Евстахий Тышкевич - археолог и краевед

Страстью Константина Тышкевича были археология и краеведение. На них не жалел он капиталов, полученных от собственных предприятий: полотняной мануфактуры, сахарных

Евстахий Тышкевич - археолог и краевед

Информация

Разное

Другие материалы по предмету

Разное

Сдать работу со 100% гаранией

Страстью Константина Тышкевича были археология и краеведение. На них не жалел он капиталов, полученных от собственных предприятий: полотняной мануфактуры, сахарных и кирпичных заводов. Подобно другим современникам-патриотам, граф в буквальном смысле собственными руками начал собирать осколки отечественной истории, раскапывая местные курганы и городища. Логойск, которым Тышкевичи владели почти 5 веков, ведет отсчет с 1078 года.

101-летний Пий Тышкевич, отец Константина и Евстафия, числил себя подлинным ценителем старины. Скрупулезно вел семейную хронику, вместе со второй женой Августой из рода Пляттеров (первая, Людвика, умерла в 1803 году, да и Августа не дожила до седых волос) собрал огромную библиотеку. Коллекционировал раритеты, многие из которых добыл лично из местных курганов. Недаром же сановного краеведа в столетнем возрасте избрали почетным членом Виленской археологической комиссии.

Так что не только от плохой, но и от хорошей яблони яблоко недалеко падает. Прекрасно владея пером (как-никак Виленский университет за плечами), Константин обобщал свои наблюдения в статьях и книгах. Читатели "Виленского вестника" с удовольствием штудировали его экзерсисы "О курганах в Литве и Западной Руси".

В 1857 г.его сиятельство в компании с художниками Юрием Шантырем и Марцелем отправился за... песнями и баснями. Дружный краеведческий экипаж во время высадок на берег собирал народные мотивы, предания, фольклор. Полный энтузиазма граф лично записывал в блокнот истории окрестных замков, величественных храмов, курганов, городищ. Вдохновленные художники-попутчики тут же брали живописные виды на карандаш. Результатом четырехмесячного похода а это 682 пройденные версты или 300 посещенных деревень и местечек стала законченная в 1858 году книга "Вилия и ее берега", изданная в Дрездене спустя три года после смерти автора, в 1871 году. Прочесть ее и сегодня занятие не докучное.

...Весной 1865 года читатели выходящего в Варшаве еженедельника "Колосья" (в оригинале "Klosy"), открыв номер за 13 (25) апреля, увидели в нем заглавную статью под названием "Евстахий, граф Тышкевич". Посвящалась она младшему сыну Пия Евстахию, меценату, краеведу, исследователю. И, как называют его современные ученые, родоначальнику белорусской археологии.

Евстахий Тышкевич также родился в Логойске в 1814 году. И так же, как брат, бросил государственную службу ради самостоятельного занятия науками. Самостоятельного в том плане, что отказался от казенного вспомоществования, положившись в исследованиях исключительно на собственные силы и средства.

Уже в 23 года он участвует в раскопках курганов в окрестностях Логойска. И в том же 1837-м пишет в "Петербургский еженедельник", выходящий на польском языке, статью. Знаете, на что сетует в ней бедный граф? На то, что курганы, по местным поверьям, считаются священными, даже неприкасаемыми. И ему пришлось не просто "щедро платить" своим крестьянам, но и работать вместе с ними, чтобы разделить общий грех.

Надеюсь, не надо объяснять, что не денег и своих породистых пальцев он жалел, а суеверный народ. Впрочем, будем справедливы: обладая широтой взглядов настоящего ученого, граф уважал верования пращуров. Да и кто бы поступил иначе, держа в ладонях сакральные находки: древние черепа и кости, окруженные погребальными бусами, посудой, россыпью монет. Какому роду-племени они принадлежали вот главный вопрос для настоящего исследователя. Современники ценили археологические гипотезы графа. Я не случайно упомянула журнал "Колосья". Устами Евстахия Тышкевича популярный еженедельник предложил разгадку ситуации, интриговавшей тогдашнюю публику. Дело в том, что при раскорчевке гигантских дубов Беловежской пущи власти наткнулись на странную закономерность. Под каждым вывернутым пнем обнаружились захоронения со скелетами людей, железными изделиями, разбитой посудой. По мнению Евстахия, дубы-колдуны дожили до XIX века благодаря древним ятвягам, для которых являлись святынями и местами ритуальных погребений.

Кстати, именно по характеру височных колец, входящих в погребальные комплексы, Тышкевич предложил определять ареалы обитания древних племен. Отличая, скажем, кривичей от радимичей.

Сколько браслетовидных кривичских или семилучевых радимичских височных колец вытащили из земли два трудолюбивых сиятельства трудно сказать. А вот современники могли увидеть их своими глазами. Потому что братья Тышкевичи с благословения отца, прямо в фамильном дворце, выстроенном в 1814 1819 годах на живописном берегу Гайны, создали в 1842 году собственный музей. Самый первый, как считают историки, в наших краях.

Каменный идол в центре Вильно

Граф Евстахий, будучи настолько увлечен археологией, что, в отличие от старшего, Константина, даже не нашел времени жениться, грезил о настоящем публичном музее. И не в заштатном, далеком от железной дороги Логойске, а в большом городе. Например, в Вильно, где после национально-освободительного восстания 1830 1831 годов царские власти закрыли университет.

Император Александр II утвердил "Положение о музеуме древностей и Временной археологической комиссии" 29 апреля (11 мая) 1855 года. Первое заседание энтузиастов прошло 11 (23) января 1856 года. Все-таки они хорошо знали политес: открытие своего драгоценного "музеума" приурочили к 17 (29) апреля, дню рождения Александра II.

Думаю, это был счастливейший день в жизни 42-летнего Евстахия. Ведь действительными членами согласились быть лучшие умы того времени: историк Теодор Нарбут, писатели Юзеф-Игнатий Крашевский, Игнатий Ходько, издатель Адам Киркор. А в качестве меценатов разовых и готовых "ежегодно уплачивать на надобности Музеума и Комиссии по 30 рублей серебром" выступили такие знатные персоны, как графы Райнольд Тизенгауз, Мариан Чапский, Константин Тышкевич, а также князья Николай Радзивилл, Константин Снитко.

Евстахий, специально изучивший к тому времени постановку музейного дела в Дании и Швеции, перевез в Вильно личную коллекцию. Переместить на лошадях за сотни километров 2.000 предметов старины, в том числе увесистые каменные идолы, топоры, древнее оружие, а также около 3 тысяч книг, 3 тысячи монет и медалей, свыше 1.000 гравюр, географических карт это ж какой моторикой надо обладать! И все ради того, чтобы по воскресным дням сокровищами могли полюбоваться все желающие.

А еще "археографы" издавали свои мудрые ученые труды благо типография Адама Киркора была к их услугам. И призывали современников вдруг те паче чаяния найдут в своих владениях старинную монету или каменный топор не выкидывать вон, а пожертвовать музею с целью "восполнения... изучения края не только в историческом, но и в торговом, промышленном, сельскохозяйственном и статистическом отношении".

И ведь откликались щедрые друзья и даже незнакомцы: передавали в Вильно самые разные находки, начиная от бронзовой статуэтки древней богини любви Мильды и кончая найденным под Радошковичами колоколом с надписью: "В лето 6000-е 9 сот 28-е создан бысть сей святой троицы повелением раба Божего пана Шедибора Валимонтовича, а мастер Устьек".

Слава музея росла так быстро (Тышкевичам приписывали обладание коллекцией этрусских ваз, реликвий из Помпей, Геркуланума, а также драгоценным крестом, подаренным польским королем Жигимонтом Первым Старому костелу в местечке Гайна в 1514 году), что о нем была написана специальная статья в знаменитом "Толковом словаре Брокгауза и Ефрона".

Пожалуй, я могу сказать, каким днем в жизни Евстахия Тышкевича стал и самый трагический. Любой собиратель старины подтвердит: это когда разоряют твою коллекцию.

После подавления царскими властями освободительного восстания 1863 года возник вопрос о поселившемся в стенах Виленского университета рассаднике вольнолюбия. В 1865 году по приказу генерал-губернатора М.Муравьева была создана специальная комиссия "для разбора и приведения... в надлежащий порядок предметов, находящихся в Музеуме древностей". Началась великая экспроприация, читая архивные документы о которой, я поймала себя на мысли, что большевистский принцип "грабь награбленное" родился не на пустом месте и не только в малоимущих кругах. По требованию М.Муравье-ва львиную долю экспонатов вывезли в Румянцевский музей в Москву, часть отдали на хранение Виленской публичной библиотеке. А целые собрания раритетов под предлогом носящих характер "пантеона латинско-польской старины в крае" были под проверочный шумок растащены.

Такое отношение к главному смыслу твоего существования на земле трудно пережить. Хотя граф Евстахий Тышкевич, член Датского королевского общества любителей северных древностей, Стокгольмской королевской академии изобразительного искусства и древностей, Лондонского археологического института, Почетный член Петербургской академии наук, камер-юнкер Двора его императорского величества, и пережил. И даже дождался пересмотра решения муравьевской комиссии и возвращения из Москвы в Вильно части музейных экспонатов.

Но мудрый граф понимал, что главного уже не вернешь. В Вильно, словно в насмешку над собирателем, возвратилось лишь 206 (!) единиц хранения. Остальные бесценные экспонаты как, к примеру, уникальная оршанская кольчуга со славянскими письменами остались в Москве. Он еще пытался систематизировать свои археологические изыскания, привел в порядок фамильную родословную, переписывался с коллегами из Киева, Москвы, Петербурга, но так и не смог до конца оправиться от главной потери всей жизни. В августе 1873 года Евстахий умер на руках у своей сестры в Вильно. Нежно любящая брата Павлина похоронила его на кладбище в Росах, рядом с другим нашим подв

Похожие работы

1 2 >