А.П Чехов и Украина

Под непосредственным воздействием Франко очень влиятельный в ту пору львовский журнал «Літературно - науковий Вісник» систематически печатал переводы великого русского

А.П Чехов и Украина

Информация

Литература

Другие материалы по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
на Луке. Такое мнение высказал брат писателя М. П. Чехов: «...Жизнь на Украине почему-то не давала ему столько тем, как в предшествующие годы в Бабкино».

Затем ту же мысль повторил И. А. Бунин: «И странно, как много дали его произведений подмосковные места, так ничего не дал Псел, где он прожил два лета 88, 89, хотя восторгался этими местами выше меры, но в литературе они не отразились».

Обратим все же внимание на те годы, которые упоминает Бунин: 1888, 1889... Это ведь не случайные даты в творческой биографии Чехова. Совершенно справедливо на это в свое время обратил внимание М. А. Левченко: «Два лета, проведенные на Украине, сыграли важную роль в том переломном периоде жизни и творчества писателя, которые приходятся именно на эти годы».

Действительно, есть основания полагать, что пребывание Чехова на Украине дало ему не просто новые впечатления (в смысле расширения кругозора), но заставило задуматься над большими и важными проблемами. Так случилось, что поездка на Украину, задуманная прежде всего ради летнего отдыха, во многом помогла писателю укрепиться на новых позициях, начать новый этап в творчестве. Что же могло так воздействовать на Чехова? Знакомство с семейством Линтваревых, о чем речь уже шла, но не только это.

Не менее важными оказались для Чехова и другие встречи: с простыми людьми, украинскими крестьянами. «А какие разговоры! писал Чехов брату Ивану Павловичу. Их передать нельзя, надо послушать!» (10 мая 1888 г.), И несколько позже Суворину коротко, но многозначительно: «Разговоры бывают интересные».

«Все, что я видел и слышал, писал Чехов 21 июня 1888 г. Лейкину, так ново, хорошо и здорово, что во всю дорогу меня не оставляла обворожительная мысль забросить литературу, которая мне опостылела, засесть в каком-нибудь селе на берегу Пела и заняться медициной».

Стоит обратить внимание на два обстоятельства: во-первых, на подчеркиваемую Чеховым новизну впечатлений, а во-вторых, на недовольство профессией литератора. Может быть, повышенная требовательность к себе, к литературе (а отсюда и недовольство) вызвана как раз тем новым, что открылось писателю летом 1888 г.? В этом смысле пребывание на Украине оказалось важным не для одного Чехова. Гостил у него на Луке писатель К. С. Баранцевич. По возвращении в Петербург он писал Чехову (9 июля 1888 г.), пораженный разительным контрастом, который теперь открылся ему: «Какая насмешка! Город чиновников, биржевиков, литераторов и прохвостов, оторванный от России, замкнутый в свои узкие, специальные интересы, каким он мне показался приниженным, мелким...».

Это не случайные слова, вырвавшиеся, как говорится, «под настроение». Вот мнение самого Чехова, высказанное до получения письма Баранцевича, 28 июня 1888 г.: «Под влиянием простора и встреч с людьми, которые в большинстве оказываются превосходными людьми, все петербургские тенденции становятся необыкновенно куцыми и бледными». И далее Чехов добавляет, что тот, кто в Петербурге близко к сердцу принимал лишь интересы узкого литературного круга, здесь, «ознакомившись с простором и людьми, заявляет громогласно: «Нет, не то мы пишем, что нужно!»

Важнейший смысл этого признания Чехова несомненен. Здесь явно слышится отзвук тех новых идей и настроений, которые чем дальше, тем все увереннее и последовательнее будут проявляться в творчестве писателя. Вот что дала Чехову Украина. И не так уж существенно количество произведений, прямо написанных на украинском материале. Это легко проиллюстрировать на примере повести «Скучная история» (1889), значение которой в творчестве Чехова общеизвестно. Здесь появляется новый мотив: тоска по «общей идее», убеждение, что, как писал Чехов, «осмысленная жизнь без определенного мировоззрения не жизнь, а тягость, ужас». Действие повести в основном происходит в Москве. Но в высшей степени знаменательно, что при первой публикации повести в журнале «Северный вестник» после подписи автора стояла помета: «Село Лука, Сумск. уезд, 1889». Чехов не так уж часто специально оговаривал место создания своих произведений. Однако в данном случае он посчитал такую информацию необходимой.

Разумеется, не нужно абсолютизировать факты. Не стоит, конечно, делить творчество Чехова на периоды до поездки на Украину и после поездки... Но ведь факт остается фактом: к концу 1880-х годов в творчестве писателя происходят существенные перемены. Он перестает сотрудничать в юмористических журналах; его «Степь» (опубликованная весною 1888 г.} восторженно встречена подлинными ценителями литературы. Затем Чехов печатает «Именины», «Припадок», «Княгиню», «Скучную историю» произведения, утвердившие его в ряду самых крупных русских писателей. Есть основания говорить о начале нового этапа творчества. И среди многих причин, обусловивших этот этап, нельзя забывать о тех новых жизненных впечатлениях, которые дали Чехову его украинские путешествия 1888 и 1889 годов.

Пребывание на Украине усилило и укрепило новые тенденции, которые уже появились у Чехова к тому времени.

Вот первый, по существу, отклик на пребывание у Линтраревых: рассказ «Именины». Это своего рода программное произведение тех лет (рассказ написан в 1888 г). Чехов теперь стремится дать читателям более четкое представление о своей позиции, в письме к Плещееву (10 или 11 октября 1888 г.) он настойчиво спрашивает: «Неужели и в последнем рассказе не видно «направления»? Вы как-то говорили мне, что в моих рассказах отсутствует протестующий элемент, что в них нет симпатий и антипатий... Но разве в рассказе от начала до конца я не протестую против лжи? Разве это не направление?»

Правда, исследователи обычно относят этот рассказ к числу произведений, которые написаны под явным влиянием Л, Н. Толстого. Однако стремление А.П.Чехова наметить некую положительную программу (хотя бы и морально-этического плана прежде всего) не случайно становится доминирующим как раз с 1888 г.

Впоследствии Чехов многое переделал в рассказе «Именины». При первой публикации там были страницы, вызвавшие серьезные замечания А. Н. Плещеева. И хотя сначала Чехов с этими замечаниями не согласился, в дальнейшем он все же исправил текст. Одно изменение особенно знаменательно. В журнальном варианте рассказа был некий персонаж (даже без имени), которому Чехов придал черты украинофила. Плещеев специально остановился на этом эпизоде: «...в Вашем рассказе Вы смеетесь над украинофилом, «желающим освободить Малороссию от русского ига». ...Украинофила в особенности я бы выбросил. ...Мне кажется, что Вы, изображая этого украинофила, имели перед собой Павла Линтварева».

Понятно, что в данном случае Чехов имел в виду совершенно определенный тип людей, с которыми ему также приходилось встречаться на Украине тип буржуазного националиста. Вот почему он самым решительным образом возражал против отождествления этого персонажа с кем-либо из семьи Линтваревых: «Я не имел в виду Павла Линтварева. ...Павел Михайлович умный, скромный и про себя думающий парень, никому не навязывающий своих мыслей. Украинофильство Линтваревых это любовь к теплу, к костюму, к языку, к родной земле! Оно симпатично и трогательно. Я же имел в виду тех глубокомысленных идиотов, которые бранят Гоголя за то, что он писал не по-хохлацки, которые, будучи деревянными, бездарными и бледными бездельниками, ничего не имея ни в голове, ни в сердце, тем не менее стараются казаться выше среднего уровня и играть роль, для чего и нацепляют на свои лбы ярлыки».

Эти слова Чехова свидетельствуют о его проницательности: он не смешивал подлинной любви к родине с теми националистическими тенденциями, которые ничего общего не имели с высокими и благородными чувствами украинской демократической интеллигенции. И все-таки Чехов в последующих публикациях исключил из рассказа строки об украинофиле, очевидно, чтобы не подавать никакого повода к кривотолкам и чтобы хотя бы невольно не бросить тень на ставшую ему близкой семью его новых знакомых.

О том, что в творчестве Чехова в 1888 г. происходили существенные перемены, свидетельствует также его автохарактеристика следующего (по времени написания) рассказа «Княгиня». 18 ноября 1888 г. Чехов писал Суворину: «...Хочу я в этом сезоне писать рассказы в протестующем тоне надо поучиться». Показательно, что у Чехова возникает стремление к новой тональности именно в этом сезоне. Иными словами, мы снова имеем возможность говорить теперь уже с ссылкой на мнение самого писателя об особом значении для его творчества лета 1888 г. И действительно, начиная с этого сезона, протестующее начало укрепляется в творчестве Чехова и, пожалуй, наиболее отчетливо проявляется в рассказе «Человек в футляре» (1898).

Известно, что в этом рассказе явно отразились воспоминания Чехова о пребывании на Сумщине.

Уже давно отмечено, что в «Человеке в футляре» образы учителя Коваленко и его сестры Вареньки прямо противопоставлены хмурой, зловещей фигуре учителя греческого языка Беликова. Тут многое знаменательно: и контрастное сопоставление портретов, и манер поведения, и языка. Не случайно, разумеется, Чехов придает речи Коваленко, когда он возмущается Беликовым, ярко выраженный украинский колорит, резко противостоящий обесцвеченным фразам древнегреческого (мертвого) языка. Коваленко же дал Беликову прозвище «Глитай або ж паук». Не менее интересен в рассказе яркий, колоритный образ Вареньки, также созванный в контрастном сопоставлении с унылым, каким-то серым и однообразным Беликовым. Здесь был очень удачно воссоздан национальный характер, прямо связанный с давними воспоминаниями Чехова. Несомненно, что писатель наделил Вареньку некоторыми чертами, присущими

Похожие работы

< 1 2 3 4 > >>