Местоимение *io: его генезис и функция

Статья - Разное

Другие статьи по предмету Разное

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



"Он Схедия, сына могучего духом Ифита, который обитал в панопейском селении, того он ударил в середину ключицы". Местоимение TOV согласовано со своим референтным именем и вводит именно его, тогда как местоимение о<; маркирует обособленную конструкцию.

Иными словами, местоимение *io- было дейктическим в широком смысле этого слова. Его значение существенно зависело от места в предложении. Продемонстрируем это на примере двух ведических гимнов. В I 19 вначале вводится та конструкция, которая управляет относительным предложением, затем оно само: prdti tydm carum adhvardm gopithaya prd

huyase/marudbhir agna a gahi...ye maho rdjaso vidur vicve devdso adruhah/marudbhir agna a gahi//yd ugrd drkdm anrcur dnddhrstasa ojasd/marudbhir agna a gahi (1-4) "к этому огню твоему любимому для возлияния священного молока с Марутами, о Агни, иди... каковые великим простором овладели, все боги нерушимые (безобманные), с Марутами, о Агни, иди, которые могучие издают песнь, силой неодолимые, с Марутами, о Агни, иди". Формально, конечно, можно говорить о том, что относительные предложения здесь стоят в препозиции к главным. Но синтагма, связанная с относительным предложением, появляется всё же раньше. Поэтому релятив здесь является не столько подчинённым, сколько характеризующим предложением. Его можно назвать развёрнутым определением. В известном же гимне к Индре (II 12) синтаксис построен иначе: уд jatd evd prathamo mdnasvdn devo devdn krdtuna parydbhusat/ydsya cusmad rodasi

dbhyasetdm nrmndsya mahnd sd jandsa indrah (1) "кто рождённый так первейший могучий, бог богов силой превзошёл, чьей мощью оба мира укреплены, силою мужа -тот, люди, Индра"(конструкция sd jandsa indrah повторяется в 14 из 15 стихов этого гимна). Здесь релятив, стоящий в препозиции, указывает на некоторый возможный мир, в котором имеются заданные свойства, события и действия, а главное предложение лишь именует реальный предмет, существующий именно в этом возможном мире.

Каким же образом аппозитивная конструкция превратилась в относительное предложение? На этот вопрос давались самые разные ответы. Ф.Е. Корш, чья работа на эту тему может считаться пионерской [1886], и Я. Вакернагель [Wackernagel 1921] видели здесь универсальную тенденцию, связанную с развитием структуры предложения от простой к сложной. С точки зрения Вакернагеля, это - одно из проявлений совершенствования языка. Совсем иной точки зрения придерживается У.Ф. Леман (Lehmann 1974; 1979), который связывает развитие релятивов с типологическими факторами. Для языка типа SOV характерна препозиция относительных

предложений, поскольку они синтаксически подобны определениям, соответственно в языке (S)VO имеет место постпозиция как определений, так и относительных предложений. Развитие специальных показателей относительного предложения -следствие изменения порядка слов в пра-индоевропейском.

Леман вслед за Есперсеном [1958] выделяет следующие типы подчиненных предложений, в зависимости от того, какие непредикативные структуры им могут быть эквивалентны. 1. Предложения -субстантивы (или комплементы): / expect (thai) he'll arrive at 6 (= his arriving). 2. Собственно относительные предложения: / like the boy who speaks the truth (= the truthful boy). 3. Предложения-обстоятельства: / must go when he comes. Особенность ряда древних индоевропейских языков состоит в том, что адвербиальные предложения выражаются паратактическими конструкциями, без внешней подчинительной связи, субстантивные предложения - конструкциями с отглагольными именами, а собственно относительные - с помощью указательных местоимений. Хотя автор этих строк отнюдь не разделяет типологического подхода Лема-на, но его примеры и аргументы заслуживают внимательного рассмотрения.

В хеттском языке адвербиальные значения могут выражаться простым соположением синтагм: memahhi-ta kuit nu-mu GESTU-яи ага ер "и я говорю что-то, и дай мне ухо". Для связи предложений используется только союз пи, никоим образом не являющийся подчинительным. Леман в той же статье определяет его как "phrasal conjuction", Розен [1993; ср. Rosen 1987] -как "суперординативный" союз. Ср. также: uasdul kuelqa autti... nu-za EGIR-ря punuski "грех какой-либо увидишь, собранию это сообщи"; n-us UL tarnahhun п-ап-kan UL kuennir "и я им не позволил, и они его не убили". Последняя синтагма указывает уже не на временную соположен-ность, а на причинно-следственные связи. Тем не менее считать такие предложения вполне обстоятельственными, подобными относительным, на наш взгляд, нет достаточных оснований. Дело в том, что трансформация этих паратаксисов позволила бы превратить в подчинённое как первое, так и второе предложение ("так как я им не позволил, они не убили"= "я им не позволил, поэтому они не убили". Более яркий пример хеттского паратаксиса, где формально независимые предложения находятся по сути в подчинительной связи: kinun-ua-za nuua SAL'mesSU.GI-M5r puniskizzi UL saggahhi "советовался-де он со старыми женщинами (вещуньями), я не знаю" (= "не знаю, что он советовался..."). Леман определяет эту конструкцию как объектную. Но в хеттском имеется и специальный условный союз man и временной mahhan, приближающиеся по значению к подчинительным: пи man ^U. U DUMU-SU ANA PAN! lAbiratta ABISU kuitki uastai ABASU HUL-шшг sanhazi (KBo III 3 II 14) "и если D., его сын, против Абираттаса, отца своего, как-то согрешит, отцу своему повредить попытается". От подчинительных их отличает то, что они встречаются в отдельных предложениях: mahhanma hameshanzza kisari "когда наступает весна"; man-san lTelepinus INA GISGU.ZA ABIIA eshat (2 BoTU 23 A II 16) "когда я, Телепинус, на трон отца сел".

Таким образом, parataxis pro hypotaxi в хеттском охватывает субстантивные и обстоятельственные предложения. Собственно же относительные, иначе - определительные предложения часто заменяются причастиями, а также герундиями: mahhan-ma KUR.KURmes LUKUR

mArnuuandan SES-Z4 irman istamassir "когда враждебные страны услышали, что брат мой Арнувандас болен" (дословно -"болеющего брата"); место причастия может занимать и абстрактное имя: LUmes KUR ^^Mizrama mahhan SA KUR ^Amka GUL-ahhuuar istamassanzi (KBo V III 5) "люди страны Мицрама (= Египта) о нападении на страну Амка слышат" (= "что на страну Амка напали"). Часто причастия и иные отглагольные времена заменяют и собственно относительные предложения: пап linkiiantes eppir (KBo VI 34) "и вняли его клятве подлежащие" ("те, кому клянутся"). Иногда отглагольные имена становятся сказуемыми относительных предложений: TI-anza-uar-as esdu ^Upelluris e-ia KI-/H AN-is-ua-kan Kl-aw kuedani se uedanza (KUB XXXIII 106 III 28-9) "да будет он-де в тёмной стране жить, Упелури, для которого и земля, и небо установлены". Однако нередко местоимение kuit носит характер не относительного, а определённого: AKRIBU kuis sarninkuuas "клятва, (которая) молитвы", resp. AKRIBlf^'A kues sarninkuues "клятвы, (которые) для молитвы.

Следы подобной неразвитой системы синтаксического подчинения Леман находит и в ведическом. Причастные обороты здесь иногда имеют значение временных и причинно-следственных конструкций: vida divo visydnn ddrim ukthdir dyatya usdso arcino guh/ dpdvrta vrajinir ut svdr gad vi duro mdnusir devd dvah (V 45, 1) "когда он открыл камень, видя небо, с песнопениями, умоляющие лучи зари вышли наружу, он освободил запертых коров, солнце пришло, бог отворил людские двери". Ср. в том же гимне: suktebhir vo vdcobhir devdjustair indrd nv agni dvase huvddhyai/ uktebhir hi sma kavdyah suyajnd avivasanto maruto ydjanti (4) "прекрасными голосами, услаждающими богов, чтобы Индре и Аг-ни усладу воззвать, песнопениями кави (мудрецы) хорошо жертвоприносящие собравшиеся (= когда собрались), Маруты жертву приносят".

Взаимозамена причастий и относительных предложений - чрезвычайно широко распространённое явление. Ср. Я встретил друга, который жил на Арбате = Я встретил друга, жившего на Арбате, I met a boy, who sung = I met a singing boy. Причастие же, обозначающее действие как причину, цель, намерение, следствие и т.д. - менее распространённое явление, но в древних языках они хорошо известны: пити DU NIR.GAL kuit EN-K4 SU-an harzi nasmu piran huianza nuza LUKUR tarahun (KBo V 8 III 41-3) "и меня бог грозы, господин, в своей руке держит, и (так как) помогающий мне, я врагов победил" (каузальное причастие); oi 8е кш axvujj,evoi тгер етг' аитш т|8г) yeXaaaav (Ил. 2, 270) "они, хотя и огорченные, много смеялись над ним" (уступительное); jusdsva nah samidham agne adyd coca brhdd yajatdm dhumdm rnvdn (RV VII 2, 1) "насладись, о Агни, нашими дровами, жертвенным дымом с высоким сиянием поднимающимся!"8 (причастие образа действия). Такие причастные обороты суть явления того же порядка, что и соответствующие относительные предложения: дополнительные предикаты, вступившие в различные отношения с основными. Иногда эти отношения могут выражаться с помощью специальных элементов (союзов или относительных предложений), иногда же коннекторы отсутствуют. Внедрение причастий в предложение и их близость к гипотаксису можно объяснить теорией Л. Теньера о трансляциях (Теньер 1988, гл.4).

Но трансляции, эквивалентность относительных предложений и именных конструкций, относительных и сочинённых предложений - явление универсальное, следовательно, типологическое объяснение Лемана следует признать неудачным. Кроме того, в конструкциях parataxis pro hypotaxi нет фиксированного порядка слов: 1) фактически зависимое предложение в постпозиции: др.-инд. eta dhuya krndvama sakhayah "идите сюда, пусть мы мысль сотворим, о друзья"; apitve nah prapitve tuyam a gahi kdnvesu su sdca piba "вечером или утром приди к нам, пей вместе с Канвами"