"Таинственные повести" И.С. Тургенева в истории отечественного литературоведения

* * * Айхенвальд Ю.И. Силуэты

"Таинственные повести" И.С. Тургенева в истории отечественного литературоведения

Дипломная работа

Литература

Другие дипломы по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
орчества Тургенева. Одной из наиболее актуальных проблем рубежа веков была проблема переоценки литературного и общественного развития XIX в. В процессе её обсуждения Тургенев становится в определённом плане фигурой центральной: тургеневское творчество воспринимается как явление законченное и устоявшееся.

Эпоха рубежа веков положила начало новому восприятию литературы ХIХ века. Стремление к пересмотру устойчивых представлений выразилось в полемике о «наследстве», которую начали критики-декаденты (Н. Минский, А. Волынский, В. Розанов, Д. Мережковский), обратившиеся к литературе прошлого в поисках соответствий классических образцов литературы канонам новых эстетических систем. В новой форме и на новом этапе развития культуры как будто возобновился старый спор сторонников «гражданственного» и «чистого» искусства. На стороне последнего оказались критики-модернисты. В процессе переосмысления и переоценки классического наследия наметились различные тенденции в восприятии жизни и творчества И. Тургенева.

В художественном наследии Тургенева критики-модернисты находят предварение «нового идеального искусства». Исследуя произведения Тургенева, научная и литературно-критическая мысль рубежа веков сделала первые шаги на пути изучения философского мировоззрения И.С. Тургенева. Интерпретация русскими символистами его позднего творчества, представляющая собой далеко не однозначный смысловой феномен, даёт богатый материал для детализации и углубления сложившихся в современной науке историко-литературных концепций.

Импрессионистическая критика делала установку не на анализ художественного текста, а на сопереживание. Субъективистская в своей основе, эта критика, тем не менее позволила увидеть в тургеневском творчестве черты, ранее не обнаруженные, а именно, их философский контекст.

Принципиально новый подход к творчеству И.С. Тургенева проявили критики-модернисты, которых в еще большей степени интересовали индивидуальность, философские взгляды и психология писателя, его «неуловимая душа» (термин Ю. Айхенвальда), так как творчество трактовалось ими как процесс духовного самораскрытия личности.

Критики этого направления считали, что внутренний облик писателя непосредственно отражается в его тексте. Это отчасти сближало их с психологической школой западноевропейского литературоведения, например, Г. Брандесом, автором психолого-биографических очерков-портретов.

Авторы, близкие символизму, считали, что объектом искусства является не реальная действительность, а некая абсолютная истина, мистическая идея, постигаемая через откровение, и художник-творец с его сложным духовным обликом интересен как посредник между мирами идеального и реального (это отличало символистов от представителей психологической школы).

Модернисты выработали свои приемы и методы: например, средством проникновения в художественный мир писателя они избрали не анализ произведений, а сопереживание, осмысление собственных впечатлений от прочитанного. Критика такого рода не стремилась к объективному целостному анализу художественного произведения, более того, модернисты усиливали и обосновывали субъективность, изначально присущую критике, как эстетический принцип.

Критиков-модернистов интересовала «духовная» биография И.С. Тургенева. На первый план выдвинулись произведения, которые позволяли судить о религиозно-философских воззрениях писателя, его отношении к Природе, Богу, Любви, Красоте, Смерти. Они низко оценили романы писателя и перенесли внимание на ранние поэмы и произведения последнего периода творчества. В итоге символисты положили начало изучению мировоззрения и эстетики И. Тургенева, впервые обозначив те проблемы, которые стали центральными в исследованиях последних десятилетий.

Противопоставление «общественной» линии тургеневского творчества его же лирико-философским произведениям привело к мысли о раздвоенности писателя. Символисты трактовали раздвоенность как «неискренность», проявившуюся в жизни и творчестве. Крайнюю точку зрения высказал Ю. Айхенвальд. По его мнению, в И. Тургеневе истинного творца побеждает беллетрист, а причина этого кроется в стремлении писателя отзываться на моду. Традиция такого восприятия уводит к эстетической критике.

Отношение к Тургеневу в среде модернистов было не всегда и не у всех единым. В то же время в восприятии его творчества некоторыми представителями «нового искусства» можно проследить общие закономерности.

А. Белый так вспоминает о своих ощущениях во время чтения «Призраков» в детстве: «Не понимая сюжета «Призраков», я понял ритм образов, метафоры; понял, что это как музыка, а музыка была мне математикою души» [21; с. 208]. Позднее это непосредственное впечатление уступает место рассудочному отношению к писателю, и Белый будет недоумевать, почему «Призраки» восхищали его «с нетургеневской силой»: «Призраки» мне особенно чужды теперь» [21; с. 208]. Этот рассказ произвёл в юности впечатление и на А. Бенуа; но и он объясняет это тем, что «был слишком доверчив (и просто юн), чтобы разобраться, что в «Призраках» есть надуманное и фальшивое» [22; с. 441]. То же изменение своего отношения к Тургеневу отмечает и И. Анненский. В очерке «Умирающий Тургенев» он пишет: «Было время, когда, читая «Клару Милич», я слышал музыку. Но игрушка сломана, и я не заметил даже, когда это произошло… …Старой музыки не услышишь слух не тот» [9; с. 40]. Эти свидетельства интересны. Они говорят о том, что непосредственное юношеское восприятие поэзии тургеневской прозы, «ритма образов», их «музыки» сменилось иным, когда Тургенев стал осмысляться в духе эстетических идей модернизма.

«Призраки» и «Клара Милич» были наиболее созвучны (из всего творчества Тургенева) эстетике модернизма. Модернистская критика увидит в этих произведениях близкие ей мысли о жизни и смерти, любви и бессмертии.

В конце 1890-х нач. 1900-хгг. активизировалось противостояние между «эстетами» 80-х 90-хгг. и символистами. «Эстетов» (И.Ясинского, С.Андреевского, К.Случевского) сближала с символистами установка на самоценное искусство, но в отличие от последних они ориентировались на принципиальную внепрограммность в искусстве.

В оценке Тургенева у «эстетов» отсутствовала та двойственность, которая характеризовала символистов. Упомянутые авторы однозначно считали Тургенева чуть ли не главным и единственным предшественником современного искусства. Так, С.Андреевский писал: «Тургенев «исторический», Тургенев чуткий отразитель известной общественной эпохи уже исследован вдоль и поперек <…> Но Тургенев «вечный», Тургенев-поэт не встретил еще должного изучения и объяснения, не заслужил еще подобающего поклонения и восторга…» [8; 316]. «Эстеты» настаивали на изучении текстов Тургенева независимо от его биографии. Это требование было вызвано не только противопоставленностью своей позиции методу культурно-исторической школы с ее вниманием к реально-фактической стороне художественных произведений, но и той литературной репутацией Тургенева, тем «мифом» о нем, который сложился еще при жизни писателя, но вновь активизировался, углубился и пополнился новыми деталями в сознании читателей и литераторов с выходом «Первого собрания писем» (1884) Тургенева.

«Семантическое ядро» этого мифа сводилось к следующему: а)Тургенев писатель, который по своим исконным свойствам является «чистым» художником, но почему-то пишет произведения на «общественную» тему; б)Тургенев русский писатель, но почему-то живет за границей, печатает там свои произведения. Таким образом, миф строился как формулировка двух парадоксальных утверждений и попыток ответить на эти утверждения. Объяснений было два: Тургенев «тщеславный» человек, он гонится за литературной известностью и глубоко равнодушен к русской культуре; Тургенев человек слабого характера, он поддается внушению извне. В обоих случаях Тургенев определялся как человек «не искренний», «двоедушный». Такое представление о Тургеневе было присуще в 1870-егоды, с одной стороны, консервативным публицистам Суворину и Страхову [130; с. 168 177], с другой народническому критику Михайловскому [81]. О «двоедушии» Тургенева начинают вновь много писать после публикации упомянутого собрания писем, когда обнаруживается, что о многих своих близких и менее близких знакомых литераторах Тургенев был иного мнения, нежели они привыкли считать, контактируя с ним непосредственно.

Такой ситуацией отчасти воспользовались в литературно-тактических целях лидеры русского символизма. Следует заметить, что Мережковский, манипулирует в своих статьях клишированными словесными формулами, восходящими к вышеупомянутому мифу о Тургеневе, созданному русской литературной критикой второй половины ХIХвека. Он объясняет причину обращения Тургенева к общественным темам склонностью к «литературной моде».

«Эстеты», полемизирующие с символистами, в свою очередь используют имя Тургенева в качестве своеобразного орудия. В 1902году С.Андреевский публикует в журнале «Мир искусства» статью «Вырождение рифмы». Доказывая исчерпанность стихотворных форм художественного творчества в современную эпоху, автор статьи пишет: «Поэзия, конечно, будет жить, пока живы люди, но она не будет искать новых оболочек. Недаром крупнейшие всемирные поэты второй половины века Тургенев, Флобер и Мопассан высказали себя уже прямо в прозе» [8; с. 212].

Работа С.А. Андреевского «Тургенев. Его индивидуальность и поэзия» (1892) в некотором смысле предваряла будущие идеи модернистов и с точки зрения методоло

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 7 8 9 > >>