А.А. Фет. «Шепот, робкое дыханье…»: стихотворение в восприятии современников

Ситуацию точно оценил противник радикальной литературы Ф.М. Достоевский в статье "Г-бов и вопрос об искусстве", 1861), согласившийся, что появление стихотворения

А.А. Фет. «Шепот, робкое дыханье…»: стихотворение в восприятии современников

Статья

Литература

Другие статьи по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
зывных предложений, а как последовательность ряда самостоятельных назывных. Фетовская чувственность, страстность под пером "пересмешника" превратились в неприличную своей натуралистичностью, "полупорнографическую сценку". Слияние мира влюбленных и природы оказалось полностью утраченным. Слово "поцалуй" в простонародном его произношении у Добролюбова противостоит фетовскому поэтизму архаизму "лобзания".

Спустя три года это же стихотворение подверглось атаке со стороны другого литератора радикального лагеря - Д.Д. Минаева (1863). "Шепот, робкое дыханье…" было спародировано им в четвертом и пятом стихотворениях из цикла "Лирические песни с гражданским отливом (посвящ<ается> А. Фету)":

Холод, грязные селенья,

Лужи и туман,

Крепостное разрушенье,

Говор поселян.

От дворовых нет поклона,

Шапки набекрень,

И работника Семена

Плутовство и лень.

На полях чужие гуси,

Дерзость гусенят, -

Посрамленье, гибель Руси,

И разврат, разврат!..

Солнце спряталось в тумане.

Там, в тиши долин,

Сладко спят мои крестьяне

Я не сплю один.

Летний вечер догорает,

В избах огоньки,

Майский воздух холодает

Спите, мужички!

Этой ночью благовонной,

Не смыкая глаз,

Я придумал штраф законный

Наложить на вас.

Если вдруг чужое стадо

Забредет ко мне,

Штраф платить вам будет надо…

Спите в тишине!

Если в поле встречу гуся,

То (и буду прав)

Я к закону обращуся

И возьму с вас штраф;

Буду с каждой я коровы

Брать четвертаки,

Чтоб стеречь свое добро вы

Стали, мужички…

Минаевские пародии сложнее добролюбовской. Если Н.А. Добролюбов высмеивал эстетизацию эротического и "бессодержательность" Фета-лирика, то Д.Д. Минаев обрушился на Фета консервативного публициста автора "Заметок о вольнонаемном труде" (1862) и очерков "Из деревни" (1863, 1864, 1868, 1871).

Семен нерадивый работник в хозяйстве Фета, на которого жаловались другие вольнонаемные рабочие; он прогуливал рабочие дни и вернул взятый у Фета и не отработанный задаток только под давлением мирового посредника (очерки "Из деревни", 1863. Фет А.А. Жизнь Степановки, или Лирическое хозяйство / Вступ. ст., подг. текста и коммент. В.А. Кошелева и С.В. Смирнова. М., 2001. С. 133-134). Здесь же глава IV "Гуси с гусенятами", в которой рассказывается о шести гусынях с "вереницей гусенят", забравшихся в фетовские посевы молодой пшеницы и попортивших зеленя; гусята эти принадлежали хозяевам местных постоялых дворов. Фет велел арестовать птиц и запросил у хозяев штраф, удовольствовавшись деньгами только за взрослых гусынь и ограничившись 10 копейками за одну гусыню вместо положенных двадцати; в конце концов он принял вместо денег шестьдесят яиц (Там же. С.. 140-142).

Размышления Фета о работнике Семене и об эпизоде с потравившими фетовские посевы гусями вызвали также гневный отклик М.Е. Салтыкова-Щедрина в обзоре из цикла "Наша общественная жизнь", резкий отзыв Д.И. Писарева. Злосчастные гуси и работник Семен поминались Д.Д. Минаевым и в других пародиях цикла.

Фетовские очерки были восприняты значительной частью русского образованного общества как сочинения замшелого ретрограда. На автора посыпались обвинения в крепостничестве. В частности, об этом писал в очерках "Наша общественная жизнь" М.Е. Салтыков-Щедрин, язвительно заметивший о Фете поэте и публицисте: "<…> На досуге он отчасти пишет романсы, отчасти человеконенавистничает, сперва напишет романс, потом почеловеконенавистничает, потом опять напишет романс и опять почеловеконенавистничает".

Сходным образом аттестовал публицистику автора "Шепота, робкого дыханья…" другой радикально настроенный литератор - Д.И. Писарев в 1864 г.: "<…> поэт может быть искренним или в полном величии разумного миросозерцания, или в полной ограниченности мыслей, знаний, чувств и стремлений. В первом случае он Шекспир, Дант, Байрон, Гете, Гейне. Во втором случае он г. Фет. В первом случае он носит в себе думы и печали всего современного мира. Во втором он поет тоненькою фистулою о душистых локонах и еще более трогательным голосом жалуется печатно на работника Семена <…> Работник Семен лицо замечательное. Он непременно войдет в историю русской литературы, потому что ему назначено было провидением показать нам обратную сторону медали в самом яром представителе томной лирики. Благодаря работнику Семену мы увидели в нежном поэте, порхающем с цветка на цветок, расчетливого хозяина, солидного bourgeois (буржуа. А. Р.) и мелкого человека. Тогда мы задумались над этим фактом и быстро убедились в том, что тут нет ничего случайного. Такова должна быть непременно изнанка каждого поэта, воспевающего "шопот, робкое дыханье, трели соловья"".

Обвинение и издевательские замечания по поводу малосодержательности и слабо развитого сознания в поэзии Фета были в радикально-демократической критике постоянными; так, Д.И. Писарев упоминал "беспредметном и бесцельном ворковании" поэта и замечал о Фете и еще двух поэтах Л.А. Мее и Я.П. Полонском: "кому охота вооружаться терпеньем и микроскопом, чтобы через несколько десятков стихотворений следить за тем, каким манером любят свою возлюбленную г. Фет, или г. Мей, или г. Полонский?"

Престарелый поэт-"обличитель" П..В. Шумахер в сатирических стихах на празднование юбилея фетовской поэтической деятельности припомнил, хотя и неточно: "У Максима отнял гуся". О злополучных гусях либеральная и радикальная пресса помнили долго. Как вспоминает литератор П.П. Перцов, без напоминания о них "не обходились некрологи великого лирика иногда даже в видных органах" (Перцов 1933 Перцов П.П. Литературные воспоминания. 1890-1902 гг. / Предисловие Б.Ф. Поршнева. М.; Л., 1933. С. 107).

Оценка Фета как крепостника и жестокосердого хозяина, отбирающего последние трудовые гроши у несчастных крестьян-тружеников, не имела ничего общего с действительностью: Фет отстаивал значение именно вольнонаемного труда, он пользовался трудом наемных рабочих, а не крепостных, о чем и написал в очерках. Владельцами гусят были состоятельные хозяева постоялых дворов, а отнюдь не истомленные полунищие хлебопашцы; писатель не самоуправствовал в отношении работников, а преследовал недобросовестность, лень и обман со стороны таких, как пресловутый Семен, причем часто безуспешно.

%20%d0%bd%d0%b8%20%d0%b2%20%d0%bc%d0%b0%d0%bb%d0%be%d0%b9%20%d0%bc%d0%b5%d1%80%d0%b5%20%d0%bd%d0%b5%20%d1%81%d0%b2%d0%b8%d0%b4%d0%b5%d1%82%d0%b5%d0%bb%d1%8c%d1%81%d1%82%d0%b2%d1%83%d0%b5%d1%82%20%d0%be%20%d0%b3%d1%80%d1%83%d1%81%d1%82%d0%b8%20%d0%bf%d0%be%20%d1%83%d1%88%d0%b5%d0%b4%d1%88%d0%b5%d0%b9%20%d0%ba%d1%80%d0%b5%d0%bf%d0%be%d1%81%d1%82%d0%bd%d0%b8%d1%87%d0%b5%d1%81%d0%ba%d0%be%d0%b9%20%d1%8d%d0%bf%d0%be%d1%85%d0%b5"%20(%d0%a0%d0%be%d0%b7%d0%b5%d0%bd%d0%b1%d0%bb%d1%8e%d0%bc%20%d0%9b.%d0%9c.%20%d0%90.%d0%90.%20%d0%a4%d0%b5%d1%82%20%d0%b8%20%d1%8d%d1%81%d1%82%d0%b5%d1%82%d0%b8%d0%ba%d0%b0%20"%d1%87%d0%b8%d1%81%d1%82%d0%be%d0%b3%d0%be%20%d0%b8%d1%81%d0%ba%d1%83%d1%81%d1%81%d1%82%d0%b2%d0%b0"%20//%20%d0%92%d0%be%d0%bf%d1%80%d0%be%d1%81%d1%8b%20%d0%bb%d0%b8%d1%82%d0%b5%d1%80%d0%b0%d1%82%d1%83%d1%80%d1%8b.%202003.%20%e2%84%96%202.%20%d0%a6%d0%b8%d1%82%d0%b8%d1%80%d1%83%d0%b5%d1%82%d1%81%d1%8f%20%d0%bf%d0%be%20%d1%8d%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%82%d1%80%d0%be%d0%bd%d0%bd%d0%be%d0%b9%20%d0%b2%d0%b5%d1%80%d1%81%d0%b8%d0%b8:%20http://magazines.russ.ru/voplit/2003/2/ros.html).">Как точно заметила Л.М. Розенблюм, "публицистика Фета <…> ни в малой мере не свидетельствует о грусти по ушедшей крепостнической эпохе" (Розенблюм Л.М. А.А. Фет и эстетика "чистого искусства" // Вопросы литературы. 2003. № 2. Цитируется по электронной версии: http://magazines.russ.ru/voplit/2003/2/ros.html).

Однако можно говорить о другом о настороженном отношении Фета к последствиям отмены крепостного права (в чем он солидарен с графом Л.Н. Толстым автором "Анны Карениной"); что же касается идейных взглядов Фета, то они на протяжении пореформенного периода становились все более и более консервативными (среди поздних примеров письмо К.Н. Леонтьеву от 22 июля 1891 г. с поддержкой идее о памятнике ультраконсервативному публицисту М.Н. Каткову и резкой оценкой "змеиного шипения мнимых либералов" (Письма А.А. Фета С.А. Петровскому и К.Н. Леонтьеву / Подг. текста, публикация, вступ. заметка и примеч. В.Н. Абросимовой // Philologica. 1996. Т. 3. № 5/7. Электронная версия: http://www.rub.ru.philologica. С. 297).

"Певец соловьев и роз" и землевладелец и коннозаводчик: два лика Фета в оценке литераторов

Новый род занятий, очерки и даже облик Фета, воспринимавшегося прежде как лирический поэт, витающий в мире прекрасного и чуждый меркантильным расчетам, воспринимались недоуменно и вызвали отторжение или изумление. И.С. Тургенев писал Я.П. Полонскому 21 мая 1861 г.: "Он теперь сделался агрономом хозяином до отчаянности, отпустил бороду до чресл с какими-то волосяными вихрами за и под ушами о литературе слышать не хочет и журналы ругает с энтузиазмом". Сам же Фет с гордостью писал бывшему однополчанину К.Ф. Ревелиоти: "…я был бедняком, офицером, полковым адъютантом, а теперь, слава богу, Орловский, Курский и Воронежский помещик, коннозаводчик и живу в прекрасном имении с великолепной усадьбой и парком. Все это приобрел усиленным трудом <…>". Эта гордость Фета своими хозяйственными успехами оставалась непонятой.

Князь Д.Н. Цертелев заметил о Фете поэте и Фете авторе очерков об усадебном х

Похожие работы

< 1 2 3 4 5 > >>