Женские образы в романе Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

Таким образом, мы видим, что образ Сони Мармеладовой может быть рассмотрен как религиозно-мифологический образ, связанный с Марией Магдалиной. Но на

Женские образы в романе Ф.М. Достоевского Преступление и наказание

Курсовой проект

Литература

Другие курсовые по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией

Введение

 

Поиск идеала присутствует у всех русских писателей. В связи с этим в XIX веке особенно значимым становится отношение к женщине, не только как к продолжательнице рода, но и как к существу, способному мыслить и чувствовать гораздо тоньше и глубже, чем герои-мужчины. С женщиной связывается, как правило, идея спасения, возрождения, сфера чувств.

Ни один роман не может обойтись без героини. В мировой литературе мы находим колоссальное количество женских образов, самых разнообразных характеров, со всевозможными оттенками. Наивных детей, так очаровательных в своем незнании жизни, которую они украшают, как прелестные цветы. Практичных женщин, понимающих цену благам мира и знающих, какими средствами достигнуть их в единственно доступной для них форме - выгодной партии. Кротких, нежных созданий, назначение которых любовь, - готовых игрушек для первого встречного, кто скажет им слово любви. Коварных кокеток, в свою очередь безжалостно играющих чужим счастьем. Безответных страдалиц, безропотно угасающих под гнетом, и сильных, богато одаренных натур, все богатство и сила которых тратится бесплодно; и, несмотря на это разнообразие типов и несчетное количество томов, в которых нам изображали русскую женщину, нас невольно поражает однообразие и бедность содержания.

Когда говорят о «женщинах Достоевского», в первую очередь вспоминаются кроткие страдалицы, жертвы великой любви к близким, а через них и ко всему человечеству (Соня), страстные грешницы с чистой в основе, светлой душой (Настасья Филипповна), наконец лукавая, вечно изменчивая, холодная и пламенная Грушенька, сквозь все бессовестное хищничество своё пронесшая искру того же смирения и покаяния (сцена с Алешей в главе «Луковка»). Одним словом, вспоминаются женщины-христианки, в последнем, глубоком жизнеощущении, русские и «православные» характеры. «Душа человеческая по природе христианка», «русский народ весь в православии» - в это глубоко верил, это всю жизнь страстно утверждал Достоевский.

Целью данной работы является рассмотрение женских образов в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Данная цель позволила сформулировать следующие задачи данного исследования:

. Рассмотреть особенности построения женских образов в романах Ф.М. Достоевского.

. Проанализировать образ Сони Мармеладовой.

. Показать особенности построения второстепенных женских образов в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание».

Интерес к гендерной проблематике в литературоведении - это не дань моды, а вполне закономерный процесс, обусловленный спецификой развития русской литературы и культуры. В произведениях русских писателей женщины связаны с эмоциональным началом, они спасают, гармонизируют. Поэтому исследование женских образов в романе Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» является актуальным для современного литературоведения.

Творчество Достоевского широко изучается в отечественном и зарубежном литературоведении.

В блестящей плеяде критиков и интерпретаторов творчества Ф.М. Достоевского конца XIX - начала XX в. одним из самых глубоких и тонких был И.Ф. Анненский. Однако его критическое наследие, относящееся к творчеству Достоевского, в свое время не получило такой известности, как работы Вяч. Иванова, Д. Мережковского, В. Розанова, Л. Шестова. Дело не только в том, что написанное Анненским о Достоевском невелико по объему, но и в особенностях самой критической манеры Анненского. Статьи Анненского не являются философскими, идеологическими построениями, он не стремился терминологически определить сущность романных композиций Достоевского (например, «роман-трагедия» Вяч. Иванова) или посредством контрастных сопоставлений вычленить некую основную идею, где в одной точке сошлись бы все нити.

Написано Анненским о Достоевском немного, его статьи и отдельные замечания, на первый взгляд, кажутся несколько фрагментарными, не объединенными общностью идеи, построения и даже стиля. Однако почти все статьи, связанные с осмыслением как русской классической, так и современной литературы, насыщены реминисценциями из Достоевского и рассуждениями о нем и его эстетике. Специально Достоевскому посвящены статьи в «Книгах отражений» (две под общим заглавием «Достоевский до катастрофы» в первой и две - «Мечтатели и избранник» и «Искусство мысли» - во второй). О духовной значимости Достоевского Анненский также говорил, обращаясь к юношеской аудитории.

Устремленность к идеалу приближает духовный мир Анненского к Достоевскому. В статье «Символы красоты у русских писателей» Анненский пишет о красоте у Достоевского как о «лирически приподнятой, раскаянно-усиленной исповеди греха». Красота рассматривается им не в отвлеченном, философском плане, а в ее воплощении в женских образах романов Достоевского, и прежде всего ей присущи страдание, «глубокая рана в сердце». Далеко не все критики соглашались с такой трактовкой женских образов Достоевского, по которой духовность и страдание определяли их облик. А. Волынский в своей книге о Достоевском, характеризуя Настасью Филипповну, говорил о ее «склонности к вакхическому разгулу», о ее «беспутности». Точка зрения Волынского была весьма распространена в критической литературе, где за Настасьей Филипповной укрепилось название «камелии», «Аспазии». В 1922 - 1923 гг. А.П. Скафтымов подверг критике подобный взгляд: «Ее бремя не есть бремя чувственности. Одухотворенная и тонкая, она ни на мгновение не бывает воплощением пола. Ее страсть в воспаленности духовных обострений...». Но и Скафтымов не отметил, что первым о страдальческой, духовной по преимуществу красоте женщин у Достоевского писал Анненский.

В критической и научной литературе утвердилось представление о Соне как об одном из самых бледных и даже неудачных образов романа. Н. Ахшарумов, сотоварищ Достоевского по движению петрашевцев, писал сразу же после опубликования «Преступления и наказания»: «Что же сказать о Соне?.. Лицо это глубоко идеальное, и задача автора была невыразимо трудна; поэтому, может быть, исполнение ее и кажется нам слабо. Задумана она хорошо, но ей тела недостает, - несмотря на то, что она беспрестанно у нас на глазах, мы как-то не видим ее». Отведенная ей роль «полна смысла», и отношения этой особы к Раскольникову довольно ясны». «Все это, однако, в романе выходит вяло и бледно не столько в сравнении с энергическим колоритом других мест рассказа, сколько само по себе. Идеал не вошел в плоть и кровь, а так и остался для нас в идеальном тумане. Короче сказать, все это вышло жидко, неосязательно».

Через сто лет Я.О. Зунделович в книге о Достоевском пошел еще дальше: он считает, что художественная слабость образа Сони нарушила композиционную стройность романа и повредила целостности общего впечатления, «...закономерно встает вопрос, - говорит он, - не является ли место Сони в романе как религиозного «бродила» преувеличенным? Не нарушило ли широкое раскрытие ее образа композиционной стройности романа, который был бы более завершенно-замкнутым, если бы не желание автора наметить уже в романе о диалектике преступления пути искупления».

Я.О. Зунделович доводит точку зрения своих предшественников до логического конца: он считает образ Сони излишним. Она - только рупор идей, не находивших себе адекватного художественного воплощения, необходимых Достоевскому как религиозному проповеднику, а не как писателю. Соня указывает Раскольникову путь спасения в словах, лишенных эстетической силы.

Образ Сони - образ дидактический, на этом сходится большинство исследователей Достоевского. Ф.И. Евнин подводит итоги. Перелом мировоззрения Достоевского произошел в шестидесятых годах; «Преступление и наказание» - первый роман, в котором Достоевский попытался выразить свои новые религиозно-этические взгляды. «В третьей записной книжке к «Преступлению и наказанию» недвусмысленно указывается, что «идея романа» - «православное воззрение, в чем есть православие». В «Преступлении и наказании» у Достоевского впервые появляется персонаж, главная функция которого - служить воплощением «православного воззрения» (Соня Мармеладова)».

Свое мнение Ф.И. Евнин проводит очень настойчиво. «Что в фигуре Сони находит выражение религиозно-охранительная тенденция романа, не нуждается в доказательствах». Все же он аргументирует свой тезис и доводит его до самой резкой определительности: «В изображении Достоевского Соня Мармеладова... прежде всего носительница и воинствующая проповедница христианской идеологии».

В последнее время начала широко изучаться тема «Достоевский и христианство». Хотя существует давняя традиция рассмотрения христианских аллюзий в его творчестве. Следует указать на работы таких исследователей как Л.П. Гроссман, Г.М. Фридлендер, Р.Г. Назиров, Л.И. Сараскина, Г.К. Щенников, Г.С. Померанц, А.П. Скафтымов. Надо сказать, что рассмотрение данной темы было заложено ещё в работах М.М. Бахтина, но по цензурным соображениям он не мог дать развитие данной темы и лишь намечает её пунктиром. Очень много писали о связи творчества Ф.М. Достоевского с христианской традицией русские религиозные философы (Н. Бердяев, С. Булгаков, В. Соловьёв, Л. Шестов и другие), творчество которых было незаслуженно забыто на долгие годы. Ведущее место в этих исследованиях в наши дни занимает Петрозаводский государственный университет во главе с В.Н. Захаровым. В своей статье «О христианском значении основной идеи творчества Достоевского» он пишет: «Эта идея стала "сверхидеей" творчества Достоевского - идеей христианского преображения человека, России, мира. И это путь

Похожие работы

1 2 3 4 5 > >>