922) - одна из наиболее значительных фигур в японской литературе на рубеже прошлого и нынешнего веков - наряду с Нацумэ Сосэки и Акутагавой Рюноскэ, выступившей на литературной арене на два десятилетия позже того и другого.

Время, в которое жил Огай, было наполнено для его страны значительными переменами. Родился он в небольшом городке Цувано на западе острова Хонсю. Как раз к тому времени, когда он пошёл в начальный класс местного училища Ёрокан, произошла буржуазная революция Мейдзи (1868). Стремясь избежать колониальной зависимости, в которой оказались тогда многие страны Азии, правительство Токугава с начала XVII в. почти наглухо закрыло двери страны для иностранцев, равно как и выходы за рубеж для собственных граждан. За эту крутую политику японцы расплачивались отсталостью.

Революция Мейдзи развязала многие узлы, перед страной открылись возможности быстро, даже лихорадочно модернизироваться. Протекала эта модернизация преимущественно путём приобретения к цивилизации более развитых стран Запада. Японцы стали интенсивно ездить в Европу и приглашать к себе иностранных учителей.

Отец Огая служил лекарем при своём феодале - князе Цувано. Собственное имя писателя было Ринтаро . Огай - это литературный псевдоним. Два иероглифа - 鴎外 - взятые из полюбившегося стихотворения , означают « дальше чайки». По-видимому, этим псевдонимом подчёркивалась жажда увидеть и позначть весь мир.

Огай, как и полагалось старшему сыну, пошёл по стопам отца - поступил на Медицинский факультет Имперского университета в Токио. Уже в девятнадцать лет он оказался в числе первых выпускников, его незаурядные способности были замечены наставниками. Вскоре он был командован на стажировку в Геманию, где ему посчастливилось заниматься у знаменитых профессоров - Р.Коха, М. Петтенкофера. Четыре года немецких университетов (1885-1889) явились для него временем подлинного становления.

Специализировался он в области санитарии и гигиены. Но всем предшествующим воспитанием (он с детства изучал китайский, голландский, немецкий языки) энциклопедизмом своих предков, сочетавших врачебную и книжно-конфуцианскую учёность, он был подготовлен к необходимости постижения как естественно-научного, так и гуманитарно-литературного знания. Уже в первый год пребывания в Берлине он собрал библиотеку из ста семидесяти томов, среди которых были Эсхил и Софокл, Гёте и Ибсэн... Позже он отмечал поразительное сходство во взглядах китайских и европейских мыслителей и литераторов.

Мори Огаи окончил его по специальности эпидемиолог и сразу же начал работать военврачом. Несколько лет он стажировался в Германии, в Лейпцигском университете, где увлекся идеями немецкого романтизма, в частности философией и идеями Гартмана, Шиллера, Гете. По возвращении из Германии Огаи учредил комитет борьбы с бери-бери - болезнью, которой японцы были подвержены особенно сильно; заботился об учреждении эпидемиологических станций по всей стране. С именем Мори Огаи связывают появление и развитие романтизма в Японии. Морально-этической опорой японских романтиков стало христианство, так как именно оно сосредотачивало основное внимание на внутреннем мире личности в понимании японцев. Изначально в литературном мире Огаи прославился как переводчик немецких и английских поэтов - Гете, Байрона, Шекспира. Известна литературная дискуссия между Мори Огаи и Цубоути Сёё относительно скрытого идеала любого литературного произведения, что положило начало размежеванию между романтизмом и реализмом в Японии.

В Берлине Огай полюбил голубоглазую немку Элизу. Брак с иностранкой представлялся в те годы практически невозможным, друзья и семья взывали его к «благоразумию», и Огай вынужден был расстаться с девушкой. Воспоминание об утраченной возлюбленной Огай пронёс через всю жизнь, оно щемящей нотой прошло через многие его произведения. В дальнейшем Огай дважды женился по семейному сватовству, имел четверых детей, но ни первый, ни второй брак не принёс ему счастье.

Личная любовная драма легла в основу его дебютной повести «Танцовщица» (1890). Точное воспроизведение обстоятельств его жизни она не содержала , из-под пера начинающего мастера вышла как бы обобщённая исповедь целого поколения японцев эпохи Мейдзи. В ней нашли своё отражение проблемы, возникающие при сопрокосновении с западным миром. Итак, молодой японец возвращается домой, оставив в Германии женщину, ожидающую ребёнка, неутешённая Элиза теряет рассудок. В следующем рассказе «Пузыри на воде» Огай повествует о романе между приехавшим в Мюнхен японским художником и натурщицей Мари, в этом случае девушка гибнет в волнах озера.

В этих романтических и немного сентиментальных произведениях рассказано о трагических коллизиях нередко возникавших при первых контактах японцев с Западом. Герои бичуют себя за неспособность к отверженным решениям, за свою зависимость от традиционного воспитания, от взглядов своей среды.

Огай с горечью осуждает поверхностное внешнее восприятие японцами европейской культуры. В повести «Юность» (1911) глазами молодого провинциала, приехавшего в столицу, писатель живо запечатлел тогдашних интеллигентов, которые, обсуждая проблему личности, понятие индивидуализма, только щеголяли именами Руссо, Ибсена, Ницше. В спорах о будущем японской культуры Огай не поддерживал ни японцев, ни западников. Япония, считал он, должна «стоять на обеих ногах»: Запад и Восток, материальное и духовное - все должно быть в ней сбалансировано.

Творческий дебют Огая состоялся в ту пору когда литература оказалась на распутье. С наступлением новой капиталистической эпохи, чисто развлекательная функция утратила свою силу, новые же функции нащупывались не одно десятилетие. Определяя назначение литературы в буржуазном обществе, одна часть мыслителей высказывалась за её автономность, другая же часть (особенно авторы расцветших в 1880-е гг. политических романов) была убеждена в просветительском её назначении.

Соотношение традиции и современности - проблема, которая занимает большое место в творчестве Мори Огай. Герои его произведений страдают от раздвоения личности, от борьбы между чувством и долгом, страдают, сознавая тщетность попыток совместить личную свободу со служением надличностным ценностям.

В начале 1890-х годов между Огаем и одним из ведущих тогдашних профессоров -гуманитариев Цубоути Шоё (1859 - 1985) разгорелась дискуссия , она велась на страницах журналов «Шигарами Соши» и «Васеда Бунгаку» (Литература университета Васеда). Шеё высказывался в пользу точного изображения литературной жизни, его принципы в дальнейшем были подхвачены представителями натуральной школы. Что же касается Огая, то он видел главное достоинство всякого искусства в утверждении этических и эстетических идеалов.

Теоретические доводы Цубоути шеё на первый взгляд выглядели прогрессивнее, однако художественная практика Огая продемонстрировала более убедительные результаты, - единственный роман Цубоути Шеё «Нравы школяров нашего времени» (1885) был очень скоро забыт.

 

Жизнь и творчество в 1900-1910 годах

 

С течением времени, по мере изменения обстановки в стране менялись и приоритеты. Огая волновавшие его темы претерпевали естественную трансформацию. Буржуазное государство набирало мощь, освобождалось от неравноправных договоров с западными державами. Постепенно японцы избавлялись от комплекса неполноценности, их даже стало обуревать «чувство превосходства», - во всяком случае над соседними азиатскими народами.

Как военному врачу, Огаю пришлось участвовать в двух войнах - с Китаем в 1894-95 гг. , и с Россией в 1904-05 гг.. Прямо критиковать милитаристский курс своего правительства генерал, состоявший на действительной службе, конечно, не могу. Но к чести его надо сказать, что и ни единым словом восхваления его он себя не запятнал. Его душа разрывалась на части от противоречий между положением военного сановника и взглядами писателя-гуманиста.

Существуют прямые и косвенные свидетельства его разногласий с начальством. Достаточно сказать, что в самом начале 1900-х годов его с понижением в должности отправили служить в далёкий провинциальный гарнизон на остров Кюсю. Пребывание в городке Кокура сам он расценивал не иначе как ссылку.

Оторванность от привычного образа столичной жизни, а также внутренняя раздвоенность ввергли его в творческий кризис. На кюсю он почти ничего не написал, занимался главным образом переводом немецких и скандинавскх авторов. Большой успех у читателей имел в частности переведённый им тогда роман Г.-Х. Андерсона «Поэт-импровизатор».

год печально ознаминован такими акциями японского государства, как аннексия Кореи и подавление внутри страны анти-демократического движения «хеймин-ундо». По сфальсифицированному обвинению в подготовках террористического акта против императора был казнён публицист-социалист Котоку Щюсей (1870-1911) и десять его сподвижников. Эта неслыханная в новое время жестокость всколыхнула многих свободомыслящих писателей японцев и мировую общественность (с протестами выступали М.Горький).

О оппозиции Огая можно судить по произведением, которые он написал в тот период. Рассказы «Игра», «Фасции», «Башня молчания» содержали в себе довольно прозрачную иронию по адресу установившихся политических реалий.Звучали прямые тревожные вопросы: где предел подавления властями свободы слова и убеждений?

Воцарившийся тогда произвол задел и его лично: под предлогом безнравственности изъяли из продажи его повесть дневник под латинским названием «Viva sexualis» (Сексуальная жизнь). В качестве повода было использовано заглавие, хотя в действительности там абсолютно не было предполагаемой «непристойности».

Огай осмеивал в этом произведении писателей натуралистов, уделявших в его в

Похожие работы

1 2 3 4 > >>