Использование специальных знаний в уголовном процессе (криминалистический аспект)

Дипломная работа - Юриспруденция, право, государство

Другие дипломы по предмету Юриспруденция, право, государство

Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



в рамках базового и дополнительного образований, необоснованно говорить о том, что юрист по гражданскому праву является носителем специального знания по отношению к следователю - юристу в уголовном и уголовно-процессуальном праве.

Опрос практических работников выявил потребность в получении ими консультационной помощи по правовым вопросам, однако большинство следователей придерживаются традиционной точки зрения о невозможности признания юридических знаний специальными в уголовном процессе.

Так, 22 % опрошенных следователей консультировались по правовым вопросам в процессуальной форме получения заключения специалиста или допроса специалиста. Потребность в квалифицированной юридической помощи ощущает подавляющее большинство опрошенных - 80 %, обращаясь за непроцессуальными консультациями к более опытным коллегам или юристам в иных отраслях права. Привлекать юриста в качестве специалиста в уголовный процесс считает возможным 32 % опрошенных следователей, но лишь 1 % из них готов консультироваться в процессуальной форме по вопросам уголовного права и уголовного процесса.

Тем не менее 62 % практических работников придерживаются традиционной точки зрения о невозможности делегирования собственной компетенции (решение правовых вопросов) иной процессуальной фигуре - специалисту. И отрадно видеть, что 93 % респондентов считают исключительной компетенцией следователя решение вопроса о квалификации деяния (исключение составляют лишь непроцессуальные консультации).

В то же время очевидно, что практика консультаций с коллегами-юристами по вопросам квалификации уголовно наказуемого деяния, применения надлежащего нормативно-правового акта в случае наличия бланкетной нормы УК, установления признаков нарушения закона и пр. имела место всегда, в непроцессуальной форме. Более того, подобные обсуждения являются закономерным элементом передачи опыта от старших коллег к молодым, только еще начинающим свой профессиональный путь.

Однако вопрос о процессуальной регламентации таких консультаций остро встал лишь в последнее время. Очевидно, причиной этого является как плохая подготовка следственно-судебных кадров (которая в относительных масштабах имела место всегда), так и рыночная экономика, изменение формы государственного устройства, сопровождаемые бурным всплеском развития ранее неизвестных или не столь распространенных сфер деятельности (таких, как частное предпринимательство, хозяйственные товарищества и общества; банковское кредитование; ипотека; развитие институтов авторских и смежных, изобретательских и патентных прав; усложнение правового регулирования деятельности органов государственной власти; усиление правовой защиты личности; развитие корпоративных отношений; становление отраслей земельного и экологического права и т.д.).

Современному следователю (дознавателю, прокурору, судье) не так легко разобраться правовой материи, как его коллеге конца 1980-х годов. Связано это также и с крайне бессистемным законодательным регулированием развивающихся общественных отношений в 1990-е годы, когда указы Президента РФ издавались в бесчисленных непланируемых нерегулируемых количествах, федеральные законы могли касаться вопросов, традиционно отнесенных к подзаконному регулированию (Проект N 97700747-2 Федерального закона О пчеловодстве от 20.11.1998, например), а компетенция регулирующих органов зачастую пересекалась, что приводило к правовым коллизиям.

Последствия происходившей тогда правовой неразберихи приходятся часто на расследование современных уголовных дел. Так, преступления в сфере экономической деятельности носят, как правило, длящийся характер, не сразу подаются выявлению, поэтому расследование одного уголовного дела такого вида включает часто несколько эпизодов разных годов.

Указанное позволяет согласиться с существованием объективной необходимости получения следователем юридических консультаций по вопросам, выходящим за рамки сферы регулирования уголовно-процессуального и уголовного права. Однако признание знаний иных отраслей права специальными в уголовном процессе противоречило бы исходно заложенным основам понятия специальных знаний, что вполне можно было бы приравнять к научной революции.

В случае с использованием юридических знаний из областей, не входящих в объем профессиональных знаний следователя, можно говорить о привлечении в уголовный процесс лица, применяющего свои профессиональные навыки и умения (опыт). Именно эта составляющая знаний, приобретаемая в рамках работы в определенной сфере деятельности, применяется в случаях дачи специалистом заключения по правовому вопросу, не входящему в орбиту профессиональной сферы деятельности следователя.

В силу работы в разных отраслях права, по разным специальностям, практическая совокупность знаний претерпела изменения в сторону развития навыков и умений оперирования определенными правовыми нормами и институтами: в области уголовного права и уголовного процесса у следователя (дознавателя, прокурора, судьи) и в иной отрасли права у юриста, привлекаемого в качестве специалиста.

Таким образом, юрист, привлекаемый в уголовный процесс для дачи заключения по правовым вопросам, выходящим за рамки профессиональных знаний следователя, применяет не специальные знания, но лишь одну их составляющую - практическую, а именно навыки и умения оперирования определенными правовыми нормами, институтами.

Некоторые ученые идут еще дальше в своих намерениях по признанию юридических знаний специальными, предлагая ввести, а порой утверждая о существовании в России правовой (юридической) экспертизы.

Так, Е.Р. Россинская пишет, что иногда для ответов на возникающие вопросы недостаточно найти нужный нормативный акт и изучить его, но во многих случаях необходимо провести исследование, основанное на специальных знаниях. С ее точки зрения, эти исследования уже обладают двумя чертами судебной экспертизы:

) исследование основано на использовании специальных знаний,

) дано заключение, имеющее статус источника доказательств.

Однако с приведенной позицией не представляется возможным согласиться. Даже по формальным признакам указанные Е.Р. Россинской черты судебной правовой экспертизы не соответствуют всем требованиям этого института, а более характеризуют такую процессуальную форму, как заключение специалиста.

Предмет правовой экспертизы определяется сторонниками этой концепции различно: 1) вопросы квалификации деяния в сложных случаях; 2) вопросы, касающиеся оценки содержания и толкования юридических терминов; 3) вопросы о нарушении субъектом какой-либо деятельности правил, закрепленных в нормах права. Таким образом, все вопросы, которые предлагаются в качестве предмета правовой экспертизы, так или иначе, касаются вопроса о юридической оценке деяния, вопроса об уголовно-правовой квалификации. А эти вопросы входят в процессуальную компетенцию адресата доказывания и никак не выходят за пределы его профессиональных знаний.

В обоснование необходимости законодательного закрепления правовых экспертиз указывается в том числе трудность при применении норм УК РФ с бланкетными диспозициями. И экспертизы по таким вопросам уже назначаются. Так, В Центре независимых судебных экспертиз Российского экологического фонда ТЕХЭКО проводятся экспертизы в области Интеллектуальной собственности и авторских прав.

Однако экспертное исследование предполагает получение новых сведений, которые до этого не были известны и которые иным способом установить нельзя.

Как справедливо пишет Ю.Г. Корухов, экспертиза в области права возможна только в практике Конституционного суда РФ, но не в уголовном процессе, так как природа правовых экспертиз в этих сферах различна. Предмет доказывания в конституционном судопроизводстве совершенно иной, потому и под заключением эксперта там следует понимать нечто специфическое по сравнению с экспертным заключением в уголовном, гражданском, арбитражном судопроизводстве, где доказательства - это сведения о фактах.

Очевидно, что указываемые сторонниками введения правовых экспертиз основания ее назначения носят характер интерпретации правового материала, а также соотнесения законодательных положений с юридическими фактами. Подобная позиция вызывает закономерное недоумение, поскольку именно эти навыки составляют базис юридической профессии, представителями которой являются следователи (дознаватели, прокуроры, судьи).

Обосновать столь неуместное стремление некоторых представителей науки ввести правовые экспертизы можно следующими побуждениями:

1)предоставить возможность переложить обязанности доказывания и оценки юридических фактов со следователя (дознавателя, прокурора, судьи) на лиц, не наделенных соответствующими полномочиями;

2)предоставить возможность прикрыть пробелы в собственных знаниях следователя (дознавателя, прокурора, судьи).

Подобные явления красноречиво демонстрирует практика назначения и проведения подобных экспертиз. Так, известны случаи, когда на разрешение эксперта ставится вопрос об установлении правообладателя программного продукта, указании правового акта, который регламентирует спорные отношения; определении факта нарушения налогового законодательства и другие.

Так, Е.В. Селина пишет, что производство экспертизы по уголовным делам не раз поручалось кафедре гражданского права Кубанского государственного университета, вопросы касались определения принадлежности имущества и формы собственности по документам в сложных случаях с большим объемом информации; определения, дают ли предоставленным обвиняемому полномочия основание считать его должностным лицом.

Очевидно, что выдвижение версий, их обоснование, проверка и оценка полученных данных по поставленным вопросам, вывод о факте правонарушения, установление сущности нарушенного правоотношения - прямая обязанность следователя.

Тем не менее 2 % опрошенных с