Диаспора как субъект социально-экономических процессов

3. Социально-демографическая структура диаспор как предпосылка к лидерству в экономике. Самый известный из всех вариантов генезиса диаспор их появление

Диаспора как субъект социально-экономических процессов

Статья

Философия

Другие статьи по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
значительно выше, чем на исторической родине, и превосходит уровень окружающих. Например, В США конца XX в. суммарный доход диаспор азиатского происхождения значительно превосходил средний: 22.1 тыс. долл. на семью против среднестатистического 16.8 тыс. долл. Он даже несколько выше, чем у белых американцев с доходом в 20.8 тыс. долл. (по данным 1984 г.). При этом японцы и выходцы из Южной Кореи составляли лишь меньшую часть диаспорных групп, обобщенных под понятием «азиаты» и включающих в себя китайцев, вьетнамцев, филиппинцев, индийцев, иранцев и выходцев из других стран Азии. Таким образом, подавляющее большинство азиатских диаспор имеет исторические родины с уровнем жизни значительно ниже американского. Аналогичная закономерность прослеживается и в некоторых русских и русскоязычных диаспорах США, в частности на Аляске.

2 Athens, Aden, Arikamedu: Essays of the interrelations between India, Arabia and Eastern Mediterranean / Ed. by M. F. Boussas and J.-F. Sates. New Delhi. 1995.

4. Корпоративность как преимущество в экономической деятельности. В то время как большая часть индивидуумов окружающего социума социально атомизирована, представители диаспор используют преимущество корпоративности. При этом корпоративность может быть как внутренней, так и внешней. Внутренняя корпоративность проявляется во взаимопомощи, которую члены диаспоры оказывают друг другу. Она действует и в экономической сфере, причем имеет разнообразные формы: помощь при адаптации вновь прибывших, включая трудоустройство, льготные финансовые ссуды, предпочтения при деловых контактах и т.д. С развитием международной интеграции все большее значение приобретает внешняя корпоративность. Диаспора может быть связана с множеством разного рода общностей: государством местом исхода, материнским этносом, другими диаспорами той же этнической или конфессиональной принадлежности. Часто диаспоры имеют контакты с другими диаспорами, обладающими с ними общими признаками, либо с иными общностями, так или иначе связанными с ними культурно и исторически. Так, в конце XX в. у русских Ирана были связи с армянской общиной. Калмыки США сближаются, с одной стороны, с русской диаспорой, с другой с японской. Являясь выходцами из Польши, белорусы Аргентины были ориентированы на Россию, как на государство близкого этноса. По мнению В.В. Тишкова, в наше время «обязательность "исторической родины" уходит из диаспорного дискурса. Связь выстраивается с такими глобальными понятиями, как "Африка", "Ислам"». Такая закономерность действительно есть, но не является ни единственно магистральной, ведущей к замещению всех остальных, ни абсолютно новой. В начале I тысячелетия нашей эры в Индии существовали диаспоры яванов, которые связывали себя с такой «глобальной метафорой», как греко-римский западный мир2. С другой стороны, современные диаспоры этносов пост-Югославии и Ливана отличаются узколокальным самосознанием.

3 Ланда Р. Мусульмане в Великобритании //Азия и Африка. 2000. № 9.

Указанная многоплановость создает возможность множества вариантов внешней корпоративности. Вследствие этого диаспоры могут лоббировать экономические интересы общностей, с которыми связаны и, в свою очередь, получать от них экономическую помощь. Примером современных узколокальных экономических связей могут служить также итальянские, греческие и отчасти китайские диаспоры Новой Зеландии. Они проявляются в экономической сплоченности, заметной по однородности деятельности. Для греков характерно занятие ресторанным бизнесом, для итальянцев пригородное садоводство. Другое свидетельство этого эффект «цепной миграции»: мигранты прибывают из одних деревень и городских районов Греции и Италии, большая часть китайцев из Гонконга и прилегающей территории Южного Китая. Яркий пример экономической ориентации на «глобальные метафоры» мусульманская община Великобритании. Она лоббирует политические и экономические интересы не только конфетных этносов и государств, но и исламского мира в целом, включая те его части, которые не давали притока мигрантов в нее. Уже в XIX в. она отстаивала интересы как суннитской Османской империи, так и шиитского Ирана3. Но, как правило, диаспоры ориентированы на конкретные государства и этносы, «именно эти варианты чаще всего реализуются в экономической сфере. В том случае, если материнский этнос имеет свой этносоциальный организм в виде отдельного суверенного государства, векторы связи диаспоры с этносом и государством практически совпадают.

Так, армяне диаспор конца XIX начала XX в. были ориентированы на основную часть своего этноса (его ареал находился в границах Османской империи), а также на другие армянские диаспоры, но не на «государство Османская империя», которое не было выразителем их политических и экономических интересов. В случае китайских диаспор векторы этнической и государственной ориентации совпадают. Таким образом, китайские диаспоры много веков поддерживают экономические связи как с государством, так и со своим этносом, существующим и в форме этносоциального организма (ЭСО) «государство Китай», и в форме диаспор в других государствах. С развитием международной интеграции экономические связи китайских диаспор со своими ЭСО (Китаем, Тайванем) и между собой имеют тенденцию к усилению в результате растет их роль в окружающем социуме. Так, китайцы Вьетнама, составляя около 1% населения, дают вклад в ВВП 20%. Аналогичная ситуация сложилась в Индонезии, Малайзии и ряде других государств Юго-Восточной Азии. При этом китайцы диаспор не только пользуются связями с исторической родиной, но и активно сотрудничают на уровне разделенных границами государств диаспор, поэтому зарубежные инвестиции получают именно те отрасли экономики, в которых заняты китайцы. Подобная практика может способствовать одновременно экономическому развитию окружающего социума, самих диаспор и общностей, на которые они ориентированы.

О новых тенденциях в экономической жизни диаспор

Каждая из экономических тенденций, в которых участвует диаспора, связана с более общими закономерностями функционирования диаспоры, будучи ее частным проявлением. При этом ни одна из тенденций не является абсолютно новой, но все они выходят на новый уровень. Связанные с диаспорой тенденции развиваются в русле расширяющихся этнических, социальных и экономических тенденций современности. Их удачное обобщение дали в совместной работе И. Абрамова (Россия) и К. Штоль (ФРГ): «Одним из важнейших последствий глобализации стал рост географической мобильности рабочей силы. Огромные массы людей в относительно короткие временные промежутки меняют место обитания, род поселений, сферу деятельности, характер веками складывающихся представлений и привычек. При этом они оказываются в новой, непривычной для себя среде, среди людей, имеющих другой жизненный уклад, другую систему светских и религиозных ценностей и говорящих на другом языке». Из причин роста миграций можно выделить следующие:

демографический вакуум в экономически развитых государствах и высокий прирост населения в менее экономически развитых;

предпочтение, отдаваемое работодателями дешевой рабочей силе, включая труд недостаточно социально защищенных нелегалов;

развитие информационных и транспортных коммуникаций в сочетании с облегчением возможности легального и нелегального пересечения границ государств.

Существуют две тесно взаимосвязанные тенденции: увеличение удельного веса диаспорной части во внутренней структуре этносов и стирание граней между «диаспорными» и «недиаспорными» этносами. Согласно Ю.И. Семенову, этнос может состоять из:

этнического ядра компактно живущей на определенной территории основной части этноса;

этнической периферии компактных групп представителей данного этноса, так или иначе отделенных от основной его части;

этнической диаспоры отдельных членов этноса, рассеянных по территориям, занимаемым другими этническими общностями.

4 Гeллнep Э. Нации и национализм. М.: Прогресс. 1991.

История одних этносов традиционно связана с диаспорой, история других практически не знает института диаспоры. Пример первых евреи, чей этнос веками существовал только в форме диаспор, вторых корейцы, доля которых за пределом ЭСО была незначительной. В короткий срок, за время последних десятилетий XX в., корейский этнос резко сменил позицию, став одним из самых «диаспорных», на что указал Ли Квангю в докладе на 1 международной конференции «Корейское зарубежье в общемировом контексте»: «В наши дни более 5 млн. корейцев (а это примерно 8.3% населения Корейского полуострова) проживает за его пределами. Корейская диаспора является второй по численности в мире, уступая только китайской. По процентному соотношению с населением страны происхождения корейцы уступают лишь ирландцам, но они лидируют по числу стран их иммиграции. Представители корейской диаспоры проживают в более чем 70 государствах: в Азии, Европе, Северной и Южной Америке и в Австралии». Таким образом, в результате роста абсолютной и относительной доли диаспор соответственно увеличивается их абсолютный и относительный вклад в экономику. Стирание граней между «диаспорными» и «недиаспорными» этносами ведет к ослаблению этнической(и этнодиаспорной) специализации, что выражается, в частности, в уменьшении роли традиционных торговых меньшинств4. Ранее потоки мигрантов оседали в тех регионах, природно-климатические условия которых напоминали место исхода. Например, большая часть британцев, осевших в Индии, стремились к возвращению, а в Северной Америке старались обосноваться. Подобное явление как складывалось стихийно, так и планировалось на уровне политики государств. Существовали проекты переселения шотландцев в горные районы северной Индии, русских на север Квебека и т.д. Торговых меньшин

Похожие работы

< 1 2 3 >