Местоимение *io: его генезис и функция

Статья - Разное

Другие статьи по предмету Разное

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ода их трудно отличить от обычных относительных местоимений, так как выпадение *s- и *j- перед гласным в греческом даёт одинаковый результат. С другой стороны, возникает проблема различения указательно-анафорического и относительного то-. По мнению П. Монтейля (Monteil 1963, 24,-5), в роли различителя могут выступать частицы цеу и 8е, которые маркируют либо противопоставленные, либо анафорические местоимения. Явно не имеет отношения к относительному следующее употребление местоимения то-: 6v щ, оштеиош; epaXev, TO^COV eu ei8<b<; // Tpcbtov f| Aukicov тсо цеу кХео<;, ацц! 8е тгеу0о<; (Ил. 4, 197) "его кто-то бросил из троянцев или ликийцев, хорошо владеющий луком; ему слава, а нам горе. Местоимение тш цёу достаточно чётко противостоит ацц! 8ё, а не образует коннекцию с предшествующим. По смыслу это местоимение явно анафорично и в Ил. 5, 514: Aiveiou; 8л8тшрокп цебштато, то! 8" %apt|oav "A Эней вернулся к своим сотоварищам, те же возрадовались". Ср. и в послегомеровское

время: 'А трёох; 8е тгак; Mevekaoc, 'Ауацецушу те TOO 8л ёфгл/ еуш (Эвр., Иф. в Тавр., 4) "сын Атрея Менелай, также Агамемнон; от него я родилась". Однако явно относительную функцию выполняет местоимение в следующем предложении: 0ai3|j,aev тшра тгоАЛл, та кагето '"Шог Гтгрб (Ил. 10, 12) "он дивился на большие огни, которые горели перед Илионом". Анализируя этот контекст, П. Монтейль считает возможным интерпретировать его трояко: 1)"он дивился на огни; они (сеих-ci) горели пред Илионом" (анафора); 2)"он дивился на огни, они (ils) горели перед Илионом" (мелодическое единство, подчинение выражено интонацией); "он дивился на огни, которые горели перед Илионом (относительное местоимение) (Monteil 1963, 28). Трудности такого рода действительно имеют место при анализе предложений, когда статус вводящих их местоимений не вполне определен. Но именно в данном предложении мы решительно полагаем возможным утверждать его статус относительного. Ведь местоимение та не только присоединяет свое сказуемое к прямому дополнению предшествующего предложения. Можно сказать, что и предикат первого предложения тесно связан с предикатом второго: "он глядел на костры, которые горели" = "глядел на то, как костры горели". Фраза т" а кшето легко могла бы быть трансформирована в именное предложение разных типов (Эоица^еу тшра каюцеуа "глядел на горящие костры'^ Эоица^еу каисял/ Trupcov "глядел на горение костров"). Это также является важным аргументом в пользу трактовки предложения та кшето "Шо&г про именно как относительного. Менее ясен контекст типа 'ААА,' ТаА-ЭтЗрюу те кои Eupuparriv тгроаё егтге //тш oi eaav ктрике кои отр^рю Эера тгоуте (Ил. 1, 321) "Но он сказал Талфибию и Эврибату, которые были его глашатаями и слугами" (= они были...). Здесь, однако, можно полагать, что семантика глагола главного предложения служит тестом. Глагол говорения, как известно, включает в свою актантную рамку два объекта: имя адресата и высказывание, которое может быть представлено как в свёрнутом виде

(имя), так и в развернутом (предложение). Наличие же хотя бы потенциального дополнительного предложения заставляет трактовать другое предложение, эксплицирующее второй объект, как вставное и зависимое, т.е. относительное. Иными словами, предложение, введённое местоимением тш, здесь служит экспликацией прямого дополнения, а следующая за этим предложением прямая речь заставляет трактовать это предложение как включённое в главное, т.е. как придаточное2.

Рассмотрим другие критерии, предложенные Монтейлем. В ряде предложений французский исследователь усматривает семантическую маркированность, характерную для предложений, происходящих от релятивов: причинность, следствие, противопоставленность, цель. Ср.: кёкХитё

, Трше<; кои ei)Kvr||ai8e<; 'A%ouoi // 'AA,e^av8poio, TOD eiveKa veiKo<; opoopev (Ил. 3, 87 = 7, 374) "выслушайте меня, прекраснопоножные ахейцы, слово Александра, из-за которого поднялся раздор" (каузальное предложение); тгоАЛл! 'Axaii8e<; euriv ev 'EXa8a те Oir|v те...// Tatov r|v к' ёЭёХй)Ц1 (pur|v тго1Г|<гоц' акошл/ (Ил. 9, 395-7) "есть много ахеянок в Элладе и Фтии, из которых я, какую бы захотел, сделал бы милой женой" (консекутивное предложение); TUVT| 8' ouovoun тоуилтертЗуеот кеХеиек; // ттеШеобаг, TCOV OTJ TI цетатрётгоц' oi)8aXeyico (Ил. 12, 238) "ты вот приказываешь мне подчиниться длиннокрылым птицам, к которым я не обращаюсь и не принимаю их во внимание" (противительное предложение); т|р%е 8' о8ою // vr|aoD етг' еохатф/, 60i 8ev8pea цакра тгёфгжег....// аиаттаХаг, периода, та oi 7i?uboiev еХафра (Од. 3, 237-40) "отправился в путь по окраине острова, где росли высокие деревья, издавна сухие, на которых они бы легче поплыли" (финальное предложение). Однако нужно подчеркнуть, что сами по себе эти оттенки значения ещё не доказывают относительный (т.е. синтаксически подчинённый) характер предложения. Ведь все эти связи (причинную, следственную, целевую) могут выражать и формально независимые предложения типа Пошел дождь. Я открыл зонтик (= Так как пошел дождь, я открыл зонтик; Пошел дождь, поэтому я открыл зонтик). Поэтому степенью релятивизации предложения может служить только его синтаксическая (а не смысловая и логическая) зависимость от другого предложения, которое только в этом случае приобретает статус главного. И, возвращаясь к четырём процитированным примерам, мы можем сказать, что в первом из них при verbum dicendi в качестве сказуемого можно трактовать предложение той eiveKa...6pcopev как относительное. Напротив, в Ил.9, 395 местоимение xatov не имеет ничего общего с собственно относительной функцией: оно противостоит f|v. Следовательно, по отношению к нему оно выступает как коррелят

s