Местоимение *io: его генезис и функция

Статья - Разное

Другие статьи по предмету Разное

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ное предложение); тгоАЛл! 'Axaii8e<; euriv ev 'EXa8a те Oir|v те...// Tatov r|v к' ёЭёХй)Ц1 (pur|v тго1Г|<гоц' акошл/ (Ил. 9, 395-7) "есть много ахеянок в Элладе и Фтии, из которых я, какую бы захотел, сделал бы милой женой" (консекутивное предложение); TUVT| 8' ouovoun тоуилтертЗуеот кеХеиек; // ттеШеобаг, TCOV OTJ TI цетатрётгоц' oi)8aXeyico (Ил. 12, 238) "ты вот приказываешь мне подчиниться длиннокрылым птицам, к которым я не обращаюсь и не принимаю их во внимание" (противительное предложение); т|р%е 8' о8ою // vr|aoD етг' еохатф/, 60i 8ev8pea цакра тгёфгжег....// аиаттаХаг, периода, та oi 7i?uboiev еХафра (Од. 3, 237-40) "отправился в путь по окраине острова, где росли высокие деревья, издавна сухие, на которых они бы легче поплыли" (финальное предложение). Однако нужно подчеркнуть, что сами по себе эти оттенки значения ещё не доказывают относительный (т.е. синтаксически подчинённый) характер предложения. Ведь все эти связи (причинную, следственную, целевую) могут выражать и формально независимые предложения типа Пошел дождь. Я открыл зонтик (= Так как пошел дождь, я открыл зонтик; Пошел дождь, поэтому я открыл зонтик). Поэтому степенью релятивизации предложения может служить только его синтаксическая (а не смысловая и логическая) зависимость от другого предложения, которое только в этом случае приобретает статус главного. И, возвращаясь к четырём процитированным примерам, мы можем сказать, что в первом из них при verbum dicendi в качестве сказуемого можно трактовать предложение той eiveKa...6pcopev как относительное. Напротив, в Ил.9, 395 местоимение xatov не имеет ничего общего с собственно относительной функцией: оно противостоит f|v. Следовательно, по отношению к нему оно выступает как коррелятивное (xatov еЭёАйни.. .r|v 7roif|<TO|j,ai), а по отношению к 'Axaii8e<; - как анафорическое. Третье предложение, противительное, может быть истолковано амбивалентно: и как чисто анафорическое, и как относительное. Более того, именно противительная функция предложения заставляет склониться в пользу первой интерпретации. Наконец, четвёртое предложение абсолютно амбивалентно: здесь нет никаких дополнительных показателей, которые бы заставили отдать предпочтение тому или иному истолкованию местоимения та. Таким образом, для определения характера предложения необходимо учитывать следующие параметры: 1) является ли оно экспликацией какого-либо члена другого предложения; 2) встроено ли оно в другое предложение. Конструкции, отвечающие второму требованию, можно уверенно считать содержащими придаточное предложение, даже если они не маркированы стандартным относительным местоимением. Предложения же, отвечающие только первому критерию, можно назвать "прото-релятивными". К ним, бесспорно, относится контекст Ил. 11, 692-3: 8<Ь8ека yap Nr|Ar|o<; ардЗрхмх; гнее<; тщеу // TCOVOUX; Xi7r6|j,r|v, 01 8' (Шин тгауте<; oXovro "двенадцать сыновей Нелея ведь было нас; из них я один остался, другие же погибли". Здесь налицо противопоставление ою<; - <Шин; оба члена маркированы по сути одним местоимением (тш-voi) и оба предложения здесь не являются относительными. Напротив, в Ил. 13, 633-5 придаточное предложение встроено в главное: oiov 8f| av8peaai xapi^eai г)рргатг|<п //Tptooiv, TCOV jj,evo<; aiev axaoGaXov, ou8e 8i3vavxai // (puA07ri8o<; KopeaaaGai OJJXHIOD тгоХецою "зачем ты благосклонен к этим надменным мужам троянцам, ярость которых всегда нечестива, и которые не могут насытиться битвой и войной". Сказуемое 8uvaviai относится к второстепенному члену предложения Tpcoaiv; оно не вводится никаким местоимением, но между ним и подлежащим стоит оборот TOOV |aevo<;...aTaa&aA<ov, который именно благодаря своей позиции может считаться относительным предложением. Его местоимение, таким образом, вводит и данное именное предложение, и последующее глагольное.

Вообще, можно говорить об определенной градации функций местоимения О-/ТО-. В Ил. 1,29 оно маркирует вполне независимое предложение, связанное не с конкретным предложением, а со всем предыдущим контекстом: тф/ 8' еуш OD Агхтш, Tipiv jjiv коч упра<; erreunv // гщетёрш 8' evi ошв ev Apyei Tf|A06i тгатрг|<; "я её не отпущу, пока к ней не придёт старость в нашем доме в Аргосе, вдали от родины". В предшествующем изложении не названо имя, с которым связано местоимение if|V, поэтому оно едва ли даже может быть названо анафорическим. Скорее оно ближе к местоимению 3 лица. Напротив, в Ил. 1, 43 местоимение выражает гораздо более тесную связь между предложениями: щ ёфат' ег)хоцеуо<;, TOD 8' ёкАие Фог0о<; 'ATroA^uov "так он сказал умоляя, и услышал его Феб Аполлон". Это, конечно, ещё не относительное предложение, но здесь тесная связь предложений обусловлена тем, что сказуемое второго по смыслу является перифразом первого (ср. Степанов 1995). Поэтому местоимение TOD выражает здесь не синтаксическое подчинение, но определенную зависимость. Отметим также те контексты, где местоимение о-/то- занимает место относительного в коррелятивных конструкциях: (Шл та цеу TroMtov е^етграбоцеу, та 8ё8аатаг (Ил. 1, 125) "но что мы награбили в городах, то поделено". Такую же конструкцию см.: тогю8е 8' ш (pGivuGetv, eva кш 8гю, тог KEV 'Axaitov //

vooqnv роиХеиша' OVUOK; 8'огж ёооеточ (штсйУ..(Ил. 2, 346-7) "тех разреши сразить, одного или двух, кто отдельно от ахейцев дает советы, и они никогда не окончат..." Можно также привести коррелятивное предложение, в котором место относительного местоимения занимает то-, а соотносительного - о -: кш vt|8ooi т|уг|оат' 'Axaitov 'Шог) eiaco // r|v 8ia jj,avro<ri)vr|v, Tf|V 01 тгоре Фо10о<; 'АтгоААяп/ (Ил. 1, 71-2) "и кораблям ахейцев он проложил дорогу к Илиону благодаря тому пророчеству, которое ему дал Феб Аполлон". Показательно, что имя определено непосредственно местоимением fjv, тогда как Tf|V вынесено в зависимое предложение.

Таким образом, помимо основного ре-лятива 6<;, г\, 6 в греческом в этой функции может выступать и указательное местоимение о, т|, то. Выше было показано, что нечто подобное может наблюдаться в германских и иранских языках. Другой аспект проблемы заключается в том, что и местоимение *io- далеко не всегда маркирует только относительные предложения. В частности, оно достаточно распространено в постпозиции к ударному члену предложения. Здесь можно назвать прежде всего балтийские и славянские членные прилагательные. В церковнославянском они маркируют только определенные существительные и никогда не занимают предикативную позицию. Ср. и ты Б с*ь Хсомь Гдлмискым (Зогр. ев., Мф. 26, 69). Г.А.Хабургаев переводит это как "и ты был с Иисусом (тем самым, о котором известно,) что он из Галилеи (Хабургаев 1974, 229). Напротив, предикативные прилагательные имеют не индивидуализирующее значение, а бытийное: коль ?^тка врАТА (Мар.ев. Мф. 7, 14); ты ли еси црь 1юд1скъ (Зог.ев. Мф. 27, 11); иногда бы-тийность переходит в неопределённость: чловкъ Б домовнтт (Мар.ев.,Мф. 21, 33) (примеры взяты из: (Хабургаев 1974, 397-8). В церковнославянском и древнерусском при наличии двух однородных прилагательных местоименный член может присоединиться только к первому из них: ВЫПАДШАГО и прзрНА (Мейе 1951, 351) что строго отвечает закону Вакернагеля, так как два прилагательных составляют единый колон.

Литовские определенные прилагательные могут быть предикатами только в определенных позициях: при маркированном подлежащем: tds kelias tikrasis "Эта дорога правильная" или при опущении определяемого слова: Nepyk, Jurat: tu musu kaime pazangusis (П. Цвирка) "не сердись, Юрас: ты в нашей деревне передовой" (Грамматика 1985). Авторы "Грамматики" отмечают также, что в местоименный элемент маркирует а) постоянный признак предмета, особенно в адъективных сочетаниях, ставших именами единичных предметов: Didysis Tevynes karas "Великая Отечественная война", Juodoji jura "Чёрное море" или именами видов: baltieji dobilai "белый клевер", kartieji ir saldieji pipirai "горький и сладкий перец"; б) при именовании уже названных предметов. Так, если в рассказе И. Билюниса "Светоч счастья" упоминается вначале stebuklingas ziburis "волшебный светоч", то в дальнейшем он обозначается членным прилагательным: stebuklingasis ziburis (Грамматика 1985, 121-2). Иными словами, в литовском сохраняется старая функция постпозитивного местоимения *io-: выделение маркированного предмета, подчёркивание его индивидуальности по сравнению с другими. А. Валецкене указывает в этой связи и на членные прилагательные в прусском: sis kelkis aest stae neuwenen Testamenten en mayeiey kraeuwiey (II13, 18) "эта чаша есть Новый завет в моей крови"; Tit peisai Moises en pirmannien laisken (III 101, 7) "так пишет Моисей в первой книге" (Valeckiene 1990, 26). Оба маркированных местоимениями прилагательных здесь указывают на постоянный признак предмета (Новый завет, первая книга Пятикнижия) и не могут быть переведены в предикат.

В современном русском языке положение резко переменилось: здесь немаркированный член оппозиции - именно полные прилагательные, которые могут выступать как в атрибутивной, так и в предикативной позиции, тогда как краткие прилагательные могут выступать только в качестве предикативов. По мнению О.В. Кукушкиной, можно говорить о пяти

этапах развития славянских членных прилагательных. 1. Контексты со значением "тот, который". 2. Контексты со значением отнесения предмета к какому-либо классу, т.е. состоящие из имён предмета и его постоянного признака: дверной замок, великий князь. Замечу, что в таких устойчивых словосочетаниях труднопредставимо предикативное прилагательное: 7Этот замок -дверной (корректнее - Это дверной замок, где к группе ремы относится сочетание существительного и прилагательного). 3. Формирование оппозиции идентифицирующей формы (членн