Август Людвиг Шлёцер: биография историка

Шлёцер убедился, что его знание русского языка будет ничтожно, если он не изучит славянские диалекты, и он

Август Людвиг Шлёцер: биография историка

Информация

История

Другие материалы по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией
С. К. Котельников и

А. П. Протасов, против кандидатуры Шлёцера выступили Г. Миллер

(высказавший опасение, что Шлёцер не останется на службе Российского государства и рано или поздно уедет в Германию, где использует русские материалы с большею прибылью для себя, но не к чести России и без пользы для нее) и Ломоносов.

Правда, Ломоносов еще в мае 1764 г. предлагал подумать о возможности для Шлёцера в какой-нибудь науке при академическом ученом корпусе или при университете быть профессором.

Но, ознакомившись с планами Шлёцера, касающимися разработки им русской истории Ломоносов высказался решительно против предоставления ему такой возможности.

Ломоносов не верил больше в научные данные Шлёцера. Поэтому, когда Шлёцер поставил вопрос предоставлении ему отпуска для поездки в Гёттинген (в 1764 г. он был назначен профессором Гёттингенского университета), Ломоносов обратился по этому поводу в Сенат. Он высказал опасение, что Шлёцер днлавший выписки из российских летописей, опубликует за границей «о России ругательные известия». Выдача Шлёцеру разрешения на отъезд за границу была задержана. Находясь длительное время в неизвестности о своей дальнейшей судьбе, Шлёцер был очень раздражен и резко высказывался о порядке в России. Позднее в своей автобиографии он записал: «Проклятием правительствам и всем их высшим и низшим чиновникам, кто задерживают своих подчиненных замедлением окончательных решении безбожно отнимают у гражданина право Habeas Corpu о из естественнейших прав человека и государства» (Шлецер Общественная и частная жизнь..., с. 237). И Ломоносов и Шлёцер очень тяжело переживали возникший между ними конфликт. Дело доходило до оскорбительных высказывай друг о друге.

Добиваясь разрешения на отъезд за границу, Шлёцер решил использовать свои связи во влиятельных кругах, которые он завязал в время преподавательской деятельности в учебном заведении К. Г. Разумовского.Через всесильного при Екатерине II Г. Н. Теплова Шлёцер Обратился к ней самой. При этом он представил два новых плана своей деятельности. Один предусматривал поездку на Восток, другой занятия древней русской историей.

Путешествие на Восток Шлёцер предполагал использовать для собирания полезных России сведений о торговле. Он подчеркивал при этом, что в его время «торговля сделалась наукой». Кроме того, Шлёцер предлагал, будучи в Риме, «перерыть славянские рукописи Ватикана» в расчете, что «славянская литература много выиграет от этих разысканий».

В план изучения истории России Шлёцер включил: завершение «Русской грамматики», издание этимологического словаря русского и латинского языков, издание в сокращенном виде сочинений В. Н. Татищева, которого он называет отцом русской истории, составление «русской географии» (на немецком и русском языках), написание сокращенной «древней русской истории» (на французском и немецком

языках), перевод на латинский язык летописи Нестора с примечаниями.

 

3. Поездка на родину и возвращение в Россию.

 

Екатерина II одобрила второй план Шлёцера. В январе 1765 г. состоялся указ о назначении Шлёцера ординарным профессором русской истории. С ним был заключен контракт на пять лет. Этим же

указом Шлёцеру разрешалась поездка на три месяца в Германию.

Так Шлёцер оказался слугой «просвещенного абсолютизма» Екатерины Ш Он весьма лестно отзывался о русской императрице, называя ее «великою женою. Шлёцер подчеркивал, что он лично обязан Екатерине, которая, приняв участие в его судьбе, «приобрела себе добровольного, а потому тем более преданного ей раба и для своего государства завоевала патриота, который с радостию бы пожертвовал бы собою для его пользы и славы» (Шлёцер А. Л. Общественная и частная жизнь..., с. 254, 274).

В середине 1765 г. Шлёцер отправился в заграничное путешествие через Любек в Гёттинген. В Петербург он вернулся только в августе 1766 г. В течение своего годичного пребывания вне России Шлёцер регулярно посылал рапорты в Академию наук, а также письма Тауберту и другим лицам, с Академией связанным, сообщая о, выполнении данных ему научных поручений.

Вместе со Шлёцером были направлены за границу для продолжения образования в Гёттингенском университете «студенты академические» В. П. Светов, В. Венедиктов, П. Б. Иноходцев и И. Юдин. Два первых должны были изучать исторические науки, два последних науки физико-математические. Шлёцер подробно информировал Академию наук об устройстве русских студентов в Гёттингене, об их занятиях и успехах. Шлёцер должен был также по поручению Академии наук закупать книги для академической библиотеки. Он производил и розыски рукописных памятников русской истории в иностранных архивных хранилищах и снимал с них копии. Так, в Любеке пробст собора передал ему пакет древних рукописей. Но главной целью заграничной поездки являлись для Шлёцера собственные научные занятия в области древнерусской исторической филологической тематики с использованием замечательных книжных богатств Гёттингена.

Шлёцер убедился, что его знание русского языка будет ничтожно, если он не изучит славянские диалекты, и он принялся за это дело. Филолог X. Бюттнер по просьбе Шлёцера составил для его научных занятий специальную таблицу начертаний славянских букв различных столетий. Результатом исследовательской деятельности Шлёцера в Гёттингене явилось его сочинения о легендарном древнепольском князе Лехе, и лекция в Королевском научном обществе относительно «славянских достопамятностей», «принадлежащих к Российкой истории до Рюрика». Он печатал рецензии на работы по русской и скандинавской истории в «Гётйрингенских научных известиях» и принял участие в составлении труда по всемирной истории, издаваемого Семлером и Гебауэром, в качестве автора статей о России, Польше, Швеции. Древние славяно-скандинавские связи Шлёцер рассматривал с точки зрения норманнского воздействия на славянскую государственность. Шлёцер следил за качеством работы переводчиков русских книг на Юстранные языки так, он подверг критике перевод на английский «Описания земли Камчатской» С. П. Крашенинникова, принадлеащий Джеймсу Гриву (James Grieve) и легший в основу немецкого перевода, сделанного Тобиашом Колером. Шлёцер возмущался тем, что в предисловии Джеймса Грива русский язык назван «варварским». Пребывание Шлёцера в Гётгингене содействовало развитию рус-немецких научных связей. В своих исследовательских занятиях, подборе книг, в работе с русскими студентами Шлёцер прибегал к помощи историка И. Гатерера, филологов X. Бюттнера, X. Гейне, математика А. Крестнера и др.При посредничестве Шлёцера был приглашен в Россию И. Стриттер, составивший корпус византийских источников, относящихся к истории России. Вернувшись осенью 1766 г. в Петербург, Шлёцер продолжил свои занятия русской историей. 29 января 1767 г. он обратился с рапортом к В. Г Орлову, возглавлявшему в то время Академию наук, и изложил ему свои мысли о разработке исторического прошлого России в духе предложений, которые были им сделаны в 1764 г. Шлёцер указывал, что если будет опубликован труд по русской истории, то вследствие ее интереса и своеобразия этот труд непременно должен будет доставить много чести Русскому государству. До тех же пор, пока такая публикация отсутствует, в немецкой, французской, английской, шведской литературе к невыгоде и стыду России распространяются о ней нелепые басни, переходя из книги в книгу.

Разработка русской истории, как считал Шлёцер, должна была начаться с критического издания летописей. Собственные работы Шлёцера в этой области заключались, по его словам, в сличении известных ему летописных списков, в переводе летописного текста на латинский язык (ибо только таким образом его можно сделать доступным иностранцам) и в составлении пояснительных примечаний к летописям на основе материала иностранных источников.

Обращаясь к руководству Академии наук за содействием в его работе Шлёцер просил помочь ему ознакомиться с рукописями, хранящимися в частных библиотеках; предоставить ему в качестве сотрудника, знающего археографию, переводчика Академии наук Семена Башилова, его он мог бы обучить началам исторической критики; организовать выписку из Германии необходимых для научных занятий книг.

  1. Возвращение на родину. Завершающий этап творческого пути.
  2.  

В конце февраля 1767 г. Шлёцер подал Орлову заявление о предоставлении ему возможности снова поехать за границу. Он ссылался при этом на плохое состояние здоровья, не позволяющее ему оставаться в Петербурге. Кроме того, Шлёцер приводил доводы в пользу того, что заграничное путешествие поможет его научным занятиям. Он указывал, что русскую историю нельзя изучать только по русским материалам, не общаясь с иностранными учеными. Необходимы ему были источники и исследования на иностранных языках, которые он разыщет в библиотеках Стокгольма, Упсалы, Гёттингена; там же он встретится со шведскими и немецкими учеными. Шлёцер брал, наконец, на себя обязательства курировать русских студентов в Гёттингене, заботиться о пополнении литературой петербургской академической библиотеки, содействовать распространению за границей правдивых сведений о русской истории и вести борьбу со всякими вымыслами появляющимися в иностранной печати.

На этот раз Шлёцер без затруднений получил разрешение на выезд

за границу, осенью 1767 г. покинул Петербург и направился в Гёттинген. Больше в Россию он уже не вернулся, но сохранил с ней связи

и до конца своей жизни (он умер в 1809 г.) занимался русской

историей.

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 > >>