К истолкованию романа М. Ю. Лермонтова "Герой нашего времени"

Но как же быть с язвительной характеристикой, которая дается Грушницкому в "Княжне Мери"? Как быть с действительно подлой интригой Грушницкого

К истолкованию романа М. Ю. Лермонтова "Герой нашего времени"

Сочинение

Литература

Другие сочинения по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией

К истолкованию романа М. Ю. Лермонтова "Герой нашего времени"

Печорин: герой или антигерой времени?

Ранчин А. М.

Существуют бесспорные истины, аксиомы: "Волга впадает в Каспийское море", "целое больше части", "вода кипит при температуре 100 градусов по Цельсию"... Истины такого рода есть и в литературной науке и особенно в школьном преподавании словесности; одна из них утверждение, что центральный персонаж лермонтовского романа "Герой нашего времени" Григорий Александрович Печорин незаурядная, неординарная натура, сильная личность, характер страдающий, глубоко разочарованный жизнью. Как принято считать, эта неординарность Печорина подчеркнута сравнением с Грушницким его сниженным, пародийным двойником. Это мнение о Печорине восходит к статье В.Г.Белинского о романе Лермонтова. Высказано оно было Белинским с резкой настойчивостью и тоном, не допускающим сомнений.

Мнение о Грушницком как "кривом зеркале" Печорина столь же распространено, как и восходящее к статье Белинского утверждение о незаурядности и глубине печоринского характера. "Эта противоположность Печорина и Грушницкого, раскрытая Лермонтовым со всей полнотой психологической и исторической правды, доведена им до такой обобщающей показательности, что дает право в контрасте между Печориным и Грушницким видеть противоположность личности и личины, индивидуальности и подражательности, свободной мысли и следования трафаретам", писал, например, С.Н.Дурылин в своей книге ""Герой нашего времени" М.Ю.Лермонтова" (М., 1940. С. 120, курсив автора).

Все доказательства в пользу этого мнения уже давно высказаны, и в убедительности им трудно отказать. Грушницкий демонстрирует свое презрение к "чинам и званием", но будучи произведен в офицеры, спешит, надев новый мундир, показаться в обществе. О наигранности поведения Грушницкого говорится еще в первой печоринской дневниковой записи, открывающей повесть "Княжна Мери".

Так свидетельствует о Грушницком главный герой. Но не менее красноречиво о об этом персонаже говорят его собственные поступки. И прежде всего, конечно, участие в подлой интриге, согласие предложить Печорину на дуэли незаряженный пистолет собственно, согласие на циничное убийство соперника.

Итак, все ясно, все решено? Многие годы казалось так. Но десять лет назад критик и литературовед А.М.Марченко опубликовала статью "Печорин: знакомый и незнакомый", в которой смело отвергла доселе неоспоримые оценки Печорина и Грушницкого. Статья А.М. Марченко напечатана в сборнике ""Столетья не сотрут...": Русские классики и их читатели". М., 1989. С. 161222; далее при цитировании название статьи и сборника я не указываю, приводя только страницы этой книги.

Печорин ничем не лучше Грушницкого, его разочарование наиграно, а глубина характера иллюзорна, утверждает А.М. Марченко. Ее аргументы таковы.

Во-первых, это свидетельства чернового рукописного текста романа. Здесь Печорин назван "человеком толпы"; в рукописи предисловия к роману (опубликованному во втором отдельном издании 1841 г.) более настойчиво, чем в печатном тексте подчеркивалось несходство автора и центрального персонажа и иронически упоминалось о некоем журнале, смешавшем "имя сочинителя с именем героя его повести". А.М. Марченко полагает, что Лермонтов вычеркнул эти слова, потому что они метили не только в таких недоброжелательных критиков, как С.О. Бурачок, но и в восторженно принявшего роман Белинского.

Во-вторых, это новая интерпретация ряда фрагментов окончательного, канонического текста "Героя нашего времени". Так, А.М.Марченко замечает, что в описании внешности Печорина, принадлежащем повествователю (обычно именуемому исследователями "странствующим офицером") и содержащемуся в повести "Максим Максимыч", подчеркнуты "ослепительно чистое белье", отсутствие "играющего воображения" в глазах и женственная слабость. Чистое белье героя, по мнению исследовательницы, говорит о его франтовстве, столь чуждом самому Лермонтову, который, по воспоминаниям современников, одевался на Кавказе подчеркнуто небрежно. Глаза Печорина свидетельствуют, что ему чуждо поэтическое, творческое начало, и в этом отношении он также противопоставлен сочинителю романа, утверждает А.М. Марченко. Наконец, женственность Печорина, доказывает автор статьи, указывает на избалованность, изнеженность, некую инфантильность "героя нашего времени".

Печорин в повести "Княжна Мери" упоминает некую "историю", из-за которой он был переведен на Кавказ. Обыкновенно утверждалось, что Лермонтов подразумевал причастность своего центрального персонажа к каким-то событиям, имевшим политический смысл (при этом судьба Печорина вольно или невольно уподоблялась судьбе самого автора). Но А.М. Марченко напоминает, что в черновике "Княжны Мери" эта история была названа прямо "дуэль" и что в окончательном тексте повести приятель главного героя доктор Вернер, передавая слова о нем княгини Лиговской, называет темную "историю" печоринского прошлого "похождениями". Уверенность матери Мери в быстрой перемене судьбы Печорина к лучшему окончательно убеждает А.М.Марченко в том, что Лермонтов имеет в виду некий неблаговидный, аморальный поступок персонажа: серьезные политические "истории" правительство Николая I так легко не прощало, напоминает исследовательница. Печорин же вскоре покидает Кавказ и возвращается в Россию, а спустя время беспрепятственно получает разрешение на путешествие за границу, в Персию.

А.М. Марченко пишет о том, что Печорин явно проигрывает в сравнении и с прямодушным и добросердечным Максимом Максимычем и с внимательным и пытливым путешественником повествователем, наделенным литературным даром. Подробно автор статьи рассказывает о бесцеремонном и жестоком вторжении Печорина в судьбу несчастной Бэлы, о разыгрывании им "колониального романа": "Как хищник, и притом коварный, ведет он себя с Бэлой: расплачивается за нее с Азаматом не собственным, а чужим конем!"(с. 202). Сам же Лермонтов, хотя и участвовал в Кавказской войне, относился к горцам с уважением и симпатией. Напоминает исследовательница и о признании героя, что он испытал хорошо знакомое чувство зависть, наблюдая участие и внимание княжны Мери к Грушницкому.

Особенное внимание А.М. Марченко уделяет истолкованию свидетельства, что и Печорин, и Грушницкий служили на правом фланге Кавказской армии, куда обыкновенно стремились ловцы званий и наград. Подлинные же "труженики войны" (а среди них и сам Лермонтов) находились на левом фланге. Сближая, а не противопоставляя Печорина и Грушницкого, А.М.Марченко обращается к роману "Проделки на Кавказе", опубликованному в 1844 г. под псевдонимом "Е.Хамар-Дабанов" (вероятный автор этого произведения кавказская знакомая Лермонтова генеральша Е.П. Лачинова); этот роман содержит явные переклички с "Героем нашего времени". В "Проделках на Кавказе" рассказывается о пустоватом малом Николаше, портрет которого напоминает описание внешности Печорина, а также сообщается о... дальнейшей судьбе Грушницкого, который, оказывается, не был убит: дуэль с Печориным была предотвращена комендантом. Печорин, говорит Грушницкий из "Проделок на Кавказе", "как герой нашего времени, <...> должен быть и лгун и хвастун, поэтому-то он и поместил в своих записках поединок, которого не было" (цитируется по статье А.М.Марченко, с. 200).

Но как же быть с язвительной характеристикой, которая дается Грушницкому в "Княжне Мери"? Как быть с действительно подлой интригой Грушницкого и драгунского капитана против Печорина? А.М.Марченко отмечает, что "Княжна Мери" самая "литературная" повесть в "Герое нашего времени", ее сюжет состоит из набора традиционных мотивов и эпизодов здесь и подслушивание и подглядывание за центральным персонажем, и адюльтер, и ночное свидание, и связанные шали, по которым герой спускается из окна, и кровавая дуэль (А.М. Марченко сопоставляет "Княжну Мери" со "светской повестью", уместнее было бы сравнить ее прежде всего с романом приключений). Уж не сочинил ли Печорин всё это, спрашивает исследовательница, напоминая о свидетельстве повествователя-издателя, что тексты из "Журнала" Печорина носят следы литературной обработки и, может быть, приготовлялись для печати. Затем автор статьи добавляет важные соображения: "Конечно, Грушницкий смешон, а потом и жалок, да драгунский капитан отвратителен в своем наглом плебействе. Но как-то слишком уж отвратителен карикатурно! И где гарантия, что и Максим Максимыч оказался бы похожим на этого пошлого армейца, если бы нам его представил иной офицер не тот, что вез с собой записки о Грузии [то есть повествователь, которому принадлежит обрамляющий рассказ в повести "Бэла", повесть "Максим Максимыч" и предисловие к "Журналу" Печорина. А.Р.], а тот, что, участвуя в трагической для обеих сторон войне и тоже ведя Журнал, заносит на его страницы лишь то, что касается его собственной персоны" (с. 198199).

Конечно, А.М.Марченко предвидит возражения в свой адрес, но не выказывает особенного желания защититься контраргументами. За одним исключением: следуя аргументам, высказанным Б.Т. Удодовым, она доказывает, что не только "Тамань" (как это принято считать), но и "Фаталист" создавались как самостоятельные произведения, и лишь позднее, включив их в состав "Героя нашего времени", Лермонтов отождествил их центрального персонажа с Печориным. Глубина и серьезность философских вопросов, которые задает сам себе Печорин в "Фаталисте", явно диссонируют с создаваем

Похожие работы

1 2 3 4 > >>