"Теория этногенеза": конец начала или начало конца?

Этот научный принцип признан во всем мире. Он предостерегает от произвольного введения новых понятий - их допустимо вводить лишь в

"Теория этногенеза": конец начала или начало конца?

Информация

История

Другие материалы по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией
нее 400 лет. В последнем случае ландшафты очень уж разные - может быть, этих русских стоит развести по разным этносам? Я отнюдь не утверждаю, что географические факторы не влияют на этнические процессы (их роль неоднозначна, при определенных условиях они важны, при других - нет), но необходимо учитывать всю совокупность факторов этногенеза, их взаимозависимость, их конкретную роль и степень значимости.

А через несколько страниц Лев Николаевич почему-то начинает забывать самого себя. Незадолго перед тем отрицавший биологическое, он заявляет: «Из всего вышеизложенного очевидно, что этносы являются биофизическими реальностями, всегда облаченными в ту или иную социальную оболочку»17.

Обратим внимание на размытость определений. Под «биофизическую реальность» в «социальной оболочке» опять-таки можно подвести что угодно - и японскую дивизию, и племя зулусов, и сословие русских купцов, и разноэтническую партию большевиков, и наркосиндикат. Далее в «биофизическую реальность» Гумилев уже не вкладывает ничего «географического», ибо вдруг оказывается, что все дело в «биохимической энергии живого вещества» и в «энтропии, которой обмениваются популяции людей между собой». Термин «энтропия» автор использует десятки раз, причем нередко в совершенно диких сочетаниях с другими. Что подразумевал он под «энтропией», остается только гадать, так как при всем желании ни этносы, ни конкретные люди энтропией обмениваться не могут: это все равно что обмениваться дырками от бубликов. Многие явления в сфере этнологии Гумилев рассматривает по аналогии с явлениями физических и зоологических систем, экстраполируя последние на социально-культурные уровни человеческого бытия.

Карточный домик

Что же мы имеем? Мы имеем определение этноса как чего-то хотя и существующего в природе вещей, но неуловимого, и универсальную «теорию этногенеза», построенную на этом виртуальном «нечто», которая призвана раскрыть универсальный механизм становления и исчезновения опять-таки этого «чего-то».

С древнейших времен люди понимали: все сущее имеет под собой основание. Поэтому земля покоилась на трех слонах, слоны - на плывущем в океане-вселенной ките. Любая новая теория строится, как правило, на одном новом «слоне», в редких случаях их бывает два-три. Скажем, вся современная химия опирается на единый фундамент - периодическую систему химических элементов Д. И. Менделеева. В основание лег один исходный тезис, четко и однозначно сформулированный Менделеевым и подтвержденный впоследствии тысячами новых открытий. Теория относительности покоится всего на двух постулатах. И так далее. Но вот «теория этногенеза» Л. Н. Гумилева вольно раскинулась сразу на десяти «слонах», причем все они рождены творческим воображением автора. Возникает вопрос: зачем такое обилие? Дело, впрочем, вполне проясняется по прочтении трудов Льва Николаевича: столь большое количество исходных тезисов, достоверность которых недоказуема, потребовалось ему для того, чтобы они, взаимно подпирая друг друга, создали хотя бы иллюзию надежного основания. Ибо настоящих опор у «теории этногенеза» нет; она - даже не «колосс на глиняных ногах», а (повторим сравнение, находя его весьма удачным) большой мыльный пузырь, к которому нельзя прикасаться: лопнет при первой же попытке серьезного анализа. Объем статьи и тематика журнала не позволяют подробно разобрать каждый из десяти гумилевских «слонов». Ограничимся рассмотрением только трех тезисов - недостоверность любого из них делает всю «теорию этногенеза» недостоверной.

«Слон» N 1. Данный тезис построен на кажущемся сходстве всех индивидуальных этногенезов, которые поэтому якобы можно подвести под единую модель: ключевая идея Л. Н. Гумилева. «Книга посвящена описанию той общей схемы процесса, которая одинаково присуща ходу любого этногенеза в биосфере Земли. Оказывается, что в их основе лежит только одна модель этногенеза, проявляющаяся в последовательности фаз»18. Здесь неправомочно поставлен знак равенства между «общей схемой», рожденной творческим воображением автора, и реально идущими процессами. Конкретная фактология свидетельствует: рассматриваемые процессы зависят от большого ряда факторов; применительно к тем или иным этносам одни и те же факторы оказывают различное влияние на характер, направление и скорость этногенеза. Все зависит от конкретных же исторических, географических, социально-экономических, языковых, религиозно-духовных условий, складывающихся внутри системы и влияющих на нее извне. Их сочетание всегда неповторимо и специфично. Отсюда процесс становления любого этноса всегда уникален. Иными словами, каждому этносу соответствует своя собственная модель этногенеза. Если отбросить частности, можно обнаружить сходство некоторых культурогенезов, но даже на этом уровне недопустимо говорить об общей модели: как уложишь в одну и ту же схему культурно-хозяйственный комплекс кочевников-скотоводов, оседлых земледельцев и охотников на морского зверя? В качестве примера сравним процессы становления двух славянских народов - древнеболгарского и древнерусского. Мы намеренно до предела упрощаем условия: единство времени, сопряженные территории, близкородственные языки и культуры, сходный уклад (земледелие), одна религия (православие). Такой набор общих для двух народов факторов, казалось бы, должен обусловить и аналогичные модели становления этих народов. Ничего подобного!

Древнерусский этнос формировался на громадной территории от Карпатских гор до средней Волги, от Балтики до Северного Причерноморья. В процессе участвовали 13 крупнейших союзов славян, вышедших из разных православянских культур, несколько десятков субстратных этнических группировок (индоиранских, западнобалтских, восточнобалтских и финно-угорских), задолго до славянского расселения занимавших территорию Восточно-европейской равнины; в этот единый полиэтнический котел внедрились сотни других менее многочисленных групп (кельты, северные германцы, готы, скандинавы), тюрки (печенеги, торки, половцы, авары). Шла массовая метисация и славянизация, и тут на Русскую равнину одна за одной хлынуло несколько новых славянских потоков из района Среднего Дуная и развалившейся Великой Моравии. Они размыли все прежние славянские и неславянских культуры и вызвали мощные интеграционные явления, приведшие к консолидации разноплеменных образований в единую общность; далее единая государственность, единый язык и единая религия довершили процесс образования нового этноса - древнерусской народности.

Совершенно другая модель этногенеза прослеживается в становлении древнеболгарской народности, потому что там, на Нижнем Дунае и на Балканах, сложилась своя специфическая этнокультурная ситуация. На территории земледельческих племен, состоящих из дунайских славян и романизированных фракийцев, вторглась хорошо организованная орда тюрок-болгар, занимавшаяся кочевым скотоводством. Фракийские племена постепенно растворились в славянской среде, а между славянскими племенами и тюрками-болгарами образовалась своеобразная федерация, по целому ряду причин оказавшаяся взаимовыгодной. Верховная власть принадлежала тюркам, государственным языком тоже был тюркский. Однако славяне не стали осваивать этот язык, отражавший специфику кочевой культуры и потому им не нужный. Тюркская группировка быстро росла, земли для ведения прежнего кочевого хозяйства уже не хватало - и кочевники массами начали переходить к оседлому земледельческому образу жизни. Но, осваивая земледельческую культуру, они с неизбежностью приняли и ее язык. Со временем тюрки полностью растворились среди славян. Последние же сохранили все, кроме типично славянского облика: болгарский славянин темноглаз и темноволос. Тюркская орда трансформировалась в славянский этнос.

Полагаю очевидным, что без насилия над фактами невозможно загнать в единую схему древнерусскую и древнеболгарскую модели этногенеза. Утверждающая обратное гумилевская теория тем самым должна быть признана даже в общих чертах не отражающей ни одного реального этнического процесса.

«Слон» N 2: «Какой же системой является этнос? По-моему мнению, этнос - это замкнутая система дискретного типа. Именно как системы такого типа существуют в биосфере природные коллективы людей с общим стереотипом поведения»19.

На чем сие основано? Исключительно на личном заблуждении Л. Н. Гумилева - не более. В этом легко убедиться, открыв физический справочник. В замкнутых системах никакая форма жизни невозможна; любая замкнутая система очень быстро превратила бы сколь угодно мощный этнос в кучу мертвых тел. Причина проста: все живое на всех уровнях своей организации обязано (главное условие жизни) представлять собой открытую систему и обмениваться с окружающей средой веществами и энергией, то бишь иметь «вход-выход». Возьмем наглядный пример. Печенеги (один из тюркских этносов) подкочевали к русским территориям (восточно-славянский этнос). Между ними установились настолько интенсивные связи-обмены (пусть большей частью и не совсем добровольные), что степняки всего через 150 лет практически полностью утратили свой тюркский антропологический облик и стали выглядеть чуть ли не типичными славянами, а на Киевщине и Черниговщине появилось большое количество черноволосых славян. Как видим, древние русы обменивались с печенегами не только скотом, фуражом, хлебом, изделиями ремесел, но еще и генофондом. Да разве с одними печенегами? Русь широко торговала со многими странами - опять же обмен. Но раз наличествует та или иная форма обмена, значит, речь идет об открытой системе: замкнутая система никакого обмена с окружающей средой иметь не может по определению.

Если с «системностью» все более-менее понятно20, остается вопрос: почему же Гумилев объявил этнос замкнутой системой и упорно

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 >