"Запад" и "Восток" в институциональном подходе к цивилизации

Безусловно, особое выделение экономических и политических институтов при анализе социальных систем оправдано (помимо прочего еще и существующей авторитетной традицией),

"Запад" и "Восток" в институциональном подходе к цивилизации

Информация

Социология

Другие материалы по предмету

Социология

Сдать работу со 100% гаранией
ократным. И таким образом концепция А.С. Ахиезера в целом имеет все же больше общего с идеей "Восток Запад", чем с теориями модернизации эволюционистской направленности. Добавим, что само воспроизводство, детерминирующее цивилизационное устройство общества, обозначено у А.С. Ахиезера как "основное определение человеческой деятельности", или собственно деятельность, так или иначе нормативно организованную в своих формах, и в этом плане вся картина традиционной и либеральной цивилизаций предстает, несомненно, институциональной.

Л.М. Романенко при различении обществ "западного" и "восточного" типов обращает внимание на техники организации экономической сферы, интенсивные у "западных" и экстенсивные у "восточных" обществ. По ее мнению, эту разницу определяет изначальное различие условий среды. Интенсивная организация экономической подсистемы обществ западного типа привела к возникновению нового типа социальных систем, отличающихся взаимоотношениями властных структур и экономики [5, с. 45].

Несомненный интерес представляет и вариант, предлагаемый "теорией институциональных матриц" С.Г. Кирдиной. Институциональные матрицы рассматриваются ею как устойчивые системы базовых институтов общества, регулирующие функционирование экономической, политической и идеологической сфер [6, с. 24], и все разнообразие цивилизованных обществ основывается на одной из двух типов матриц, именуемых "восточной" и "западной". Западная матрица характеризуется базовыми институтами рыночной экономики, началами федерации в политическом устройстве и доминированием индивидуальных ценностей в идеологической сфере, а восточная, соответственно, нерыночной экономикой, унитарной государственностью и приоритетом коммунитарных, надличностных ценностей [6, с. 28]. Хотя базовые институты не исчерпывают всех институциональных форм общества, они доминируют над присутствующими альтернативными, и таким образом, граница между Западом и Востоком в данной концепции проводится не менее категорично, чем в других [6, с. 31].

Исходя из идеи Маркса об определяющей роли материально-технических факторов, или технологической среды, в формировании институтов общества, С.Г. Кирдина обосновывает представление о двух типах, или двух альтернативных общественных свойствах, этой среды, каждый из которых ответственен за воспроизводство одной из двух цивилизационных моделей. Таким образом возникают понятия "коммунальной" и "некоммунальной" среды. Первый тип предполагает ее использование как нерасчленимой системы, а второй возможность технологической обособленности важнейших элементов инфраструктуры [6, с. 39, 40]. Свойства коммунальной и некоммунальной среды суть отражения свойств хозяйственного ландшафта: его однородности/неоднородности или присущего ему уровня хозяйственных рисков [6, с. 42]. На наш взгляд, весьма примечательно, что эти свойства фактически не подвержены каким-либо изменениям в ходе технологического прогресса и остаются неизменными внесоциальными гарантами стабильности фундаментальных социальных свойств Востока и Запада.

Как видно из приводимых автором примеров, в любой технологической среде наличествуют некоторые минимальные, неразложимые далее элементы. И в этом смысле крестьянский хутор (как пример некоммунальной среды) столь же нерасчленим на составные части или операции без ущерба для функционирования системы, как и, например, газопровод или железная дорога (как примеры коммунальной среды). Относительные масштабы этих минимальных элементов среды могут быть весьма различны, но все же кажется более вероятным, что они в гораздо большей степени зависят от особенностей конкретной человеческой деятельности, чем от свойств территории, а потому и не могут быть неизменными во времени. Возможно, сам факт, что различные элементы технологической среды, которые можно считать сущностями одного порядка, предстают здесь в качестве принципиально разных, альтернативных основ или условий формирования социальных институтов, является эффектом, зависящим от методологической "оптики" исследователя. Поскольку речь, собственно, идет об общетеоретических и мировоззренческих основаниях научного вывода, можно только осторожно напомнить о существовании максимы, призывающей не объяснять социальное через несоциальное. Во всяком случае, примордиальный характер "коммунальной" и "некоммунальной" среды очевиден. Если же не пытаться выводить свойства социальных институтов (пусть и опосредованно) из неизменных свойств ландшафта, то тогда и судьба трактуемых дихотомически различий, на основании которых делаются серьезные выводы о цивилизационной природе того или иного общества, может оказаться совсем другой.

Как уже говорилось выше, особое значение при противопоставлении двух цивилизационных типов всегда придается экономической подсистеме общества. Сфера экономики, или хозяйственной деятельности, как известно, охватывает область совершения выбора, который делают люди, используя редкие, ограниченные ресурсы для удовлетворения своих потребностей [7, с. 8]. Пока существуют редкие ресурсы, существуют и экономические институты долговременные социальные практики, упорядочивающие человеческую деятельность в этой области1. С точки зрения институционального подхода, общее на этом заканчивается, поскольку все существующие и когда-либо существовавшие за время цивилизации экономические институты раскладываются на две принципиально разные, альтернативные экономики, в общем виде обозначаемые как "рыночная" и "нерыночная". Различия экономик Запада и Востока в таком случае могут рассматриваться либо опосредованно исходя из существования/несуществования института частной собственности [2, с. 3132; 3, с. 460467; 5, с. 55], либо непосредственно с точки зрения доминирования одной из двух форм интеграции в хозяйственной деятельности: обмена или распределения. В последнем случае частная собственность занимает место среди других базовых институтов рыночной ("западной") экономики, таких, как конкуренция, обмен, найм труда, прибыль как критерий эффективности [6, с. 58, 59].

Более общей и всеобъемлющей представляется тема рыночной и нерыночной (распределительной, редистрибутивной) экономик как характернейшего отличия двух типов общества в экономической сфере. Даже когда говорится о том, что обе эти экономики крайне редко существуют в чистом виде, все же обычно имеется в виду, что по крайней мере для рыночной экономики такое возможно, а потому и критерий "рыночный/нерыночный" может служить основанием для типологии на институциональном уровне. Здесь необходимо одно уточнение, важное именно с точки зрения типологической ценности этого критерия.

Современная экономическая теория признает существование двух основных принципиально возможных способов координации бессчетных единичных случаев экономического выбора стихийный порядок и иерархию. Воплощением принципа стихийного порядка в реальных экономиках служит рынок, основанный на взаимодействии независимых сторон в ответ на экономические стимулы, а воплощением иерархического принципа фирма. Пытаясь ответить на вопрос о том, почему фирмы всегда построены на иерархических принципах, если "невидимая рука" рынка столь хорошо справляется с координацией на макроэкономическом уровне, экономическая теория в конце концов пришла к выводу о том, что фирма (а стало быть, и иерархия) является средством экономии непроизводственных затрат, которые всегда возрастают пропорционально сложности конкретной задачи [7, с. 288292]. Этот вывод только на первый взгляд может показаться далеким от темы различий Запада и Востока. На самом же деле он означает, что именно в той мере, в какой хозяйственная деятельность является деятельностью рационально обустроенной, она в своей непосредственной форме всегда организована иерархически. И сколь бы ни была та или иная конкретная экономика рыночной, "открытой" и т. п., рыночные принципы координации не преодолевают границы фирмы. Базовый экономический институт современных обществ фирма всегда основан на нерыночных принципах организации. Отсюда следует, что иерархия неизбежна, стихийный же порядок рыночного обмена только возможен (что подтверждается исследователями нерыночных экономик), а стало быть, модальность самих этих признаков разная и они не могут составлять дихотомическую пару.

В институциональном подходе к цивилизации различия в политических институтах Запада и Востока до известной степени являются как бы продолжением различий в их экономических институтах. С точки зрения С.Г. Кирдиной, политическая (и выделяемая ею отдельной строкой идеологическая) система Запада регулируется базовыми институтами федерации и субсидиарности, в то время как восточной институциональной матрице свойственны унитарность и коммунитарность [6, с. 7273, 104108]. "Субсидиарность" в системе федеративных отношений обозначает приоритет более мелкой самоуправляющейся общности перед общностью более высокого уровня, но в самом общем смысле этот термин означает более высокую ценность "Я" по отношению к "Мы", примат личного начала, важнейший принцип, как бы насквозь пронизывающий все институции Запада. Если вспомнить, что выше говорилось о природе фирм, то эти верные по-своему положения следует, на наш взгляд, дополнить. Типичный индивид, проводящий по 8 часов ежедневно на работе в фирме, примерно половину времени своего нахождения в реальности повседневной жизни включен в жесткую иерархическую структуру, внутри которой субсидиарность никак не проявляется. Внутреннюю среду фирмы следовало бы определить как вполне коммунитарную; в то же время именно фирма выступает преимущественным носителем свойств индивидуальности и субсидиарности. Субсидиарность же индивида в такой системе чем-то похожа на Юрьев день русского крепостного, ибо, пользуясь свободой выбора конкретной иерархии, нельзя тем

Похожие работы

< 1 2 3 4 > >>