"Жизнеописание Марии Стюарт" С. Цвейга

Стефан Цвейг, сосредоточив внимание на психологической стороне вопроса, обходит классовое содержание процесса Марии Стюарт. Взгляд на историю только как на

"Жизнеописание Марии Стюарт" С. Цвейга

Информация

Литература

Другие материалы по предмету

Литература

Сдать работу со 100% гаранией
ерничество и распри кланов, экономическая отсталость не позволяли ей выдержать борьбу с возрастающим английским влиянием. Европейские государства, и в первую очередь Испания и Франция, видели в Шотландии противовес укреплявшейся мощи Англии и поддерживали в стране антианглийскую оппозицию и католическую религию, являвшуюся оруженосцем феодальной реакции. В этих исторических условиях Мария Стюарт, правоверная католичка, до мозга костей пропитанная феодальными представлениями и предрассудками, стала орудием борьбы против Англии, борьбы, которую она, подогреваемая и поддерживаемая Францией и Испанией, вела с ожесточением и азартом. Борьба эта была ею в конечном итоге проиграна. И достоинством книги Стефана Цвейга является то, что он понял скрытый за переплетением придворных интриг и любовных увлечений шотландской королевы социальный смысл столкновения между силами старого феодального мира и нового, возникающего в жестоких классовых схватках буржуазного общества. Его характеристика внутреннего духовного облика обеих королев, выдвинутых событиями на авансцену истории, отличается социологической точностью, ранее редко встречавшейся в принадлежащих ему очерках-биографиях различных общественных и политических деятелей прошлого.

Со страниц книги встает тонко и полно написанный образ шотландской королевы - одаренной женщины, способной отдаться самозабвенно и безрассудно страсти, предпочитающей заботам о благе подданных охоту, придворные развлечения и прочие рыцарские забавы. Цвейг многосторонне, с большим художественным тактом и психологически верно характеризует Марию Стюарт, ее внутренний облик, ее окружение - тех людей, для которых она была или орудием политической интриги, своего рода разменной монетой в крупной игре, где ставкой была корона, или объектом ненависти, как живое воплощение папизма, защитница феодальных порядков. Несомненно, к наиболее удавшимся Цвейгу образам относится и граф Меррей - циничный, холодный политик, для которого смыслом жизни была власть. Ради завоевания власти Меррей идет на беспрерывные сделки с совестью, торгуя ею, как ходовым товаром, предпочитая прямому и открытому столкновению с противником коварную уклончивость, удар исподтишка. В образе графа Меррея писатель уловил и запечатлел родовые черты политика нового времени и нового типа; рыцарские добродетели, верность однажды данному слову, преданность своему сюзерену и династическим интересам для Меррея просто не существуют. В его характере отчетливо проступают свойственные буржуазному дельцу качества: бесцеремонность и неразборчивость в выборе средств, ханжеское лицемерие в отношениях с людьми и прежде всего трезвая, почти бухгалтерская расчетливость. Эти родовые черты буржуазных политиков Цвейг с наибольшей точностью и с подлинным сатирическим пафосом раскрыл в известном своем произведении «Жозеф Фуше». Одной из вариаций этого типа был и граф Меррей.

Меррею внешне противостоит другой деятельный участник событий и организатор заговора против Генри Дарнлея - коронованного супруга Марии, ее третий муж, граф Босуэл. Типичный авантюрист, жестокий и волевой человек, прямо и бескомпромиссно идущий к власти, не останавливающийся ни перед насилием, ни перед убийством, он, несмотря на рыцарственность своего облика, такой же охотник за короной, как и его соперник - граф Меррей.

Цвейг очень подробно и не отступая от правды истории рассказывает о тех заговорах, которые организовывала шотландская знать, заговорах, имевших своей целью сохранение привилегий лордов, которые стремились противопоставить свои интересы феодалов интересам государства, ибо они чувствовали, что создание централизованной монархии ущемит их права и вольности. Шотландия поры правления Марии Стюарт была расколота на враждующие религиозные лагери, но шотландское дворянство - и это весьма убедительно показано Цвейгом - в те моменты, когда ему нужно было отстоять свои политические, а также экономические права, объединялось на короткий срок, забывая о религиозных распрях. Несмотря на торжественные клятвы во взаимной верности, подтвержденные письменными договорами, эти дворянские союзы сразу же распадались после того, как было сделано дело, ради которого произносились клятвы, или как только оно терпело неудачу. Цвейг показывает на многих примерах, что моральное единство, моральная стойкость у дворянства Шотландии отсутствовали, ибо у него не было единства классового сознания, на которое могла бы опереться Мария Стюарт, чьи политические замыслы в конечном итоге сводились к тому, чтобы объединить под своей властью Шотландию и Англию. Мария Стюарт по настоянию французского короля Генриха II приняла пышный титул королевы Шотландии, Англии и Ирландии. Поначалу этот титул означал лишь то, что французский двор желал видеть в шотландской принцессе претендентку на английский престол. Но как только в сознании Марии Стюарт вызрела мысль и в самом деле стать английской королевой, в этом устремлении ее стали поддерживать Франция и Испания, надеясь, что в том случае, если корона Англии увенчает голову Марии Стюарт, верной и послушной дочери католической церкви, то со счета будет сброшена Англия как их могучий конкурент и политический противник.

Но Цвейг достаточно убедительно показывает, что дело, за которое боролась Мария Стюарт, было исторически реакционным делом. Ее политические взгляды были органически враждебны национальной английской буржуазии, поддерживавшей централизованную монархию. Цвейг, характеризуя воззрения Марии Стюарт на сущность государственной власти, справедливо писал:

«По ее мнению, страна прилежит властителю, а не властитель стране; все эти годы Мария Стюарт была лишь королевой Шотландской, и никогда не была она королевой шотландского народа. Сотни написанных ею писем трактуют об утверждении, расширении ее личных прав, и нет ни одного, где шла бы речь о народном благе, о развитии торговли, мореплавания или военной мощи. Как языком ее в поэтических опытах и обычном обиходе всегда оставался французский язык, так и в помыслах ее и чувствах нет ничего национального, шотландского; не ради Шотландии жила она и приняла смерть, а единственно ради того, чтобы оставаться королевой Шотландской».

И все главные особенности ее характера, логика ее поступков - разумеется, не тех, что были продиктованы страстью и безрассудством, - определялись ее органической неразрывной связью с уходящим в прошлое феодальным миром, который она олицетворяла, с миром, вступившим в безнадежную схватку с новыми общественными силами, представленными и молодой английской буржуазией и английской королевой - Елизаветой I.

Королева Англии - прямая противоположность Марии Стюарт, Холодная и расчетливая, пропитанная типично английским лицемерием, «королева-девственница» (так именовали ее, несмотря на обилие фаворитов, придворные льстецы и официозные историки) планомерно и обдуманно вела антишотландскую политику, пользуясь всеми средствами - подкупая шотландских лордов, подогревая внутреннюю оппозицию в якобы дружественной стране, с тем чтобы устранить опасную соперницу и в свою очередь приобщить к собственному титулу титул королевы Шотландской.

Политика Елизаветы диктовалась интересами молодой английской буржуазии и английского дворянства, постепенно втягивающегося в новые экономические отношения. Независимая Шотландия, возглавляемая яростной защитницей католицизма, была подобна заряженному пистолету, приставленному к виску Англии, постоянным источником смут, заговоров и несомненным врагом в случае возникновения войны между Англией и католическими державами - Испанией и Францией.

Поэтому между Елизаветой и Марией Стюарт неизбежна была борьба на полное уничтожение противника, осложненная, что несколько преувеличивает Цвейг, личной неприязнью и взаимной ненавистью обеих королев, Цвейг создает превосходный портрет Елизаветы, подчеркивая в ней те новые черты, которые привносило в ее образ время, сама эпоха, вынуждавшая английскую королеву решать, при поддержке и помощи своих советников, вопросы, выдвигаемые историей, процессом становления и формирования новых общественных, буржуазных отношений.

Весь жизненный путь Елизаветы был иным, нежели у Марии Стюарт. Если детство и юность Марии - прямой родственницы герцогов Гизов, организаторов и вдохновителей Варфоломеевской ночи - проходили при пышном дворе французского короля, то юность свою Елизавета провела в Тауэре, государственной тюрьме Англии, куда она была заключена, как незаконная дочь Генриха VIII и казненной им Анны Болейн, и с трудом, не без помощи некоторых юридических уловок, взошла на английский престол. Феодальное правосознание для нее не представлялось столь нерушимым и каноническим, как для ее соперницы. Естественно, что Елизавета, защищая себя, свою власть, собственные интересы, должна была опираться на новые общественные силы или, во всяком случае, не вступать с ними в конфликт. На это у нее ума хватало.

Цвейг показывает, что, несмотря на внешнюю романтичность борьбы двух королев, практически она имела весьма прозаичный и деловой характер, велась она за власть, и в ней хороши были все средства:

«Ни разу не поглядят они друг другу в глаза, ни разу их ненависть не выступит с поднятым забралом; льстиво и лицемерно улыбаясь, приветствуют они, и поздравляют, и улещают, и одаривают одна другую, и каждая держит за спиной отточенный кинжал. Нет, хроника войны между Елизаветой и Марией Стюарт не знает ни битв, ни прославленных эпизодов в духе Илиады, это не героическая эпопея, а скорее глава из Макиавелли, пусть и увлекательная для психолога, но отталкивающая для моралиста, ибо это всего лишь затянувшаяся на двадцатилетие интрига, но только не открытый, бряцающий бой».

Самый ход и логика этой борьбы вынуждали Елизавету и английские правящие классы решать принципиально новые исторические задачи.

Когда разбитая в схватке со своими поддаными Мария Стюарт бежала в страхе из Шотландии, загоняя коней и не думая о своем королев

Похожие работы

< 1 2 3 >