Илья Федорович Тимковский и его «Опытный способ к философическому познанию российского языка»

Поэтому на фоне интереса к «всеобщей грамматике» весьма оригинальны и познавательны рассуждения И. Ф. Тимковского в другой области. Ученый одним

Илья Федорович Тимковский и его «Опытный способ к философическому познанию российского языка»

Статья

Русский язык культура речи

Другие статьи по предмету

Русский язык культура речи

Сдать работу со 100% гаранией
имковского» (с. 191)[vii].

Научная и общественная деятельность И. Ф. Тимковского-ученого, преданного и последовательного строителя народного образования, была отмечена степенью доктора utrisque juris (1805 г.) Московского университета. А в 1809 г. Геттингенское научное общество избрало его в свой состав.

В 1812 г., во время Отечественной войны с Наполеоном, И. Ф. Тимковский активно участвовал в организации народного ополчения. «Тогда же мы в Глухове, рассказал он об этом в своих исторических записках, положили свой совет, на случай входа войск неприятеля, всем владельцам, не отставая от своих имений, ради устройства и целости в них, собраться в городе, как для общей безопасности, так и для связных действий»[viii]. И хотя неприятель так и не дошел до малороссийской глубинки, вся округа находилась в предчувствии большой тревоги, все ожидали последних известий: «Кутузов, пишет он далее, держался пословицы: стели неприятелю золотой мост. Мы о бегущих получали карикатуры. Сами перешли на содержание своего ополчения и разные поставки для войск» (там же, с. 130).

Уйдя в отставку с должности ординарного профессора Харьковского университета, И. Ф. Тимковский с 1815 г. занимал пост выборного судьи в г. Глухове, а с 1825 г. посвятил себя полностью работе в Новгород-Северской мужской гимназии, где он был директором. Из ее стен в разные годы вышли такие известные педагоги и ученые, как К. Д. Ушинский и М. А. Максимович.

Окончательно он вышел в отставку в 1838 г. и поселился в своем имении Турхановка (в Черниговской губ.), где занимался в основном устройством семьи, написанием своих воспоминаний, а также сельским хозяйством. В одном из московских журналов 1850-х гг. даже вышла научная публикация ученого по проблемам пчеловодства. Там же, в родовом поместье, 15 февраля 1853 г. он и скончался.

Лингвистические познания И. Ф. Тимковского были довольно широки и прогрессивны для того времени, а созданный им один из первых учебников по русскому языку дает, кроме того, и хорошее представление об уровне образованности педагога, его методике, объеме и содержании предмета. Самым известным его трудом в этой области стала книга «Опытный способ к философическому познанию российского языка, сочиненный Ильею Тимковским» (Харьков, 1811). Пособие написано в традиции «всеобщей грамматики», т. е. внешне напоминает переводные западноевропейские образцы, но содержит и ряд специфически русских мотивов, особенно это заметно, когда автор описывает историю отечественного языка. Книга открывается сообщением о том, что она содержит, с перечнем глав: «Правила всеобщей грамматики, изъясняя употребление российского слова, приводят к познанию его состава, свойства и силы. Рассудительные о сем исследования открывают постепенную связь предметов, которая содержит в себе:

I. Грамматический разбор частей речи и смысла выражений.

II. Окончания производных слов с их знаменованием.

III. Сложение слов с изъяснением означения сложных.

IV. Произведение слов, находящихся в речи, для примера взятой, и употребление тех же слов в других выражениях.

V. Связь и определение понятий для составления мысли.

VI. Определение и связь мыслей.

VII. Порядок слов и звуки в выражениях.

VIII. Древности языка славено-российского и отношения его к другим языкам.

IX. Начальное руководство к ясному понятию чужих и сообщению своих мыслей» (С. 34).

Интересно рассмотреть некоторые грамматические «миниатюры» И. Ф. Тимковского. Как увидим, в них немало современных нам терминов, а объяснение и обоснование часто свидетельствуют о том, что корнеслов современной грамматической мысли не претерпел значительных изменений, только «оброс» новыми книжными терминами. Так, в первой главе автор начинает грамматический разбор следующим образом: «Показание начала слов, выражение составляющих, и какие они суть части речи» (С. 9). Вот как он определяет «грамматический смысл выражения»:

«1. Делается начальное изъяснение о подлежащем и сказуемом, с краткими примерами.

2. Указывается коренное в речи слово, яко подлежащее, и коренной глагол, содержащий сказуемое.

3. Означаются слова, зависящие от подлежащего и от глагола и управляемые ими, с изъяснением сих управлений.

4. При каждом таковом сове делается вопрос: довольно ли было бы для смысла, есть ли бы сего слова не было в речи? <…>» (с. 10).

По мнению ученого, «предварительный разбор грамматического смысла облегчает познание о свойствах частей речи, находящихся в выражении, и должен купно истребить недоумения при словах, которые из одинаковых букв состоят, но разные имеют знаменования» (там же). И. Ф. Тимковский отмечает известные «грамматические свойства» частей речи: род, число, падеж, степени сравнения, залог, спряжение, наклонение, время, число, лицо и род глаголов и др., а также различает «однократное, учащательное и неопределенное знаменование глаголов» (с. 9), что в то время было камнем преткновения в разработке теории видов русского глагола, и делает это раньше А. В. Болдырева[ix].

Любопытны наблюдения ученого над «окончаниями», т. е. словообразовательными суффиксами производных слов (глава II). Он отмечает и наиболее перспективные модели, и указывает на искусственные, предостерегая от чрезмерного увлечения в изобретении новых слов. Показателен такой пример: «Окончания имен женского рода, производных от прилагательных, на есть, исть, ость, ливость, тельность и от причастия мый на мость, означающие пребывающее качество, способность либо производить от себя, либо принимать на себя действие. Удобство словопроизведения на ость и мость великую приносит пользу в изобретении слов по предметам наук, искусств и общего употребления; однако служит нередко поводом к излишнему и неправильному принятию таких слов, наприм<ер>: полезность, бесподобность, ходячесть, которые не только употреблением запрещаются, и лучше словам других окончаний или иными оборотами речи заменены быть могут, но иные и самому смыслу коренных своих существительных или прилагательных и простых или с предлогами сложных глаголов противны являются. И для того великой требуется осторожности в сем словопроизведении» (с. 17).

Кстати, именно на перспективность словопроизводства с отвлеченными суффиксами обратил внимание в свое время акад. В. В. Виноградов, ссылаясь при этом на опыт И. Ф. Тимковского и как бы продолжая его мысль: «Семантика имен на ость во многом зависит от того, употребляются ли они «абсолютивно» или в сочетании с родительным падежом существительного, качество и внутреннее свойство которого они выражают (например, решительность и решительность отказа; сухость и сухость почвы и т. п.)» (Виноградов В. В. Указ. соч. С. 113).

И. Ф. Тимковский дает характеристику свойствам частей речи. Например, он различает однократные глаголы (глава III), «которые имеют особые свои учащательные, и которые взаимно с ними друг друга дополняют, как то: быть, бывать, идти, ходить, весть, водить, несть, носить» (с. 20).

Как уже было замечено, особое внимание уделяется синтаксису, или, как пишет автор, «связи и определению понятий для составления мысли». И это не случайно: грамматические опыты начала XIX века еще находились под сильным влиянием философии языка, которая немыслима без логического анализа; он часто не был системен и носил абстрактный характер. Здесь важное место занимают смысловые отношения слов, «связи мыслей». Таковы во многом труды И. Рижского, Н. Язвицкого, Л. Якоба, опубликованные почти одновременно с учебником И. Ф. Тимковского. Разбирая книгу последнего, акад. В. В. Виноградов замечает: «Так в изложение системы русского синтаксиса все глубже и глубже проникают логические понятия, связанные с учением о суждении-предложении и о членах предложения, и занимают здесь центральное, исключительное положение»[x].

В V главе И. Ф. Тимковский так определяет главные члены предложения: «Мысль, содержа в себе положение или отрицание, требование, вопрос или восклицание, составляется из связи подлежащего и сказуемого.

a). Подлежащим может быть всякая часть речи, которая наименована или воззвана, став предметом выражаемой мысли.

b). В сказуемом должен быть глагол, изображающий бытие, состояние или действие подлежащего либо отрицание бытия, состояния или действия его. Глагол соединяет с подлежащим и другие части речи, в сказуемом поставляемые.

c). Всякое подлежащее требует сказуемого и всякое сказуемое требует подлежащего. <…>» (с. 27).

Стоит, однако, заметить, что изначальные грамматические установки И. Ф. Тимковского, во многом опережающие его время, все же испытали на себе некоторую непоследовательность, идущую, как можно предполагать, и не столько от него, а скорее от неразработанности самих научных основ ряда принципиальных вопросов языкознания, а особенно грамматики. Возвращаясь к только что процитированному фрагменту (о подлежащем), мы обратили внимание на примеры, приводимые автором в качестве иллюстрации выдвинутого тезиса. Он предлагает следующую «градацию» подлежащих по «семантическому» признаку:

«1. Земля, вода, воздух, теплота, жизнь.

2. Пространство, вид, место, движение, время.

3. Вес, число, мера, член, часть.

4. Песок, камень, металл, ископаемые.

5. Трава, роза, дуб, лес, растение.

6. Пчела, орел, кит, лев, зверь, человек, животные» <…> (с. 69). Но тут же помещает и такие части речи, ставшие, по его мнению, «предметом выражаемой мысли», как:

«13. Твердь, жидок, свет, бел, скор.

14. Доброй, строгой, искусный, славный.

15. Двадесятый, я, оный, <…> творящий.

16. Вчера, до но, ах!» (

Похожие работы

< 1 2 3 4 > >>