Местоимение *io: его генезис и функция

Статья - Разное

Другие статьи по предмету Разное

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



рение теряло. Этот процесс в древнегреческом находился лишь в зачатке, в древнеиндийском получил определённое развитие, в авестийском полностью осуществился.

Особенности же балто-славянских членных прилагательных заключаются в том, что они не возникают в результате инверсии; более того, как было показано, в постпозиции к определяемому имени они встречаются либо в особых случаях, либо в тех языках, где их специфическая семантика значительно утрачена. Мы определяем эти конструкции как содержащие в себе изначально постпозитивное и безударное *io- в его исконной для данной позиции функции: характеристика стоящего слева полнозначного члена предложения. Такое функционирование местоименного корня сближает балтийские и славянские языки с тохарскими. В агнейском (тохарском А) частица уо выражает совместность (что сближает его и с хеттским): lap уо aknal "голова и лицо"; ndktassiyo ndktenassi "боги и богини"; иногда она объединяет две синтагмы: tricam dyanan уо star cam dyanam "в третьей дхьяне и четвёртой дхьяне3" сопоставимо с хетт, appanti kunanti-ia "взятые в плен и убитые" и выпадшаго и прзрНА ). При этом она нередко тяготеет к конструкциям, передающими инстру-менталь (который как отдельная граммема в тох.А не представлен): sla tunk potoyo_ "с любовью и почтением". Иногда эта же частица приобретает утвердительную функцию: puspavrksantu skamat yetant pyappyasyo_ "цветочные деревья всегда украшаются цветами"(= именно цветами). В турфанском (тохарском В) эта частица маркирует инструменталь: wsa-yokas pokeny_o_ cucal panwas "золотоокрашенны-ми руками лук гнет"; tsopatsam kackeyo "в большой радости". Инструментальный суффикс у однородных имён может повторяться: kantantuyo_ waltsantuy_o_ tmanatuyo korisyo_ "сотнями, тысячами, десятками тысяч, миллионами"; но, будучи по происхождению частицей, он иногда образует лишь групповую флексию: spdlt waits we-kant saptuk sdkri kursawanyo_ "7276 миллионами", yukas kuklas onkalmosyo_ "повозками, колёсами, слонами". Таким образом, частица уо в западнотохарском совершенно грамматикализовалась4. Впрочем, Ф.Бадер отмечает и примеры самостоятельного функционирования частицы уо: sne malkuneyo malkant kowi "и без молока доятся коровы".

Здесь возникает вопрос о причинах подобной эволюции. Представляется, что она связана с функцией инструменталя. Как следует из классификации Якобсона, орудийный падеж - непространственный, необъёмный, периферийный; в варианте Тройского - непредельный, непериферийный, соучаствущий, в классификации Эр-харта - ненаправленный адессив (иначе -комитатив). Все эти классификации указывают на близость инструменталя и номинатива (необъёмного, непериферийного, непространственного; непредельного, непериферийного, несоучаствующего; ненаправленного эссива). В самом деле, инструменталь есть дополнительный деятель; предложение я рублю топором близко к я и топор рубим. Ещё ближе к конъюнкции инструменталь одушевлённого лица: Мы с Тамарой ходим парой = я и Тамара ходим парой. Таким образом, можно утверждать, что первичная функция инструменталя -социативная. С другой стороны, языковая конъюнкция, как отмечали исследователи сочинительных конструкций (Санников 1990), по сути, не выражает абсолютно равноправных отношений между соединёнными членами: маркированный союзом и всегда мыслится как подчинённый. Поэтому вполне логично, что конъюнкцион-ный союз стал выражением орудийности.

По-видимому, нечто аналогичное можно наблюдать в латыни. Как известно, союз сит < quom используется в двух совершенно различных функциях. В препозиции он вводит временные и причинные предложения. В постпозиции же он означает "с, совместно с". При этом его этимология не вполне ясна: в принципе он может быть связан как с корнем *k"e/o, так и

с *kon- "совместно": греч. KOIVOC; "общий", латинский префикс con-. Но переход -п# > -т# фонетически немотивирован. Поэтому, учитывая связь предлога с аблативом, мы полагаем, что он является вариацией частицы -que quom (с аффиксом предела -т) произошла именно благодаря переходу имени, связанного с этим союзом, в косвенный падеж.

Первые внедрения аффикса -io в грамматическую систему произошли ещё на праиндоевропейском уровне. Местоименный генитив *-sio выступает как показатель тематического имени в индоиранских, греческом, армянском языках. Долгое время он считался яркой изоглоссой, объединяющей эти языки. Но, кроме того, он наличествует в фалискском (Kaisiosio = Caesii) и, согласно последним находкам, в архаической латинской надписи на камне из Сатрики (popliosio valesiosio = Publii Valerii). Тем самым, согласно правилу Мейе, эту флексию можно проецировать на праиндоевропейский уровень. И. Кноб-лох в своей классической работе показал, что этот генитив есть сочетание номинатива (в его терминологии - эргатива) с корнем местоимения *io (Knobloch 1951). Свою гипотезу Кноблох подкрепил солидным типологическим материалом: он показал, как в разноструктурных языках развиваются посессивные конструкции: из простого соположения слов (с препозицией определяемого, как в азерб. дэмир гапы "железо-ворота = железные ворота" или с постпозицией, как в др.-евр. cfbar elohim "слово-бог = слово бога") до оформления их различными аффиксами, присоединяющимися как к определению, так и к определяемому. Один из формантов посессивной конструкции - местоимение *io. Ю.В. Откупщиков [1987] дополнил теорию Кноблоха следующими соображениями. Генитив типа беою в сопоставлении с др.-инд. devasya заставляет предположить составной характер и датива devaya; это становится очевидным при сравнении с греч. беш. В устном сообщении тот же исследователь отметил, что в основе конструкции типа *ulk"os-io лежит согласованная конструкция *ulk"os-ios. Далее в тематических именах выпала флексия в местоимении, в основах на -а - в имени. Так объясняется соотношение др.-инд. vrkasya < *ulk"os-io < *ulk"os-ios vs. senayah < *seina-yas < *seinas-yas; resp. датив vrkdya < *ulT^oi-io < *ulT^oi-ioi- vs. senaydi < *seina-iai < *seinai-iai. Таким образом, склонение, аналогичное членному прилагательному, могло характеризовать тематические имена и близкие им основы на -а- на общеиндоевропейском уровне.

Однако этими фактами не ограничиваются явления грамматикализации данного местоимения. Оно сыграло важную роль в падежной системе иранских языков. Под семитским влиянием в них изменился порядок слов: препозиция определения заменилась на постпозицию. Таким образом, оборот типа авест. daeva ya apaosa утратил свою необычность и маркированность, превратившись в обычное определение. Именно это способствовало грамматикализации. Так возник иранский изафет, выражавший различные соотносительные и подчинительные отношения: ср.-перс. pahnak i ар "брод воды (=брод в воле)" Ardaxser i Papagan "Ардашир Папагов, Ардашир, сын Папага"; rah i Pars "дорога в Фарс", salarih i dudag "опека над семьей"; kunisn i nek "добрые дела", zan i kasan "чужие жены". Типологически среднепер-сидский изафет оказывается подобен древнейшему тематическому генитиву. Таким образом, способность постпозитивного местоимения *io образовывать подчинительные конструкции реализовалась в различные промежутки времени и в различных пространственных ареалах индоевропейского континуума. Это подтверждает корректность сформулированного нами расширения закона Вакернагеля.

Так что же представляло собой местоимение *ш? Рассмотрим точку зрения на него крупнейших индоевропеистов. С точки зрения К. Бругмана и Б. Дельбрюка, местоимение *io- было изначально анафорическим местоимением, которое присоединялось "к именному или прономинальному субстантивному понятию предшествующего предложения" (Brugmann 1922, 659). Переход анафоры в релятив совершился уже в праиндоевропейский период (см. выше). Другая линия развития *io- - переход его в артикль, что иллюстрируется вышеприведёнными авестийскими примерами. Свидетельство развития артиклевой функции - согласование маркированного этим местоимением прилагательного с существительным: вместо daeum у о apaosa -daeum yim apaossm (Delbriick 1887, 530). Примерно той же точки зрения придерживается Ф.Бадер (Bader 1975). Но это - максимально общее определение. Исследовательница рассматривает этот корень в контексте общего описания индоевропейских частиц и указательных местоимений. Для них она насчитывает следующие функции. А. Показатель слова: а) тоническое местоимение имеет тенденцию к адвербиализации и означает hie et nunc; b) атоническая форма обозначает эмфазу. В. Показатели высказывания в целом: а) артикуляция, обозначающая структурную целостность (destine a structure! 1'enonce complexe); b) показатель высказывания, характеризующий его с точки зрения семантики: связность/несвязность с остальным текстом, характеристика его в тексте (функция перечисления, рассказа, вводного слова). Частица и местоимение *io-, таким образом, может функционировать следующим образом. А. В качестве показателя высказывания в целом - это полноизменяемое относительное местоимение и образованные от него союзы типа др.-инд. yddi, греч. шбе, слав. 1бгьдд. Такие союзы могут репрезентировать архаические неизменяемые формы: греч. шахе Бадер выводит из *iod-te5. Такая фразовая частица и союз могут функционировать как в гипотаксисе (и быть его показателем), так и в паратаксисе.