Местоимение *io: его генезис и функция

Статья - Разное

Другие статьи по предмету Разное

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



; греч. dDS aye цог em^eivov, apr|ia теихеа 8i3to "но подожди, (пока) я надену боевые доспехи"; 2) фактически зависимое предложение в препозиции: scan dqvaparnas cdranti no ndro 'smakam indra rathino jayantu "(так как) наши крылоконные мужи вместе движутся, да победят наши всадники, о Индра!" (здесь фактическую подчинённость первого предложения подчёркивает ударность глагола); греч. xm vuv ог) Xeyei щ, та рёАтшта, оуаатш; (Шх><; ешатсо (Демосфен) "и (поскольку) сейчас никто не говорит лучшего, пусть другой, встав, скажет" (Brugmann 1922, 657-8). Таким образом, нет оснований утверждать, что именно препозитивные асиндетоны, перемещаясь в постпозицию, должны непременно получить релятивный маркер. Наличие именных конструкций, конкурирующих с относительными предложениями, также не является характеризующей чертой именно языка типа OV, скорее это универсальная черта любого языка, где имеются отглагольные имена. Но если те же соображения применить не к самостоятельным синтагмам, а к обособленным членам предложения, в том числе к дополнительным предикатам, выраженным именами, картина будет такой.

Причастие (resp. прилагательное) может присутствовать в предложении без внешних коннекторов и с ними (релятивными, конъюнктными, эмфатическими частицами), полноценное предложение со своим субъектом и предикатом тоже может присоединяться к другим с коннекторами и без них. Но если в предложении при одном субъекте наличествует несколько предикатов, тогда асиндетическая конъюнкция затруднена. Требуется какой-нибудь референциальный элемент, который бы отделял один предикат от другого и связывал бы все их в единое высказывание. С другой стороны, атрибутивное имя отличается от предикативного в древних индоевропейских языках своей препозицией. Перевод имени в статус предиката это перемещение его в позицию после определяемого слова. В хеттском языке этот процесс был исследован Э. Ларошем (Laroche 1982), в гомеровском и ведическом в него вовлечены как прилагательные, так и существительные. Как показывают хеттские именные конструкции с kuis, ведические и авестийские с уа-, эти местоимения ставятся при замене препозиции определения на постпозицию, т.е. при его переходе в статус дополнительного предиката. Семантический и прагматический смысл этого процесса понятен: такой эмфатически выделенный член предложения служит для идентификации определяемого (предицируемого) им имени: "дэв (именно тот), который Апаоша", "боги (именно те), которые садья и которые риши". Представляется, что именно такие конструкции намечают пути развития относительных предложений. В качестве детерминированного соответствующим местоимением предиката может выступать как имя, так и глагол. Прекрасной параллелью многочисленным именным относительным предложениям может служить нераспространённое глагольное предложение типа вед. ukthdm ydd asyajdyate (IX 47,

3) "песня, которая (для) него рождается (= когда песня его рождается)".

Таким образом, происхождение относительных предложений может считаться решённым в трудах Ф.Е. Корша, показавшего связь релятива с аппозицией, и Э.Бенвениста, отметившего роль именных предложений в этом процессе. И идея Ле-мана о маркирующих местоимениях как показателе изменения порядка синтаксических элементах продуктивна именно в применении к членам предложения. Следует подчеркнуть, что именно обособленность отдельных членов предложения и послужила отправным пунктом для формирования относительных предложений. Этот процесс оказался связан с местоименными корнями *io- и kuo-, в меньшей степени с *so-/to, но не затронул такие коннекторы, как *пи и de; ср. хетт, пи-ти ^ISTAR kanissan harta "и (когда) меня богиня Иштар узнала" (ср. (Schmitt-Brandt 1973)). Р. Шмитт-Брандт совершенно справедливо подчёркивает общее происхождение связующих частиц и относительных местоимений, но здесь важно подчеркнуть именно выделительную функцию последних.

То обстоятельство, что относительные предложения происходят из определений, помогает объяснить особенности его акцентуации. Как известно, в ведическом глагол относительного предложения ударен, в отличие от безударного глагола главного предложения. Определение в древних индоевропейских языках всегда ударно. Приведём очень небольшой материал из Ригведы, затрагивающий только те определения, которые принимают участие в формулах, проецируемых на праиндоев-ропейский уровень: dksiti grdvas, grdvas dksitam "нерушимая слава"(= кАяо<; <x(p6iTOv): sd dhatte qrdvas dksiti (I 40, 4 = VIII 103, 5) "он утвердил нерушимую славу", dddhdno dksiti grdvah (IX 66, 7) "установленная нерушимая слава". Вариант grdvas dksitam встретился в Ригведе один раз, но этот контекст очень показателен с точки зрения оппозиции ударных имён и безударного глагола: sdm gomad indra vdjavad asme prthu qrdvas brhdt/ vicvdyur dhehi dksitam // asme dhehi qrdvo brhdd dyumndm sahasrasatamam (I 9, 7-8) "установи, о Индра, богатую коровами, богатую лошадьми, широкую и высокую славу, долговечную и негасимую. Установи здесь высокую славу, блеск, дающий тысячу благ". Как видим, имена qrdvas "слава", dyumndm "блеск", шесть эпитетов к первому и два ко второму несут ударение. Приведём еще несколько формул, связанных с тем же кругом понятий: crdvo devesu amrtam ajurydm (III 53, 15)"слава у богов бессмертная, нерушимая" (= греч. кХео<; ayr|pov, ajj,ppOTOv); prathamdm no rdtham krdhi upamdm vasuyu crdvas (VIII 80, 5) "первую нам колесницу сделай, высшую изобильную славу" (= греч. кХео<; гжёртатоу, i)v|/r|A0v); crdvo brhdt krdhi...nrndm (V 18, 5) "сотвори высокую славу мужьям" (= греч. kleoj andrwn "слава мужей"); crutiydm пата bibhrar (V 30, 5) "несущий славное имя" (= греч. буоцакАашх; "славный именем", тохар.А nom-klyu, В nem-kalywe "то же"). С прилагательным dksita связана и формула utsam dksitam "неиссякающий источник", находящая параллель в греч. atpGvcov тЗбшр: utsam duhanti dksitam (I 64, 6) "они доят неиссякающий источник", utsam duhdnto dksitam (VIII 7, 16) "доящие неиссякаемый источник". Эти два примера особенно интересны. В первом случае прямым дополнением управляет личная форма глагола; поскольку же это независимое предложение, то она безударна. Во втором контексте тот же глагольный корень в той же функции представлен причастием, согласованным с уё "которые (= Маруты)". И в качестве атрибута эта форма ударна, что лишний раз доказывает силу атрибутивной позиции в ведийском для ударности.

Сочетание suryasya cakrd "круг солнца" (= греч. HeAloio кикАхх;) встретилось в IV 17, 14: aydm cakrdm isanat suriyasya / ni etacam riramat "сдвинул (бы) этот круг солнца, остановил (бы) спешащего солнечного коня". С тем же генитивом часто сочетается имя raqmi "луч", образуя такую же акцентную конструкцию. Сочетание racmibhih suryasya. Оно засвидетельствовано в I, 123, 12; 124, 8, а также в V 4, 4. В VII 2, 1 между обоими членами стоит глагол {sdm racmibhis tatanah suriasya "и ты соединился с солучами солнца"), а в IX 61, 5 генитив стоит в препозиции. Другие формулы с именем surya: spdl ud eti suriyah (X 35, 8) "солнце смотрящее поднимается" (= греч. 'HeXiov OKOTTOV); a suriyo yatu saptdacvah (V 45, 9) "пусть идёт солнце семиконное" (= греч. TeGpirarov тои АеМои (Еврипид, Ифигения в Авл., 159) "четверка Гелиоса"). Ср. ещё agvam...agum (I 117, 9; X 107, 10) "быстрого коня", agva ivagava (X 119, 3), dfvaso nd aqdvo (X 78, 3) "словно быстрые кони" (= греч. <вкёе<; iraroi).

Наш краткий обзор, таким образом, показал, что индоевропейские поэтические формулы используются в языке Ригведы достаточно свободно9: в них могли меняться порядок слов, грамматические формы, аблаутные варианты корня. Неизменной оставалась акцентная схема: ударное определение + ударное определяемое. То, что эти формулы могут быть проецированы на более глубокий уровень, чем индоиранское языковое состояние, позволяет предположить, что такая же акцентуация характеризовала по крайней мере позднее общеиндоевропейское языковое состояние.

Ведические именные конструкции с yd- демонстрируют именно эту акцентную схему, в которую включено и ударное местоимение10. По-видимому, глагольное относительное предложение унаследовало свой акцентуационный контур от именного. Имеется в виду то, что ударение и при инверсии сохраняет свою ударность. Ударение получает и маркирующее местоимение, образуя тем самым новый, обособленный колон, отличающийся двумя ударениями. Такой колон мог развиваться в двух противоположных направлениях. С одной стороны, он терял свою обособленность, сначала грамматическую (согласование с определяемым), затем, по-видимому, и акцентуационную. Крайняя степень такого подчинения заключается в утере инверсионного порядка слов: либо конструкция приобретает порядок "определение определяемое" (балто-славянские языки), либо порядок "определяемое определение" становится преобладающей (средне-и новоперсидский). В этом случае местоимение, изначально маркирующее обособленное определение, грамматикализуется. Другой путь развитие полноценных придаточных предложений, когда обособленное определение не только не теряет своего характера, но втягивает в себя новые члены предложения; конечный этап этого процесса внедрение глагольного предиката, который сохранил акцентуацию именного предиката. Общий вывод можно сформулировать так: глагольное относительное предложение есть контаминация относительного именного и глагольного независимого. От первого оно позаимствовало акцентуацию. И именно эта акцентуация и провела резкую грань между цепочкой связанных по смыслу, но формально независимых предложений и сложноподчинённым предложением. Наконец, возвращаясь к анафоре и катафоре, можно сказать и так: относительное мест