А.С.Пушкин: краткий очерк жизни и творчества

Одесса, куда Пушкин выехал в первых числах июля 1823 г., встретила его пылью, устрицами, театрами и салонами, сопоставимыми с петербургскими.

А.С.Пушкин: краткий очерк жизни и творчества

Информация

Литература

Другие материалы по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
затронуло значительную часть высшего общества, было не то чтобы неадекватным (и в Петербурге, и в Москве декабристам сочувствовали весьма и весьма немногие), но как-то не вязавшимся с репутацией поэта, которого некоторое время воспринимали как певца свободы, т.е. через призму таких его произведений, как «Вольность». «Кинжал» и некоторых других. Поздней весной 1827 г., когда Пушкин навсегда уехал из Москвы в Петербург, его отношения с Москвой были уже основательно испорчены. Любопытно, что в своем «Путешествии из Москвы в Петербург» (1833-1835) он будет сочувственно писать именно о той ушедшей Москве времен Екатерины, которую осмеял Грибоедов в своей комедии: «Горе от ума» есть уже картина обветшалая, печальный анахронизм. Вы в Москве уже не найдете ни Фамусова, который всякому, ты знаешь, рад и князю Петру Ильичу, и французу из Бордо, и Загорецкому, и Скалозубу, и Чацкому; ни Татьяны Юрьевны, которая Балы дает нельзя богаче // От Рожества и до поста, // А летом праздники на даче. Хлестова в могиле; Репетилов в деревне. Бедная Москва!».

Конец 1820-х начало 1830-х гг. переломная эпоха в жизни Пушкина. В это время ему суждено было испытать на себе переменчивость вкусов читающей публики. Уже «Полтава», экспериментальная вещь, в которой Пушкин предпринял не только опыт полемики с декабристской традицией осмысления Петра I и его реформ, но и попытался синтезировать поэтику романтической поэмы с высоким стилем традиционной оды и эпопеи, не имела успеха. И неуспех этот, как показали дальнейшие события, не был случайностью: Пушкин все меньше умел соответствовать ожиданиям своих читателей. И читателей этих становилось все меньше: последние главы «Евгения Онегина» раскупались с трудом, известность «Повестей Белкина» ограничилась ироническими комментариями журналистов, тираж «Истории пугачевского бунта» вообще не был раскуплен, тираж «Современника» в 1836 г. от номера к номеру неуклонно снижался от 2000 экземпляров до 700, и не было оснований полагать, что, останься Пушкин в живых после дуэли с Дантесом, журнал ждала бы более счастливыя судьба, чем «Литературную газету» Дельвига, которую пришлось закрыть в июне 1831 г. вследствие катастрофического падения читательского интереса.

1828 г. оказался временем переоценки собственной жизни: «И с отвращением читая жизнь мою, // Я трепещу и проклинаю, // И горько жалуюсь, и горько слезы лью, // Но строк печальных не смываю» («Воспоминание»). Эта переоценка была настолько глубокой, что временами повергала Пушкина в отчаянье: «Дар напрасный, дар случайный, // Жизнь, зачем ты мне дана? // Иль зачем судьбою тайной // Ты на казнь осуждена? // Кто меня враждебной властью // Из ничтожества воззвал,// Душу мне наполнил страстью, // Ум сомненьем взволновал?..// Цели нет передо мною:// Сердце пусто, празден ум, // И томит меня тоскою // Однозвучный жизни шум». На эти стихи, как известно, откликнулся митрополит Филарет: «Не напрасно, не случайно // Жизнь от Бога мне дана, // Не без воли Бога тайной // И на казнь осуждена. // Сам я своенравной властью // Зло из темных бездн воззвал, // Сам наполнил душу страстью, // Ум сомненьем взволновал. // Вспомнись мне, забвенный мною! // Просияй сквозь сумрак дум, // И созиждется Тобою // Сердце чисто, светлый ум». Пушкин отвечал, признавая правоту Филарета: «В часы забав иль праздной скуки,// Бывало, лире я моей // Вверял изнеженные звуки // Безумства, лени и страстей.// Но и тогда струны лукавой // Невольно звук я прерывал, // Когда твой голос величавый // Меня внезапно поражал.// Я лил потоки слез нежданных, // И ранам совести моей // Твоих речей благоуханных // Отраден чистый был елей.// И ныне с высоты духовной // Мне руку простираешь ты,// И силой кроткой и любовной // Смиряешь буйные мечты.// Твоим огнем душа палима, // Отвергла мрак земных сует,// И внемлет арфе серафима // В священном ужасе поэт». Во второй половине 1820-х гг. пушкинский романтизм все чаще окрашивается религиозно: уже ода 1826 г. «Пророк», ориентированная на Книгу Исайи, от начала и до конца строится на церковнославянском языковом материале; в дальнейшем библеизмы и библейские сюжеты все чаще проникают в самые разные произведения Пушкина от «Медного Всадника» и «Анджело» до стихотворений «Мирская власть» и «Отцы пустынники и жены непорочны...».

В 1829 г. Пушкин предпринимает попытку изменить свою жизнь: испытывая судьбу, он отправляется в путешествие на Кавказ, не имея ни разрешения властей, ни продуманного плана. Он не просто путешествует, он по крайней мере однажды участвует в боевых действиях 14 июня 1829 г., ухватив пику одного из убитых казаков, Пушкин, в гражданском платье, в цилиндре на голове, но одушевленный отвагой устремился против неприятельских всадников. Погибнуть тогда ему было не суждено и он вернулся, привезя из поездки дневник, на основе которого позднее напишет «Путешествие в Арзрум» и наброски так и оставшейся незавершенной поэмы «Тазит», замысел которой сформировался в контексте размышлений о христианском миссионерстве на Кавказе и милосердии как основе христианства.

Конец 1820-х годов начало пушкинской прозы. Первый значительный опыт, роман «Арап Петра Великого», остался незаконченным. «Повести Белкина» стали попыткой пересмотра всей традиции новой русской прозы. Если ранее и Карамзин, и Жуковский, и Бестужев-Марлинский стремились (пусть и в разной степени) поэтизировать прозу, насыщая повествование перифразами, иносказаниями, почерпнутыми из лирики метафорами и сравнениями, то Пушкин стремился к максимально последовательному разграничению поэтического и прозаического стилей, в пределах последнего стремясь к лаконизму и простоте выражения. Существенно и другое: под пером Пушкина русская проза насыщалась новыми жанровыми ассоциациями и, например, бытовой, исторический и литературный анекдот входил в нее вместе с элементами традиционных новеллы и романа.

Пребывание Пушкина в Петербурге, откуда до конца жизни он выезжал лишь несколько раз, было отмечено драматической литературной борьбой, которая велась, по меньшей мере, на два фронта, и имела принципиальный смысл. С одной стороны, это была борьба с таким ярким представителем демократической (а вместе с тем и официальной) журналистики, каким был один из друзей Рылеева в прошлом и нынешний тайный корреспондент III отделения и издатель влиятельной газеты «Северная пчела» Фаддей Булгарин. Пытаясь скомпрометировать «литературных аристократов», он напоминал благодарным читателям о том, что африканский прадед Пушкина был некогда выкуплен за бутылку рому, распространял сведения о заискивании Пушкина перед сильными мира сего, а заодно печатал беспристрастные разборы пушкинских произведений и в разборах этих с сожалением констатировал «совершенное падение» дарования некогда первого поэта России. Пушкин отвечал Булгарину сатирическими стихами и памфлетами, но ответы эти ничего не изменили: публика восхищалась фантастически бездарными историческими романами Булгарина и уже потому принимала его сторону. Пушкин же, прекрасно отдавая себе отчет в последствиях, не уставал дразнить своих демократически настроенных читателей: в 1830 г. он пишет обращенное к князю Н.Б. Юсупову послание «Вельможе», в котором бегло набрасывает идеальный образ аристократической культуры предреволюционной Европы. В этих стихах современники захотели увидеть не оппозицию революции и демократическому движению, а желание льстить сильным мира. Конечно, Пушкин не пытался опровергать это мнение. Осенью 1831 г. оно, между тем, упрочилось еще более, после выступления Пушкина с одой «Клеветникам России»; резко осудили эти стихи Вяземский и Н.И.Тургенев; в московском обществе, кажется, только Чаадаев и Д. Давыдов открыто выступили на стороне Пушкина. Толки об «искательстве» Пушкина обобщит знавший его в Москве и в Петербурге в 1826-1829 гг. польский поэт Адам Мицкевич. В приложении к третьей части его поэмы «Дзяды» (1832) Пушкин найдет стихотворения «Памятник Петру Великому» и «Русским друзьям»; в первом из них Мицкевич припишет Пушкину либеральный монолог с пророчеством о крушении тирании, а во втором выскажет несколько резкостей о его моральной деградации и политическом ренегатстве: «<...> службой, орденом обесчещен, // Душу свободную навеки продал на милость царю // И сегодня на порогах его бьет поклоны. // Может, платным языком триумф его славит // И радуется страданиям своих друзей, // Может, в отечестве моем истекает моею кровью // И перед царем, как заслугами, хвалится проклятьем». Книгу Мицкевича Пушкину привез из-за границы С.А.Соболевский, давний приятель обоих поэтов, и, видимо, для того, чтобы сделать пилюлю еще более горькой, на титульном листе написал: «А.С.Пушкину, за прилежание, успехи и благонравие». Пушкин отвечал Мицкевичу в стихотворении «Он между нами жил...».

Но именно в 1830-е годы, когда литературная репутация Пушкина приметно упадала, он создает свои главные вещи.

Осень 1830 г. Пушкин проводит в родовом имении селе Болдино Лукояновского уезда Нижегородской губернии. В это время завершен основной текст «Евгения Онегина», написаны «Повести Белкина», «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Пир во время чумы», «Дон Жуан», «Сказка о попе и о работнике его Балде», «История села Горюхина», «Домик в Коломне», около тридцати лирических стихотворений.

Через три года поездка на Урал и вторая «болдинская осень»: «Медный Всадник», «Анджело», «Пиковая Дама», «История пугачевского бунта», «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях&#

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 5 6 > >>