"Новая российская идентичность": исследование по социологии знания

Революционаристский тип. Имеются в виду радикально настроенные новые "западники". Россия для них задворки Западной Европы, евро-американской, или мировой цивилизации.

"Новая российская идентичность": исследование по социологии знания

Курсовой проект

Социология

Другие курсовые по предмету

Социология

Сдать работу со 100% гаранией
по ряду признаков соответствующих градаций (типов) в этом отношении. Пожалуй, можно согласиться с мнением С. Такеши, что национализм это не просто "идеология, как либерализм и фашизм, он более похож на религию", поскольку включает в себя чувства, ценности и нормы4.

С методологической точки зрения важно подчеркнуть, что типологизация расчленяет на относительно замкнутые поля (типы) дискурсивное пространство нового российского мышления о национальной идентичности, претендуя только на его полное формальное, но не полное содержательно-материальное покрытие. Иначе говоря, она не является исчерпывающим собранием эмпирических фактов, на основании которых якобы потом делаются обобщения и генерализации. По выбранному нами критерию можно выделить, по крайней мере, пять типов дискурса с характерными для них представлениями о русских как о нации, о национальном самосознании (самоидентификации) русских, об исторических судьбах России и путях ее развития (модернизации) и т.д. Названия, которые мы им даем, разумеется, условны, поскольку речь идет об идеальных типах, а не об индуктивных или собирательных понятиях: 1) революционаристский; 2) либеральный; 3) центристский; 4) консервативный; 5) фундаменталистский.

Краткое описание типов дискурса по новой российской идентичности

Революционаристский тип. Имеются в виду радикально настроенные новые "западники". Россия для них задворки Западной Европы, евро-американской, или мировой цивилизации. Они либо вообще не признают ее самобытности, либо признают ее только как негативный балласт "вековой отсталости России от Запада". Поэтому они готовы немедленно радикально сломать, взорвать традиционную российскую национальную идентичность, оцениваемую ими крайне отрицательно. По их мнению, говорить о какой-то загадочной "русской душе", особой "российской стати", специфическом "российском менталитете" абсолютно непродуктивно, бессмысленно, смехотворно. От этих абсолютно иррациональных русофильских мифов, равно как и от всего советско-тоталитарного, надо просто отказаться и безоговорочно капитулировать перед евро-американской цивилизацией, чтобы как можно быстрей вступить на единую для всех всемирно-историческую "столбовую дорогу мировой цивилизации" осуществить модернизацию России. Это путь прогресса, ведущий к либерализму, гарантирующему свободу личности, права человека, минимум государственного вмешательства в социальную жизнь, экономическое процветание, политическую демократию, право наций на самоопределение вплоть до отделения, мультикультурализм и т. д. Россия отстает от Запада, но чем более радикально она будет модернизировать общество и все его подсистемы, тем больше у нее шансов быстрей его догнать. Появляется явно выраженный русофобский и антироссийский мотив: по мнению авторов, относящихся к этому типу, надо честно признать, что российский народ (прежде всего русский) с его заскорузлым "совковым", фашизоидным менталитетом главное препятствие на пути реформ. С ним не построить гражданского общества, ибо русскому народу, его национальному характеру больше всего подходит коммунизм, сущностно родственный фашизму и чреватый тоталитаризмом. Поэтому лишь радикальный антикоммунизм может оздоровить российское общество, освободив его от элементов фашизма и тоталитаризма. Сформировать новую российскую идентичность значит, во-первых, категорически признать превосходство западной культуры, выработанных ею образцов жизни и универсальных "общечеловеческих ценностей" над отечественной культурой, ее образцами жизни и ценностями; во-вторых, принять западные культуру, образцы жизни и ценности как свои собственные, научиться по ним жить. Сможет ли реакционная народная масса приспособиться к новому динамичному образу жизни в XXI в. или не сможет не важно. Революционные повороты истории всегда сопровождались жертвами. Не избежать их и нам от истории не спрячешься. Открытой для всего мира без всяких ограничений такой должна быть новая Россия. Интеграция в мировое сообщество должна происходить на основе космополитизма: где хорошо, там и отечество этот принцип соответствует всемирно-историческому мегатренду глобализации, ведущему к образованию "мирового общества" под эгидой США. В политическом измерении, по западным меркам, это левый радикализм, революционаризм, экстремизм (в тактике) в стремлении к либеральным целям (в стратегическом плане); по российским меркам, это "правые силы" ("радикал-реформаторы", "неолибералы", "необольшевики" "демократы", "прогрессисты", "западнисты", "глобалисты", "космополиты");

Либералистский тип. Это умеренные новые "западники". Россия для них Восточная Европа. Они признают особость России, но полагают, что она самобытна, как самобытна всякая другая страна. Российскую специфику учитывать надо, говорят они, но не стоит ее преувеличивать и переоценивать. В ней, как и в национальном русском характере, больше негативного, чем позитивного, считают они, ибо склонны оценивать развитие общества скорее по западной шкале ценностей универсально-прогрессистской, либеральной, чем по российской или какой-то иной. Советское наследие во многом негативный балласт, от которого надо избавиться, хотя отдельные элементы, например, зародившийся в 1960-е годы и развивавшийся вплоть до 1990-х годов либерализм, стоит сохранить. Сформировать новую российскую идентичность значит изменить традиционную национальную идентичность России в направлении ее большей "либерализации", которая означает трансформацию, перерождение некоторых традиционных элементов национального русского характера, прежде всего тех, которые мешают россиянам приспособиться к рыночному хозяйству и демократии во всех сферах политической, социальной, производственной и т. д. Именно потому, что такой отказ затрагивает не столько периферийные, сколько центральные элементы российского менталитета, они выступают не за немедленный революционный слом традиции, разрыв с ней, а за постепенный эволюционный переход к новому на базе элементов старого. Модернизация, безусловно, требуется России, но слишком радикальные, революционные меры по реформированию общества будут опережать его социально-психологическую готовность. Россия должна быть открытой миру, но ее интеграция в мировое сообщество, соответственно, подключение к процессу глобализации должны происходить поэтапно то есть по мере ее внутренней готовности (формирования национальной идентичности) и с учетом ее исторически и геополитически сложившихся связей (России ближе Европа, а не США). В политическом измерении это левые реформисты...

Центристский тип. Это интеллектуалы и политики, которых нельзя отнести ни к новым "западникам", ни к новым "славянофилам", потому что они стоят особняком от этой традиции, либо в их взглядах можно найти черты и тех, и других. Для них Россия огромное восточно-европейское и одновременно евроазиатское государство с самобытной национальной и политической культурой. Они признают особый русский национальный характер, неповторимую специфику российского менталитета, которые следует учитывать, иначе трудно понять события и процессы, происходящие в России. Однако ни в самобытной культуре, ни в специфике российского менталитета нет ничего, что не поддавалось бы рациональному осмыслению, пониманию с точки зрения здравого смысла. Российские особенности в совокупности конституируют ту специфику социальной реальности, с которой сталкивается каждый политик, когда принимает решения, и каждый социальный ученый экономист, юрист, социолог, культуролог, лингвист и т. д., когда изучает общество (тем более, если анализируются результаты кросс-культурных сравнительных исследований). Сформировать новую российскую идентичность значит построить новое политически сильное и экономически благополучное российское государство по принципу "нация-государство", сохранив лучшие традиции российской национальной и политической культуры. Для этого нужны усилия самого российского народа, всех этносов и конфессий. Но важна и открытость миру, готовность взять все лучшее у всех мировых цивилизаций, в том числе и у Запада но не в духе преклонения перед ним как единственным источником просвещения, а в духе взаимовыгодного партнерства, на базе сравнительной методологии. Последнее предполагает разумные ограничения, сбалансированный протекционизм (в первую очередь в области культурного влияния). К этой линии примыкают авторы, придерживающиеся социально-демократической, национально-демократической и собственно центристской ориентации, "государственнники", сторонники государственного патриотизма.

Консервативный тип. Речь идет об умеренных новых "славянофилах". Россия для них северо-евразийская славяно-тюркская, или православно-мусульманская, государство-цивилизация ("цивилизация" либо "империя") с собственными геополитическими интересами и задачами, ядро которой составляет русский народ со своей самобытной национальной традиционной культурой. Они подчеркивают, что у россиян особый национальный характер и менталитет, которые обязательно надо учитывать, чтобы понять историю Российской империи, СССР и то, что происходит в России сейчас. В "русской идее", в самобытности русской культуры, специфике российского менталитета нет ничего иррационального, недоступного здравому смыслу. Однако на Западе их обычно плохо понимают либо преднамеренно извращают. Самобытность России-Евразии (империи) национальная и цивилизационная, конституирует специфику российской социальной реальности. Ее следует оценивать по большей части как позитивную: она национальное достояние, огромный внутренний потенциал (ресурс) и залог будущих экономических и геополитических успехов РФ. Ее негативные оценки Западом и российскими "западниками" либо плод добросовестного за

Похожие работы

<< < 2 3 4 5 6 7 >