А. Потебня и А. Ф. Лосев о внутренней форме слова

«Нетрудно вывести из разбора слов какого бы ни было языка, - пишет А. А. Потебня, - что слово собственно выражает

А. Потебня и А. Ф. Лосев о внутренней форме слова

Статья

Разное

Другие статьи по предмету

Разное

Сдать работу со 100% гаранией
ущим, а наши впечатления - не содержание мира, а лишь проводники, благодаря которым мы опытно познаем мир. Далее, и это гораздо более важно, мир в целом и в каждой своей части является осмысленным, несет в себе свою собственную идею, свой собственный смысл. Если вещь действительно существует и есть нечто, то есть чем-нибудь отличается от другой вещи, то необходимым образом существует и идея этой вещи, ибо без идеи вещь не есть нечто, следоватеьно или не существует, или остается непознаваемой. При этом идея вещи, будучи смысловой стороной вещи, сама не вещественна; в самом деле, сколько ни говори: халва, халва, - во рту слаще не станет. Вместе с тем идея вещи существует в самой вещи; в самом деле, если идея вещи делает вещь тем, что она, вещь, есть, то есть оформляет ее, то как же она может находиться вне самой вещи? Однако, идея вещи, существуя нераздельно с самой вещью, в то же время существует и неслитно с ней; в самом деле, можно сжечь дрова, но нельзя сжечь идеи дров, можно разбить кувшин, но нельзя разбить идеи кувшина.

Итак, мир и каждый предмет этого мира есть диалектическое единство, совпадение противоположностей идеи и материи(17) . Такова в самых общих чертах и самых кратких чертах онтология А. Ф. Лосева. Эта онтология является философским выражением христианского догмата о Боге как Творце мира. Бог творческим словом творит нечто (свет, землю, небо), следовательно, одновременно творит вещь и ее идею в их неслитности и нераздельности. Христианский реализм не является ни идеализмом, ни материализмом, поскольку идеализм утверждает существование горнего мира идей без вещей, а материализм утверждает существование дольнего мира вещей без идей; у идеалистов из идей непостижимым образом рождаются вещи, у материалистов из вещей столь же непостижимым образом рождаются идеи. Христианское богословие утверждает, что Бог не есть ни вещь, ни идея, ибо Сам превосходит и то и другое, творя из ничто то и другое одновременно в их неслитности и нераздельности. Сами термины неслитно и нераздельно, к которым, конечно, можно добавить и термины неизменно и неразлучно, явным образом заимствованы из вероучительного определения христологического догмата, принятого на Халкидонском вселенском соборе (451 г.). Этот догмат был для А. Ф. Лосева той исходной интуицией его философии идеи и вещи.

Эта онтология требует и особой гносеологии. В гносеологии А. Ф. Лосев исходит из очевидного и несомненного факта того, что человек способен видеть вещь как именно эту вещь, видеть ее «нечтость», ее самое само, видеть вещь в ее собственной идее. Этот акт схватывания и полагания вещи в ее собственной идее А. Ф. Лосев считает совершенно специфическим, особым даром человеку. Этот акт нельзя назвать рациональной способностью, ибо последняя предполагает расчлененные понятия того, что сначала существует нерасчлененно, как чистый неделимый и нераздельный смысл; иначе говоря, сами рациональные акты основываютя на первоначальном акте схватывания и полагания смысла, а не наоборот. Еще менее этот акт схватывания и полагания вещи в ее собственной идее есть акт чувственного восприятия. Напротив, именно этим актом разнородные чувственные впечатления - осязательные, зрительные, слуховые и др. - сводятся воедино, что предполагает независимость от чувственного опыта и специфичность самого акта схватывания. Для А. Ф. Лосева важно осознать специфичность этого акта, а не дать ему какое-либо название - разума, воображения, интуиции, - однако сам он предпочитает называть этот акт умозрением. Таким образом, умозрение есть акт непосредственного схватывания и полагания вещи как такой, то есть акт непосредственного узрения ее смысла, ее идеи(18). Первичным актом полагания является число.

После этого краткого отступления можно венуться к понятию внутренней формы слова в его понимании А. Ф. Лосевым.

Как и для А. А. Потебни, для А. Ф. Лосева внутренняя форма слова есть отношение, и именно отношение мысли к сознанию; но если для А. А. Потебни это отношение собственной человеческой мысли к сознанию, то для А. Ф. Лосева это есть отношение собственной мысли предмета, идеи самого предмета к сознанию. Это сразу устраняет все те противоречия, в которые впадает мысль А. А. Потебни и которых мы говорили выше. Отметим еще одно. У А. А. Потебни неясная, темная мысль или даже стремление к мысли сугубо субъективна, а внутренняя форма слова имеет уже объективный, то есть общезначимый, общеязыковой характер. Как просходит это превращение? А. А. Потебня для объясненя этого указывает на общение как на решающий фактор этого преобразования. Но, на наш взгляд, это указание в его системе неправомерно: как можно общаться по поводу неясных и темных стремлений к мысли? откуда я знаю, какую там темную мысль ты обозначил этой внутренней формой?

В системе А. Ф. Лосева это противоречие устраняется очень легко. Действительно, внутренняя форма возникает в общении, только общаемся мы не по поводу моих или твоих интеллектуальных туманностей, а по поводу объективных вещей с их объективными идеями; вещь в ее нераздельности и неслитности с ее идеей - вот что является предметом нашего общения. При этом мы оба одинаковым образом схватываем и полагаем вещи: если вещь тождественна самой себе, то она будет тождественна себе и в твоем и моем умозрении; иначе говоря, видим своим умным зрением мы одно и то же, одну и ту же единицу, однако ничто не мешает нам по-разному понять то, что мы видим. Я, указав пальцем на ЭТО, называю его 'стычка', а ты, указав пальцем но ТО же, называешь его 'схватка', и мы оба понимаем друг друга, потому что общаемся по поводу объективных вещей. Вслед на нами и другие люди могут называть ЭТО 'стычкой', 'схваткой', а могут понять ЭТО и по- другому - 'битва', 'сеча', 'брань', 'сшибка' и др. Так рождается внутренняя форма слова: сначала объективно существующая вещь схватывается как такая, как единица, полагается в акте умозрения, который является общим для всех людей; затем ее смысл отвлекается от вещи и сравнивается с чем- то иноприродным данной вещи; поскольку же смысл вещи бесконечно разнообразен, то и сравнивать его можно весьма многообразными способами; затем происходит отождествление смысла вещи с каким-то иноприродным ей смыслом другой вещи, и этот иноприродный смысл становится именем, внутренней формой, или, как называет это А. Ф. Лосев, ноэмой слова (греч. 'мысль, понимание'). Таким образом, внутренняя форма слова, или ноэма, - это субъектиное понимание объективного смысла вещи, которое благодаря общению может приобрести общеязыковой характер, но может остаться и индивидуальным. Так, когда А.С.Пушкин пишет

Пчела из кельи восковой

Летит за данью полевой,

то мы прекрасно понимаем, какие вещи имеет в виду поэт и как он их понимает, хотя сами не говорим «Пчела полетела в свою келью», «Пчела полетела за данью». Из этого анализа видно, что, действительно, лосевское учение о внутренней форме слова (ноэме) освобождает, бесспорно гениальные, прозрения А. А. Потебни от привнесений психологизма, от внутренних противоречий, вызванных ложной солипсической онтологией и сенсуалистской гносеологией, и вносит в них диалектический смысл и систему.

Список литературы

1. Первая публикация статьи: Русский филологический вестник. 1998, № 1/2.

2. Cм.: Лосев А.Ф. Бытие. Имя. Космос. М., 1993. С. 615

3. Там же. С. 801

4. Лосев А.Ф. Форма. Стиль. Выражение. М.,1995. С. 191

5. Там же. С. 193

6. Потебня А.А. Слово и миф. М., 1989. С. 98

7. Там же. С. 145

8. Там же. С. 111

9. Там же

10. Там же. С. 97

11. Там же. С. 93

12. Там же

13. Там же. С. 125

14. Там же. С. 99

15. Там же. С. 58

16. Там же. С. 127

17. См.: Лосев А.Ф.,Тахо-Годи А.А. Платон. Аристотель. М., 1993. С. 86-87, 311-314

18. См.: Лосев А.Ф. Миф. Число. Сущность. М., 1994. С. 387-397

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.gumer.info/

 

Похожие работы

< 1 2