"Государь" Н. Макиавелли: титан Возрождения или тиран гуманизма?

Чтобы продемонстрировать политическое мировоззрение “Государя” в концентрированном виде, можно привести отрывок из другого труда Макиавелли, под названием “История Флоренции”. Здесь

Государь Н. Макиавелли: титан Возрождения или тиран гуманизма?

Информация

Политология

Другие материалы по предмету

Политология

Сдать работу со 100% гаранией
кий курс.

Один из историков заявил, что Макиавелли надо было быть благодарить судьбу, уберегшую его от университетов того времени. Именно в этих "очагах знания" как нигде сильны были средневековые традиции, и вряд ли сухая схоластика очень обогатила бы ум. Хотя, наверное, даже университет не убил бы в Никколо Макиавелли живости ума и души.

Мы не знаем, кто были школьные учителя Никколо, но истинными наставниками для него стали книги. У его отца была прекрасная библиотека латинских авторов, и когда сын достаточно овладел латынью, ему открылся мир высокой мудрости прежних поколений: Тит Ливий, Тацит, Цицерон, Цезарь, Вергилий, Катулл, Овидий, - весь опыт вечно живущего человечества, все, что к этому времени стало доступным просвещенному и заинтересованному читателю.

Древнегреческого языка Макиавелли не знал и поэтому с шедеврами Гомера, Платона и Аристотеля он был знаком только в их латинских переводах. С юности же у Никколо проявился вкус к родному итальянскому языку. Как писатель Макиавелли развивался под влиянием Петрарки и Данте, - у него было у кого поучиться .

Никколо повезло и еще в одном - в его семье было принято нередкое в то время свободное отношение к религии и Церкви. Даже мать его не была набожной. Наверное, именно это помогло Макиавелли впоследствии реально , а то и критически оценивать роль церкви в жизни Италии. Чего стоит одна его пьеса "Мандрагора"! Написанная в духе "Декамерона" Боккаччо, шутливая пьеса направлена против человеческой косности и тупости, но там где дело касается церкви, она перестает быть безобидной шуткой и превращается в острый памфлет, больно жалящий как продажных священников, готовых ради денег даже на прямое нарушение своего пастырского долга, так и против людской доверчивости, возводящей каждое слово человека в рясе в ранг божественного откровения.

Роль церкви и в истории Италии, и в истории Европы Макиавелли также очень негативно. Возможно, если бы Александру VI, Юлию II или любому из их предшественников удалась попытка объединить Италию под властью римской курии и создать единое и независимое итальянское государство, Макиавелли по-другому отнесся бы к политике Ватикана, но даже это кажется сомнительным.

Конечно, как политический деятель Макиавелли умел принимать и ценить прежде всего успех и вполне по-иезуитски оправдывать практически любые средства, ведущие к достижению поставленной цели. Но все же он был патриотом своей страны, как Флоренции, так и всей Италии, - недаром основное несчастье своей родины он видел в том, что церковь не обладала достаточной силой, чтобы объединить страну, но была достаточно сильной, чтобы помешать ее объединению не под своим главенством. В "Государе" Макиавелли приводит множество примеров ошибочной политики пап, и ошибки эти объясняет тем, что Ватикан свои интересы всегда ставил выше общенациональных интересов Италии.

Пожалуй, единственным государственным деятелем, выступавшим на стороне римской курии и заслужившим одобрение и почти восхищение Макиавелли, был Цезарь Борджиа, хотя нельзя сказать, что Борджиа не преследовал личных интересов, а сражался только за идею мирового господства Римской Католической церкви. И именно в этой личной заинтересованности, в огромной энергии и воле, в государственном уме Чезаре Борджиа видел Макиавелли залог процветания страны, управляемой таким человеком. Но - vae victis ! - обстоятельства, да и сама судьба были против Борджиа, хотя он был очень близок к осуществлению своих планов. И, кажется, именно эта неудача как бы окончательно определяет отношение Ник-коло Макиавелли к церкви и ее политике. Впрочем, это неприятие было вполне взаимным: уже в 1559 году католическая церковь внесла труды Макиавелли в "Индекс запрещенных книг", хотя политическими принципами, изложенными в них, продолжала пользоваться.

Однако, возвращаясь к биографии Макиавелли, хотелось бы поговорить о его политической деятельности. Волею судьбы жизнь Никколо Макиавелли разделена на две почти равные по продолжительности части: первая - это весьма бурная политическая, военная и государственная деятельность в качестве секретаря флорентийской республики, а потом и доверенного лица и советника правителя Флоренции, а вторая - время изгнания из родного города с приходом к власти Медичи, ссылки в собственное поместье и полного отстранения от всякого рода деятельности, кроме литературной.

Именно во время своей вынужденной отставки Макиавелли, уже многое повидавший в жизни, и написал все свои основные труды, обобщив в них наблюдения политической жизни современной ему Европы и опыт классиков античности.

А, надо сказать, Европа того времени представляла собой прелюбопытнейшее зрелище. Происходило столько всяческих событий, что сравнить данную часть света можно разве что с кипящим котлом, в котором клокочет некое неаппетитное на вид варево. Да, свобода человека почиталась величайшей драгоценностью, но сама жизнь его не стоила и ломаного гроша. Все страны и, в особенности, многострадальная Италия утопали по колено в крови своих граждан. Чего стоили одни только религиозные войны! В Нидерландах - насмерть схлестнувшиеся гезы и католики-испанцы, во Франции - католики и гугеноты, в Англии - то протестанты, жгущие католиков, то католики, жгущие протестантов. Все это либо происходило при жизни Макиавелли, либо готовилось произойти. Сама эпоха Возрождения, такая светлая и радостная в своем искусстве, была на самом деле очень противоречивой и жестокой . Любой - слуга или герцог - не задумываясь ни на минуту, пускал в дело яд или кинжал, и редко когда соображения морали или грядущего возмездия останавливали этих людей. Гуманизму, который освещает все искусство той эпохи, не нашлось места в самой жизни. Все тот же Марсилио Фичино пишет :

" Я ничего не слышу, кроме шума оружия, топота коней, ударов бомбарды, я ничего не вижу, кроме слез, грабежа, пожаров, убийств", - вот исчерпывающая характеристика жизни эпохи.

Самые знаменитые люди того времени словно бы сотканы из противоречий. Знаменитый папа Александр VI Борджиа, стремящийся уничтожить всех ему непокорных, убийца, грабитель и развратник, был как государственный деятель наделен блестящим талантом. Тиран Сигизмунд Малатеста, по свидетельству современника, " в жестокости превзошел всех варваров. Своими окровавленными руками он подвергал ужасным пыткам неповинных и виновных. Он теснил бедных, отнимал у богатых их имущество, не щадил ни сирот, ни вдов". Но это не все. Тот же Малатеста обладал широкими познаниями в философии, подолгу беседовал с гуманистами, слушал с наслаждением любовные сонеты и в суждениях о живописи и скульптуре проявлял самый утонченный вкус. Для того времени не было ничего удивительного в том, что кинжал в руке убийцы был шедевром ювелирного искусства. Идеал, столь упорно воплощаемый в искусстве, в жизни оставался несбыточной мечтой.

Можно по-разному объяснять этот взлет культуры на фоне трагедий реальной жизни. Возможно, духовная истина и должна рождаться в страданиях как единственно возможный способ их преодоления. Здесь интересна точка зрения Николая Бердяева, который пытается объяснить противоречия Ренессанса тем, что:

" Ренессанс является бурным столкновением двух начал, в нем сильны и начала языческие, и начала христианские. На Ренессанс наложила свою печать двойственность сознания, унаследованная от опыта средневековья со всеми его раздвоениями на Бога и дьявола, на и землю, на дух и плоть, - в нем сочетается трансцендентное сознание, разрывающее грани, с сознанием античного натурализма. Весь ни на одно мгновение не был цельным, не мог быть просто возвратом к язычеству".

Бердяев полагает, что весь Ренессанс был обречен на внутреннюю неудачу именно вследствие того что "невозможно Возрождение совершенных земных форм в христианском мире". И действительно, христианство учит о невозможности рая на земле, а главная идея Возрождения - это именно достижение идеала, причем безо всякого вмешательства высших сил, а только лишь самим человеком. Это внутреннее противоречие, согласно Бердяеву, и объясняет всю сложность эпохи. Примеры, выявляющие эти противоречия, можно найти и в искусстве. Раздвоенность христианской и языческой души достигает наиболее прекрасного своего выражения в творчестве Сандро Боттичелли.

О Боттичелли говорили, что его Венеры покинули землю, а Мадонны покинули небо. Любимый художник Лоренцо Великолепного, Боттичелли как никто другой умел воплотить в своих картинах нежность и красоту, однако именно он последовал за религиозным фанатиком, и, словно детей, нес на костер свои картины.

Каким же должно было стать мироощущение Никколо Макиавелли, если еще до вступления на службу Флорентийской республике он мог наблюдать двор Лоренцо Медичи, и слушать проповеди Савонаролы? Сейчас мы можем судить об этом только по его книгам. А факты его жизни таковы: в 27 лет Макиавелли становится секретарем Флорентийской республики. Будучи юристом по образованию, дипломатом по складу ума, республиканцем по убеждениям и философом по велению души, Макиавелли проводит 14 лет на государственной службе . За это время он успевает проявить себя с самых неожиданных сторон.

Он незаменимый, умный и фантастически работоспособный чиновник в архивах Флоренции хранится более тысячи его собственноручных документов (докладов, распоряжений, записок, приказов ). Он блестящий политик и посол республики в самых ответственных случаях - он побывал с миссиями и в Риме, и у Цезаря Борджиа, которого наблюдал с большим интересом, и во Франции, где к его мнению об итальянских делах прислушивались сами французы . Наконец, Макиавелли и опытный военачальник, внимательно изучивший опыт древних войн и предложивший свои идеи в области воинского искусства, - он и вника

Похожие работы

< 1 2 3 4 5 6 > >>