Авиаэскадрилия Нормандия-Неман

Два “Яка” 18 НАЛ поднялись на перехват двух “Фокке-Вульфов”, которые пересекли линию фронта, очевидно, совершая разведывательный полет. Ведущим пары пошел

Авиаэскадрилия Нормандия-Неман

Информация

История

Другие материалы по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией
ли бой с двумя немцами. Тюлян, воспользовавшись тем, что солнце ослепило врага, расстрелял его почти в упор. Но не успел он проводить взглядом падающий вражеский самолет, который дымил, словно сырое полено, как его атаковали четыре вражеских истребителя. Тюляну удалось ускользнуть от них. Полностью израсходовав боекомплект, он вернулся на аэродром (Жоффр Ф. НормандияНеман: Воспоминания летчика. 2-е изд.М., 1982, с. 54). ”

В этих боях эскадрилья “Нормандия” понесла тяжелые потери. В числе погибших оказался майор Тюлян.

Гибель майора Тюляна и других боевых друзей тяжело переживали в эскадрилье. Не стало боевого командира “Нормандии”, прекрасного летчика, скромного и отзывчивого человека. Вот что вспоминал о нем Пьер Пуйяд: “Когда я встретил его в Хатенках, он был все тем же человеком, полным благородства, и прирожденным истребителем. Его нельзя было вообразить в другой роли. Он умел заражать боевым духом всю нашу маленькую группу. Свою репутацию мы завоевали во многом благодаря ему.

Он жил на самом аэродроме в двадцати метрах от своего “Яка”, а не в Хатенках. Когда нас в три часа утра привозили к самолетам, мы находили его свежим, отдохнувшим, с небольшим насморком, но по-прежнему неутомимым, не знающим ни физического, ни нервного утомления. Он прилетал улыбающийся, отдохнувший и вроде бы снова готов был лететь.

Когда наступление было в разгаре, он завидовал тем, кто в нем участвовал, и казался несчастным, когда бои утихали. У него снова поднималось настроение, когда приходилось летать по три-четыре раза в день. Он даже просил перевести его на участки, где шли бои, когда у нас еще было затишье. Он опасался, что это затишье надолго. Можно ли удивляться тому, что он погиб? У него была репутация безрассудно смелого, удачливого летчика. Это не могло продолжаться вечно. Его звезда такая яркая не могла гореть долго. 17 июля под Орлом его ангел-хранитель покинул его. Но он успел испытать удовольствие, увидев, как треснул немецкий фронт. Я видел его последним, в последний раз после того, как он сообщил, что на него кинулось много “Фокке-Вульфов-190”. Между нами почти чистое небо прошло небольшое белое облачко, пропитанное солнцем, которое скрыло его навсегда”...

После смерти командира в эскадрилье осталось всего девять летчиков. Французские летчики загрустили. Ведь теперь с ними не было уже десяти отважных добровольцев. Каждый из оставшихся в боевом строю засыпал рядом с пустой койкой...

Узнав о гибели Тюляна, генерал Захаров немедленно собрал личный состав “Нормандии”. Он сделал подробный разбор боя. Мешая русские и французские слова, дополняя свою речь жестами, Захаров постарался объяснить французским летчикам, что гибель командира “Нормандии” он считает совершенно неоправданной. Основной принцип современного воздушного боя, убеждал генерал, в коллективности, и несколько посредственных и даже слабых летчиков, которые держатся группой, всегда могут одолеть аса, если он ведет бой в одиночку. Французские летчики слушали Захарова внимательно, но он по их глазам видел, что делают они это скорее из вежливости. Тогда генерал схватил веник. Обыкновенный березовый веник, который валялся под ногами. На глазах удивленных летчиков он переломил все прутья нижней части веника по одному, а потом протянул всю связку прутьев рядом стоявшему летчику и попросил переломить ее. Только целиком, и сразу. Летчик добросовестно постарался это сделать, но, конечно, у него ничего не получилось. И тогда французы поняли русского генерала. Заулыбались, стали обмениваться репликами. Но Захаров решил закрепить урок: ткнул летчика пальцем в грудь.

Больно? спросил он. Летчик засмеялся:

Нет, мой генерал.

А мне, сказал Захаров, больно. Потом он сжал пальцы в кулак и слегка ударил летчика по плечу.

Больно, мой генерал! воскликнул летчик.

А мне не больно. И с немцами надо драться не растопыренными пальцами, а кулаком. Тогда побед будет больше, а потерь меньше. Понятно?

Теперь его поняли. Но война шла жестокая. И сколько еще предстояло пережить потерь! Однако ветераны 1943 года не только поняли и приняли тактику группового боя как единственно правильную и единственно результативную в тех условиях, но и оказали неоценимую помощь своим менее опытным товарищам, которые впоследствии влились в состав полка.

Во второй половине 1943 года французские летчики, уже вполне освоив тактику группового боя, сбили 77 немецких самолетов. Но победы, к сожалению, давались ценой больших потерь. К концу войны от первого состава эскадрильи “Нормандия” в живых осталось всего трое.

 

 

 

в боях за смоленск

В августе “Нормандия” пополнилась новыми летчиками. Сразу после прибытия они, так же как и ветераны “Нормандии”, совместно с летчиками 18 ИАП приняли участие в боях за Смоленск.

... 30 августа звено “Яков” под командованием капитана Сибирина и шесть “Яков” “Нормандии” под командованием старшего лейтенанта Бегена прикрывали войска в районе Ельни. Они встретили до 40 Ju-87 под прикрытием Fw-190. Десять “Яков” обратили в бегство всю эту группу, не дав “Юнкерсам” прицельно отбомбиться. Результаты боя сбито 5 Ju-87, 2 “Юнкерса” и один “Фокке-Вульф”. Потерь не было.

... 31 августа в 9 часов утра 12 “Яков” “Нормандии”, которые вел лейтенант Альбер, над Ельней вели бой с 17 Ju-87 и 8 Fw-190. В этом бою было сбито 5 Ju-87, 2 бомбардировщика.

В середине того же дня 9 “Яков” “Нормандии”, которые вел лейтенант Дюран, встретили до 40 бомбардировщиков He-111 под прикрытием 20 Fw-190. Результаты боя: сбит “Хейнкель”, 3 “Фокке-Вульфа”. У французов в этом бою погибли два летчика.

Такова далеко не полная хроника событий последних августовских дней сорок третьего года.

Известны случаи спасения французами русских летчиков. В этот период летчик 18 НАЛ лейтенант Николай Пинчук в одном из боев сбил один немецкий бомбардировщик и таранил второй. Его самолет получил серьезные повреждения и перешел в беспорядочное падение. Сам Пинчук был ранен в грудь и правую руку, но все-таки нашел в себе силы, чтобы открыть фонарь кабины и замок привязных ремней. Тотчас центробежная сила выбросила его из самолета. Чтобы не столкнуться с падающим самолетом, Пинчук не торопился с открытием парашюта. Вытяжное кольцо он дернул спустя несколько секунд.

Как только над Пинчуком раскрылся купол парашюта, к нему устремились два “Фокке-Вульфа”. По всему было видно, что они решили расстрелять обезоруженного летчика. Когда “фоккеры” подошли совсем близко, Николаю показалось, что теперь спасти его может только чудо.

Казалось, судьба отважного летчика решена, но тут из боя выскочил “Як” с трехцветным коком: летчик “Нормандии” Дюран поспешил Пинчуку на помощь. Он бросился наперерез немецким самолетам. Тогда они набросились на французского истребителя, который помешал им совершить расправу с Пинчуком. Но Дюран только этого и хотел. Он пошел на риск, желая отвлечь немецких истребителей и помочь русскому летчику.

Завязался бой на виражах. Три самолета один с трехцветным коком и два со свастикой кружились около медленно опускающегося парашютиста. После двух кругов французский летчик приблизился к ведомому “фоккеру”, и тот, увидев опасность, резко ушел в сторону и вышел из боя. То же самое сделал, и второй немецкий летчик.

Выполнив вираж над снижающимся парашютом, Дюран решил возвратиться к своим. Он подошел к тому месту, где три минуты назад шел бой, но там уже никого не было, и французский летчик направился на свой аэродром. Осматриваясь по сторонам, он не переставал думать о сбитом русском летчике: ведь бой проходил над линией фронта, и изменивший направление ветер мог отнести его на территорию, занятую немцами. Но лейтенант Пинчук приземлился благополучно в расположении своих войск и был быстро доставлен на свой аэродром.

Ряды летчиков “Нормандии” таяли. Вновь прибывших новичков было явно недостаточно, чтобы пополнить численность авиаполка. Нужно, чтобы пополнение превышало потери, но все получалось наоборот. Буквально накануне переезда на новый аэродром в Мышкове погиб Ларжо. В последующие две недели пропали без вести Прециози и Кастелэн. Ряды французских летчиков продолжали таять. Но надо было крепиться битва за Смоленск продолжалась.

19 сентября, после непродолжительного перерыва, “Нормандия” снова начала активные действия. На ее счету еще три сбитых самолета.

В день освобождения советскими войсками Смоленска и Рославля летчики “Нормандии” сбили семь немецких самолетов. Сколько радости! Песни, шутки, состязания в красноречии. У них появилась надежда, что конец войны не за горами и снова можно будет увидеть Париж, с его балами, женщинами и маленькими бистро, Сеной, бульварами, Елисейскими полями.

Но скоро с этими милыми для французов иллюзиями им пришлось расстаться. Бои возобновились. Опять победы и опять потери. Много волнений доставил своим товарищам лейтенант Мурье, поднявшийся однажды в воздух на самолете командира полка. Десять раз пытался он сесть, и каждый раз казалось, что он вот-вот свернет себе шею. Наконец ему удалось посадить машину. Он был бледен как полотно. Пуйяд подбежал к Мурье, готовой обругать его самыми последними словами, но летчик спокойно отрапортовал:

Мой командир, ваш самолет спасся чудом, как и я! При взлете отломилось хвостовое колесо. Управление рулем высоты было нарушено. Мне пришлось жарко. Но я любой ценой хотел спасти самолет. И это мне удалось!

Судьба “Нормандии” очень беспокоила советское военное командование.

В конце 1943 года французский полк был временно выведен из состава 303-й дивизии на отдых и для обучения прибывшего пополнения. Но незадолго до этого, в октябре 1943 года, ветераны “Нормандии” приняли участие в памятном для них бою.

...Летчикам 303-й истребительной дивизии поставили задачу прикрыть наземные войска в районе

Похожие работы

< 1 2 3 4 5 > >>