"Смерть побеждена". Последние времена по учению Отцов Церкви

"Вот что означает beatum esse ("быть блаженным" - Пер.) в первом воскресении. Этот неизменный покой, не исключающий ни сознания, ни

"Смерть побеждена". Последние времена по учению Отцов Церкви

Статья

Культура и искусство

Другие статьи по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией
ние Божественному бесстрастию. Согласно преподобному Максиму, который повторяет с поправками мысль александрийцев, тут подразумевается абсолютное отсутствие волнения, рассуждения, непрекращающееся постоянство ума, неудобопреклонного уже к изменениям. Великое спокойствие, magna tranquillitas (блаженный Амвросий) управляет упрощенным существом, сведенным к самой своей сущности, у которого приглушены или усыплены способности к действию. Оазис мира, превышающего всякий мир, мира, которого мир не может дать, отдых и покой в стране утешения; gloriosa requies futura ("славный будущий покой" - Пер.) (блаженный Амвросий)" [3].

"Вот что означает beatum esse ("быть блаженным" - Пер.) в первом воскресении. Этот неизменный покой, не исключающий ни сознания, ни внутренней жизни, присущей сему новому способу существования, есть состояние, в высшей степени созерцательное, символом которого остается сердце. Писание сближает его с Божественным покоем, упоминаемым в книге Бытия. Действительно, по его образцу Творец установил: некогда субботу Израиля, прототип райского субботствования. Автор Послания к Евреям, повторяя древнюю угрозу Господа, разгневанного против неверного народа: они не войдут в покой Мой (Пс.94:11), тут же добавляет: Посему для народа Божия еще остается субботство. Ибо кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих (Евр.4:9-10). Знаменательное сравнение, которое повторяется в дивном православном богослужении Великой субботы, этой "субботы суббот", когда Христос во гробе вошел в благословенный покой triduum'а ("третьего дня" - Пер.), совершив свое дело спасения. И вот последние возвышенные слова Откровения: Ей, говорит Дух, пусть они (святые) отдыхают ныне, ибо дела их идут вслед за ними (Откр.14:13) [4]. Слова эти указывают на прекращение всякого труда, а также скорби или рабства. И в другом месте чистые льняные одежды, в которые будет одета торжествующая Церковь, означают деяния святых (Откр.19:8). Подобно евангельским лилиям, которые не ткут и не прядут, души, обретшие покой, расцветают, благоухая паче всех благовоний своими добродетелями. Они расцветают в райской свободе (libertas paradisi), в единении со Христом, Который носит их в Себе. Это блаженная гармония, достигнутое согласие, невозмутимость (non turbari) вечного покоя; последнее определение предполагает несовместимое с нашим восприятие времени: длительность без длительности или без смены состояний. Спокойствие, которое предполагает неспособность грешить (non posse peccare), присущую совершенству, достигнутому, наконец, вместе с подобием (similitudo). Совершенству воли и способности, бесконечно превышающему то совершенство, каким обладали наши предки, когда ему еще предстояло состояться. Вкусившим этого покоя сполна дарована бывает невозмутимая любовь, божественная агапе и нескончаемая радость предания себя Богу, какую знают и вкушают в полной мере только те, кто, созрев и принеся свой плод на земле, вводится в молчание небесных даров. Такова невеста из Песни Песней (5:2); душа успокоившаяся произносит тайное признание о своем бодрствовании: Ego dormio, sed cor meum vigilat ("Я сплю, а сердце мое бодрствует"). Мистический сон малого воскресения (μικρα ανάστασις)" [5]. Между святыми и миром живых людей не может быть установлено никакое общение, ни "естественное", ни спиритического типа (см. выше). Однако между избранными и земной Церковью существует другой способ общения, чисто духовный, но не менее реальный. В молитве мы имеем возможность обращаться к ним, а они имеют возможность постоянно помогать нам. Между небесной литургией, которую они совершают вместе с ангелами, и нашими земными литургиями существует таинственное взаимопроникновение, на которое указывают мозаики и фрески наших храмов.

Вместе с тем, каким бы счастьем ни наслаждались святые, они пребывают еще под знаком ожидания. Их блаженство станет полным только в день возвращения Христа и последнего Воскресения.

А грешники, которые не смогли выйти победителями при испытании на "мытарствах", поскольку их раскаяние было недостаточным и добрые дела слишком редки, идут в место мучений, где их истязают демоны. И здесь также точка зрения Отцов Церкви не совпадает с той, которая возобладала на Западе в средние века.

Ад

Мучение [грешника] прежде всего не носит характера искупления и временного "воздаяния карой". Покойник уже ничего не способен сделать для себя самого, и страдание его никоим образом не может содействовать его освобождению. Он обречен не на более или менее длительное наказание, после которого он будет непременно спасен; он находится не в "чистилище", а в аду, в геенне, и его мучение само по себе не может иметь конца.

Однако, с другой стороны, это страдание не носит неизбежно окончательного характера. По общему мнению древней Церкви, действительно, до общего суда проклятые могут быть спасены (за исключением тех, кто совершил особо тяжкие грехи и умер без последнего покаяния: убийцы, отступники, еретики, прелюбодеи, блудники), однако только по молитвам членов земной Церкви. Вот почему молитва за усопших в сознании древней Церкви и нынешней Православной Церкви имеет огромное значение: она возносится не для того, чтобы было сокращено только лишь "время чистилища", но для того, чтобы усопшие были освобождены от вечного ада. Все древние литургии Церкви, в том числе и римская литургия в том виде, в каком она была до недавнего времени [6], свидетельствуют: нигде в своей молитве за усопших Церковь не просила "освобождения душ из чистилища"; все литургические формулы просят Бога быть милосердным в Своем суде и освободить усопших от вечной смерти. С одной стороны, Церковь молится о том, чтобы Божественным милосердием усопшие были защищены во время прохождения ими "мытарств" и достигли рая, а с другой стороны, если они уже осуждены, - чтобы Бог спас их по Своему милосердию.

Чистилище

Западное учение о чистилище имеет довольно сложную историю. В эпоху блаженного Августина под влиянием учения Оригена об апокатастасисе, или всеобщем восстановлении в конце времен, некоторые отрицали вечность ада и учили, что в конце все спасутся, даже демоны, но спасение это будет получено лишь после очищения огнем, которое может продлиться века. Иные полагали, что по крайней мере все крещенные спасутся, и даже если они совершили особо тяжкие грехи, то при помощи огня получат это очищение. Блаженный Августин воспротивился такому учению, явно не согласному с общим мнением Церкви. Он допускал только, что среди праведников, принятых в лоно Авраамово после их смерти, некоторые совершили нетяжкие грехи, от которых они недостаточно очистились в течение жизни. Эти грехи не помешали им войти в блаженство, но они должны очиститься от них до того, как наступит последнее Воскресение, очиститься в огненной реке Суда, - той реке, какую часто изображают на иконах, реке последнего Суда, которая уносит осужденных в ад, но очищает праведников от их легкой нечистоты. В некоторых из своих сочинений Августин делает предположение, что это очищение огнем могло бы иметь место между смертью и Судом, а не только во время Суда, однако он нигде не высказывал этих идей иначе, как в виде гипотез.

Решающий поворот в эсхатологической доктрине западной Церкви произошел во второй половине VI века и связан с учением святителя Григория Великого. По его мнению, святые и праведники, принесшие достаточное покаяние в своих грехах, сразу же после смерти наслаждаются полным блаженством. Грешники, повинные в тяжких грехах и нераскаявшиеся, после смерти обречены окончательно на вечный огонь, и молитва Церкви уже не может принести им освобождение. Напротив, верным, которые умирают, имея грехи "легкие" и "простительные", сразу после смерти обеспечено достижение блаженства, но предварительно они должны быть очищены "очищающим огнем". Для святителя Григория чистилище - это не место, а огонь, очищающий души, при том, что спасение их несомненно. Роль церковной молитвы за усопших сводится к тому, чтобы сократить время очищения.

Столетие спустя это учение было уточнено святым Исидором Севильским в Испании и Досточтимым Бедой в Англии. Для них роль очистительного огня, как учил святитель Григорий Великий, состоит в очищении верных усопших от простительных грехов, в коих они не покаялись, но вдобавок он несет в себе функцию искупительной кары: по их мнению, если при жизни за тяжкие грехи, в которых человек раскаялся и получил прощение, он не понес наказания, то наказание должно быть уплачено им после смерти. Так появляется понятие кары за грех, отличной от самого греха, которая должна быть понесена, даже если грех прощен. Мы наблюдаем здесь появление новой категории "удовлетворения (воздаяния) карой", которая будет характерна для средневекового латинского богословия. Она не только видоизменяет древнее представление об участи души после смерти и о молитве за усопших, но и повлияет на латинское учение об искупительном деле Христа. На Флорентийском соборе святой Марк Ефесский выступит противником учения о чистилище и защитником древней церковной традиции, но не встретит понимания, настолько отличными друг от друга стали ментальность западной и восточной Церквей.

Возвращение Христа в конце времен

Церковь живых и усопших (которые тоже живы) с горячим рвением ждет возвращения Христа. Конец времен должен пониматься христианами не как ужасающая катастрофа, а как окончательная победа добра над злом, Бога и Его Царства над лукавым и всеми его приспешниками. Второе пришествие - это христианское решение проблемы зла. Второе пришествие будет окончательным завершением таинства Пасхи, это будет последний переход от креста земных испытаний (и испытаний последнего времени, когда настанет эсхатологическая "великая скорбь", тяжкая для Церкви) к светлой радости во

Похожие работы

< 1 2 3 >