Август Людвиг Шлёцер: биография историка

Шлёцер убедился, что его знание русского языка будет ничтожно, если он не изучит славянские диалекты, и он

Август Людвиг Шлёцер: биография историка

Информация

История

Другие материалы по предмету

История

Сдать работу со 100% гаранией
де изучал богословие и получил хорошую филологическую подготовку. Из Виттенберга Шлёцер переехал в Гёттинген, где в 17541755 гг. слушал лекции в университете, завоевавшем широкую европейскую известность. Там на него оказал большое влияние выдающийся ученый, специалист в области критики библейских текстов Иоганн Давид Михаэлис. Шлёцер воспринял научные интересы последнего и стал стремиться к поездке на Ближний Восток для изучения древностей (исторических и лингвистических).

Желая заработать деньги для задуманного путешествия, Шлёцер отправился в 1755 г. в Швецию, где пробыл (в Стокгольме и Упсале) до 1758 г., работая в качестве домашнего учителя, конторского служащего, корреспондента гамбургской газеты и т. д. Не прерывал Шлёцер и научной деятельности. Так, в 1758 г. он выпустил (на шведском языке) «Опыт всеобщей истории торговли и мореплавания в древнейшие времена» (в этом труде были рассмотрены материалы, относящиеся к древней Финикии). Шлёцер также издаёт труд «Новейшая история учености в Швеции» и др.

По возвращении в Гёттинген в 17591761 гг. Шлёцер продолжал научную подготовку к путешествию на Восток, изучая историю, языкознание (по его собственным словам, он знал грамматически до пятнадцати языков) , а также естественные науки и медицину.

Планы Шлёцера несколько изменились в связи с тем, что его учитель Михаэлис получил из Петербурга от жившего там историка Миллера просьбу рекомендовать ему кого-либо в качестве домашнего учителя и помощника в обработке собранных материалов по истории. Михаэлис дал рекомендацию Шлёцеру, и тот отпрался в Россию, надеясь уже оттуда осуществить свою мечту о посещении стран Ближнего Востока.

В Петербург Шлёцер приехал в конце 1761 г. Сначала он находился в частной службе у Миллера, но в середине 1762 г. получил официальную должность, будучи утвержден адъюнктом по русской истории при Академии наук. Кроме того, он стал преподавать латинский язык, историю, статистику в частном учебном заведении, открытом графом Г. Разумовским где воспитывались сыновья последнего и некоторые другие юноши привилегированного круга.

 

 

 

 

2.Научная деятельность Шлёцера в России.

 

К моменту прибытия в Россию Шлёцер был уже сложившимся ученым с широким кругозором и большой эрудицией. В самых видных университетских центрах, он прошел хорошую школу в результате общения с наиболее выдающимися в то время

специалистами в области как общественных, так и естественных наук:

ориенталистом Михаэлисом, историками И. Пюттером, И. Ире, статистиком Г. Ахенвалем, филологом X. Бюттнером, ботаником К. Линнеем, астрономом П. Варгентином, медиком И. Редерером и дp.

Во время пребывания в Петербурге предметом научных исследований Шлёцера, упорно изучавшего русский язык, постепенно все в большей мере становится история России. Вопрос о поездке на Восток отодвинулся на второй план. Шлёцер считал, что его прежняя научная деятельность обеспечила ему должную подготовку для работы в области новой специальности.

Составляя план своих занятий, представленный им в Академию

наук Шлёцер представил стройный проект разработки источников русской истории, исходя из достижений западноевропейской текстологии. Он говорит о необходимости троякого рода работ:

1) изучение отечественных памятников; 2) изучение иностранных памятников; 3) использование и тех и других источников для составления свода русской истории.

Понимая под отечественными памятниками прежде всего летописи. Шлёцер указывал, что последние, в свою очередь, нуждаются в обработке в трех направлениях, которые он обозначает терминами: 1) критическое изучение, именно подбор списков, их сличение и выявление «чистого и верного текста»; 2) грамматическое изучение, т. е. прочтение текста и выяснение его смысла; 3) историческое изучение, т. е. сопоставление разных летописей с целью проверки разнородных сведений, в них содержащихся.

Далее Шлёцер поставил вопрос о подборе иностранных источников и их сравнении с русскими, с тем чтобы «точно определить случаи, где туземный летописец заслуживает больше вероятия, нежели иностранный, и наоборот».

Помимо этой большой источниковедческой работы, Шлёцер намеревался написать очерк русской истории от основания государства до пресечения Рюриковой династии по русским хроникам (но без сравнения их с иностранными писателями) с помощью трудов Татищева и Ломоносова.

Наконец Шлёцер выдвинул задачу написания популярных книг («доступных пониманию и неученых по профессии») по истории, географии и статистике. Эти книги были ориентированы на простых людей, и этот проект Шлёцер считал одним из главных.

Все эти предложения были весьма интересны и полезны и должны были содействовать как подъему науки, так и распространению научных знаний в России. В то же время Шлёцер при составлении своего плана вместо того чтобы оценить должным образом опыт и достижения своих предшественников в разработке русской истории, проявил излишнюю самоуверенность и стремление к монополии. Его реплика о намерении использовать труды Ломоносова, которая, как ему казалось, должна была польстить последнему, в действительности выглядела бестактноК плану Шлёцера Ломоносов отнёсся отрицательно. И дело было не только в его уязвленном самолюбии. Расценив самоуверенность Шлёцера как «бесстыдство», он потерял доверие к «молодому иностранцу, и не хотел видеть его автором «истории отечества, своего» ".

Между тем, Шлёцер в качестве образчика своих исследовательских разысканий в области Древнерусской истории представил в Академию наук «Опыт изучения русских древностей в свете известий греческих писателей». В этой работе Шлёцер сопоставил русскую летопись с византийской хроникой Кедрена, сделал ряд небезынтересных наблюдений и пришел к выводу, что в древнерусском языке имеются заимствования из греческого. Рукопись Шлёцера была одобрена академиками Г. Миллером и И. Фишером. Ломоносов же высказался против ее публикации, так как считал, что эта работа доказывает происхождение русского языка от греческого.

Еще больше возражений со стороны Ломоносова вызвала написанная Шлецером «Русская грамматика». Ломоносов настоял на прекращении печатания указанной работы после того как одиннадцать листов его уже были отпечатаны

«Погрешности» Ломоносов справедливо видел в очень натянутых неубедительных сопоставлениях русских и немецких слов, которые приводил Шлёцер, доказывая, что слово «дера» происходит от нередкого «Dieb»(Bоp) или нижнесаксонского «Tiffe» (сука), «князь» «Knecht» (холоп) и т. д.

Шлёцер уловил слабое звено в цепи возражений, предъявленных Ломоносовым. В своей автобиографии он писал по этому поводу: предположим, что мое этимологическое сравнение было неправильно, но вовсе не было смешно и ни мало не позорно как для русского княжеского сословия, так и для высокого немецкого имперского дворянина. Шлёцер был огорчен тем, что замечания Ломоносова возбудили недовольство в русских дворянских кругах.

Оценивая исторически «Русскую грамматику» Шлёцера надо сказать, что она была рассчитана на иностранцев, причем, автор руководствовался очень благородной идеей популяризировать русский язык среди тех, кто с ним незнаком.

Конечно, шлёцеровская грамматика значительно уступала по своим научным достоинствам грамматике, составленной Ломоносовым, выдающимся передовым представителем русской национальной науки, владевшим всем неисчерпаемым богатством и красотами родного для него языка. Для Шлёцера русская речь была речью иностранной, которой он овладел недавно. Поэтому в его «Русской грамматике» были ошибки, справедливо подвергнутые критике Ломоносовым.

Но было в труде Шлёцера и то, что отсутствовало в грамматике Ломоносова, это большой материал из сравнительного языкознания. Шлёцер, изучивший значительное число языков, дал богатое собрание этимологических сближений, явившихся для своего времени совершенной новостью.

Помимо работ в области истории и языкознания, Шлёцер занимался также статистикой, которую рассматривал как историю современности. По договоренности с советником Академии наук И. А. Таубертом, который ему покровительствовал, Шлёцер составил образцы статистических таблиц для учета родившихся, вступивших в брак, умерших и т. д., а также выдвинул проект создания в Петербурге специальной Статистической конторы. Наконец, в статье под названием «Русский патриот» Шлёцер привел данные о детской смертности в России. Эти материалы были представлены Екатерине II. А в 1768 г. на их основе Шлёцер подготовил и опубликовал в Гёттингене книгу «Об обезвреживании оспы в России и о населении России вообще». Эта работа представляла злободневный интерес.

Из историко-публицистических произведений Шлёцера на темы, близкие современности, следует отметить выпущенный им в 1764 г. в Петербурге в двух частях трактат «О избрании королей в Польше», Приуроченный к избирательной кампании в Речи Посполитой, закончившейся провозглашением королем фаворита Екатерины II Станислава Августа Понятовского, трактат этот был созвучен политическим интересам руководящих правительственных кругов России.

С середины 1764 г. Шлёцер стал центром большой общественно политической борьбы, развернувшейся сначала в стенах Академии

наук, а затем вышедшей за ее пределы. Дело началось с вопроса о

назначении Шлёцера ординарным профессором русской истории. В этом

вопросе он нашел поддержку со стороны ряда профессоров Академии,

как русских (С. Я. Румовский), так и иностранных (И. Фишер,

Ф. Эпинус и др.) . Воздержались

Похожие работы

< 1 2 3 4 5 > >>