Август Людвиг Шлёцер: биография историка

Шлёцер убедился, что его знание русского языка будет ничтожно, если он не изучит славянские диалекты, и он

Август Людвиг Шлёцер: биография историка

Информация

История

Другие материалы по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией
ек не достоин самого себя, к сумасбродству свободы...Последнее чувство «в своей высшей степени может неудержимо увлекать» человека «от необдуманности к безумию, от безумия к преступлениям, наконец, к неистовству, резне, самоубийству и т. д.».

Оценивая международную ситуацию начала XIX в., Шлёцер из двух крупнейших европейских держав наполеоновской Франции и России отдавал предпочтение последней. Говоря так о России, Шлёцер имел в виду Россию Екатерины II и Александра I, а не Радищева и будущих декабристов. Если в начале своего творческого пути Шлёцер рассматривал себя как слугу «просвещенного абсолютизма» Екатерины II, то в конце своей научной деятельности он обращался к милостям Александра I. Последнему Шлёцер посвятил первую часть своего исследования «Нестор». Послав царю экземпляр этой книги, Шлёцер возбудил перед русским правительством через Н. П. Румянцева ходатайство о пожаловании орденом св. Владимира и о предоставлении ему с сыном и дочерью потомственного дворянства. В свой дворянский герб Шлёцер просил включить изображение «монаха в одеянии иноков Киево-Печерского монастыря».

В последние годы своей жизни Шлёцер снова проявил особо острый интерес к русской исторической науке.

В 1803 г. Шлёцер в письме к Н. П. Румянцеву поставил вопрос о подготовке полного и научно обставленного издания древних летописей Русского государства. В этом мероприятии, которое он предлагал возглавить Н. П. Румянцеву, Шлёцер видел осуществление своего патриотического по отношению к России желания. Возлагая надежды на поддержку просвещенного монарха, каковым он считал Александра I, он приводил ему в пример Людовика Великого, который приобрел себе бессмертие и в области науки тем, что способствовал изданию византийских летописей.

Сам Шлёцер всю жизнь работал над подготовкой к изданию критически проверенного, как он выражался, «очищенного», текста летописи Нестора, сделавшегося для него «старым другом». Результатом этой многолетней работы явился основной труд Шлёцера «Нестор», вышедший в свет уже незадолго до его смерти.

Шлёцер изучил 12 напечатанных и 9 неизданных списков летописей и подверг их трем различным операциям. Это: 1) «малая критика или критика слов» восстановление первоначального летописного текста, освобожденного от последующих искажений, вставок и т. д.; 2) «грамматическое и историческое толкование» раскрытие смысла текста; 3) «высшая критика или критика дел» проверка достоверности содержания летописного рассказа .

Трудам Шлёцера принадлежит, несомненно, важное место в истории изучения русского летописания и в разработке критических приемов

источниковедения вообще. Но, конечно, методика Шлёцера носит значительный отпечаток своего времени, отмечена сильным воздействием рационалистических представлений. Ими руководствуется Шлёцер, стараясь очистить рассказ Нестора «от глупейших описок, объяснить, где он темен, исправить, где ошибается».

Шлёцеру оставалось еще чуждо и понятие летописного свода, и историю летописания он представлял в значительной мере как историю труда Нестора и его продолжателей.

 

 

Заключение.

 

 

В своем реферате я постаралась рассмотреть жизненный и творческий путь Шлёцера как историка. И подводя итог его деятельности мне все же трудно сказать, был ли он «отцом русской истории», или же его деятельность принесла больше вреда нежели пользы. Скорее всего истина лежит где - то между этими крайними точками зрения. Думаю, что Шлёцер, всю свою жизнь мечтавший об экспедиции на восток и так ее не осуществивший, сумел применить свой научный потенциал к работе, которой ему пришлось заниматься и это принесло много пользы для российской исторической науки. Однако его происхождение наложило отпечаток на его деятельность (особенно на начальных этапах его работы в России). Существует мнение, что Шлёцер относился с презрением к России и к русскому народу. Это неверно. Восприятие Шлёцером русского прошлого и настоящего было более сложным. Он был очень доволен, что ему удалось жить и работать в России, ибо пребывание здесь содействовало его научному росту, расширению умственного кругозора, обогащению жизненным опытом. «Говоря вообще, Россия большой свет, а С.-Петербург маленький свет, в извлечении, пишет Шлёцер в своей автобиографии. Счастлив тот молодой человек, который в качестве ученого путешественника начинает свои ученые годы в этом большом и маленьком свете. Я пришел увидел и удивился, а между тем я прибыл не из деревни». «Какое разнообразие национальностей и языков! продолжает Шлёцер. Гораздо больше, чем в Кадиксе. Здесь сталкиваются Европа и Азия...»

Но, с другой стороны, Шлёцер недооценивал силу русской национальной культуры и подчеркивал превосходство чужеземцев, которым с древних времен обязана своим облагораживанием Россия. Он утверждал, что просвещение среди русских распространяли иностранцы, прежде всего немцы.

Идеолог «просвещенного абсолютизма» Шлёцер одобрил деятельность Петра I, так как «при нем началось литературное образование среди его гражданских и военных чиновников, которых он во всех классах смешал с иностранцами». Но с не меньшим одобрением, чем к мероприятиям Петра 1, относился Шлёцер и к порядкам, господствовавшим при Анне Иоанновне, когда представители немецкого дворянства занимали руководящие посты в Русском государстве. В правление Елизаветы Петровны, с точки зрения Шлёцера, русской культуре был нанесен ущерб в силу того, что ненависть к иностранцам, особенно к немцам, вытеснила их из высших и средних государственных учреждений.

Особенно положительно оценивал Шлёцер время Екатерины II, при которой иностранцы снова поднялись и немецкие наставники (еще легче французские), секретари (а иногда и камердинеры) составили свое счастье. В развитии «просвещенного абсолютизма» в России Шлёцер усматривает прямую линию от «великого мужа» Петра I через «великую жену» Екатерину II к Александру 1. Называя себя одновременно «патриотом» и «космополитом», Шлёцер подчеркивал свое желание сотрудничать с русским абсолютистским государством, которое считал выразителем интересов русской нации и от которого, в свою очередь, требовал внимания к иностранцам, носителям высокой «европейской» культуры. Это были взгляды, классово и идейно ограниченные, но в отношении России не враждебные, а сочувственные.

Нельзя не отметить при этом, что близость Шлёцера к отдельным представителям реакционных академических кругов, особенно немцам по происхождению (вроде Тауберта), определила и его недоброжелательное отношение к некоторым демократически настроенным молодым ученым. Так, Шлёцер довольно резко отзывался о А. Я. Поленове.

Шлёцер с интересом относился к русской истории и не жалел красок для того, чтобы показать значение исторических судеб великой страны, в которую он приехал из Гёттингена. «Разверните летописи всех времен и земель и покажите мне историю, которая превосходила бы или только равнялась с русскою!» писал Шлёцер в «Несторе».

Шлёцер хотел поднять русскую историческую науку на такую высоту, чтобы по ней равнялись ученые других стран.

Начав заниматься русской историей, Шлёцер видел главную свою задачу в создании источниковедческого, критически обработанного фундамента для последующих исторических построений. Во время пребывания Шлёцера в России издания источников там только начинались, и публикации, осуществленные при его участии, принадлежат к первым опытам этого рода. Шире развернулась археографическая работа в России после отъезда Шлёцера в Гёттинген.

Критическая методика Шлёцера имела значение для разработки не только проблем летописания, но и вопросов истории вообще.

Заслуживают внимания стремление Шлёцера изучать русскую историю, широко привлекая иностранные источники, его попытки применения сравнительно-исторического метода, его всемирно-исторический взгляд на процесс общественного развития.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список литературы.

 

 

  1. Черепнин Л.В. А.Л. Шлёцер и его место в развитии русской исторической науки. // Черепнин Л.В. Отечественные историки XVII XX вв. М., 1984.
  2. Михина Е.М. А.Л. Шлёцер до его приезда в Россию в 1761 г. // История и историки. Историографический ежегодник. 1978. М., 1981.
  3. Михина E.М. К проблеме генезиса немецкого идеалистического историзма: полемика А.-Л. Шлёцера и И.Г.Гердера об "Универсальной истории" // Вопросы историографии всеобщей истории. Томск, 1986.
  4. Джаксон Т.Н. Он подготовил развитие исторической науки XIX века: Август Людвиг Шлёцер // Историки России. XVIII - начало XX века. М., 1996.
  5. Биографии и характеристики (летописцы России): Татищев. Шлёцер. Карамзин. Погодин. Соловьев. Ешевский. Гильфердинг. М., 1997.
  6. Ролль К. А.-Л.Шлёцер и его концепция российской истории // Немцы в России: Проблемы культурного взаимодействия. СПб., 1998.
  7. Милюков П.Н. Главные течения русской исторической мысли. // Милюков П.Н. Очерки по истории исторической мысли. М., 2002.

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5