Дзен как свобода

Противостояние плод помраченного сознания, которое можно очистить, следуя правильному Пути. В буддизме это постепенный, «восьмеричный» Путь или мгновенный, дзенский,

Дзен как свобода

Статья

Философия

Другие статьи по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
японским профессором, приверженцем школы Сото: «Освободив себя от ложного понимания ЧЯ“, мы должны пробудить нашу внутреннюю мудрость, чистую и священную, называемую мастерами Дзен Умом Будды, или Бодхи, или Праджня. Это священный свет, внутренний рай, ключ ко всем моральным сокровищам, источник всех влияний и власти, обитель доброты, справедливости, симпатии, беспристрастной любви, человечности и милосердия, мера всех вещей. Когда эта внутренняя мудрость пробудится, мы способны осознать, что каждый из нас идентичен в духе, в сущности, в природе с универсальной жизнью или Буддой... что жизнь вовсе не океан страданий... но священный храм Будды, Чистая Земля, где каждый может наслаждаться блаженством Нирваны». Вот так последователь Дзен описывает сущность Просветления. С точки зрения Юнга, расхождения с любой христианской книгой благочестия здесь самые незначительные.

Согласно Дзен, мир можно уподобить кругу, центр которого везде, поскольку у него нет окружности. Потому Дзен всегда держится непосредственного опыта, он отказывается подчиняться какой-либо системе философии.

В единичном проявляет себя Единое, или множество на низшем уровне предполагает единство на высшем. Но это все тот же мир сансара и есть Нирвана: «Одно во Всем и Все в Одном». Когда это понято в полной мере, есть место для творческого гения, уверяет Д.Т. Судзуки (18701966), сделавший Дзен достоянием Запада. Согласно Дзен, мир «можно уподобить кругу, центр которого везде, поскольку у него нет окружности». Потому «Дзен всегда держится непосредственного опыта, он отказывается подчиняться какой-либо системе философии».

О том, насколько органично такое восприятие мира сознанию японцев, свидетельствуют все традиционные формы искусств. Столь же органична приверженность Истине-Макото, которую с древних времен японцы отождествляли с потаенной Красотой-Би, сущностью мира. При нелинейности или сингулярности все сохраняет свою душу-ко-коро, что и делает каждую вещь независимой, неповторимой, приобщая ее к единому сердцу Вселенной, иссин. Независимость не только друг от друга, от построений ума, но и от времени и пространства. То, что возникло в древности, живет в Японии поныне: поэзия танка, хокку, театры Но и Кабуки, живопись тушью по рисовой бумаге суми-е. И не случайно традиционное искусство японцев воспринимается другими народами как рожденное у себя, из одного истока.

Закон недвойственности, непротивостояния не мог не сказаться и на религиозном чувстве. Можно вспомнить японского христианина Утимура Кандзо (18611930), который во главу угла ставит Истину-Синри (к иероглифу син\макото добавляется иероглиф ри; китайский ли закон Единого, явленного в единичном). «Извечно существует потребность в Истине. В наши дни ни наука, ни философия не отражают Истину. Истина это то, что пребывает на глубине, самая суть вещей, жизнь и свет человека. Люди честные, искренние могут увидеть ее прямо, без университетского или книжного знания. Трудно себе представить, как может сколь-нибудь долго просуществовать общество, пренебрегающее Истиной»; «Истина, как и Жизнь, труднопостижима, и оттого наш механический век усомнился и в Истине, и в Жизни, в силу их неопределенности. Истинное знание Жизни приходит через ее проживание. Скальпель и микроскоп дают представление лишь о ее механизме. Мы можем узнать Истину, пережив ее. Логика, педантизм лишь отдаляют от нее. Истина Там, она светла и величественна, мы можем лишь пойти к Ней, Туда, от себя, а не звать ее к себе».

И в конце жизненного пути он говорит о том же: «Я ищу универсальную Истину повсюду, в своем доме, в размышлениях, в своей душе не на конференциях, где мужчины и женщины собираются, чтобы обрести мудрость. Я ищу Истину, которая годилась бы для всех людей, высоких и низких, богатых и бедных, мудрых и немудрых. Ищу Чсвет, который светит каждому человеку“, независимо от расы, национальности, религии. Эта Истина столь глубока, что достигает центра Бытия. Ценность человеческой жизни заключается только в ней. Эта сокровенная Истина универсума сама себя обнаруживает, и каждый человек, находя ее в самом себе, становится универсальным, поднимаясь над собой и над миром».

Но это и есть Дзен! Неудивительно, если иметь в виду, что мысль японцев обращена в прошлое, где все уже пребывает в неявленном виде, время лишь вносит свои коррективы. Чувство Неизменного в изменчивом (фуэки-рюко) предопределило их образ мышления и Путь искусства. «Без Неизменного нет Основы, без изменчивого нет обновления», подтверждает любимый не только в Японии поэт Мацуо Басё (16441694). Невидимое истинно-сущее всегда присутствует в том, что создавали японцы. Дзенский поэт XV века Иккю выразил это на одном дыхании:

Как чудесен божественный

Дух человека!

Заполняет весь мир,

Входит в каждую былинку.

Это и значит видеть вещи как есть, в их Татхате, Таковости, в их изначальной природе, которая у каждого своя и у всех Одна. Реальность невидимо присутствует, доступна просветленному уму, преодолевшему привязанность к себе вторичному, к майе, иллюзиям, которые человек постоянно плетет из своих мыслей и желаний. Потому и нужно избавиться от эго, которое все переворачивает на свой лад, превращает в фикцию. Так и будет вращаться непробужденный по замкнутому кругу, пока не увидит, что причина всех бед, с которыми он ведет бессмысленную борьбу, в нем самом, в его не-свободе. Этому и учит Дзен схватить явление в его сущности, как есть (коно-мама). Дзенские мастера пишут картины суми-е тушью по рисовой бумаге мгновенно, не задумываясь над планом. Предельное доверие духу, полная искренность, спонтанность позволяют им одним-двумя штрихами передать душу предмета. Это и есть дар свободы: истинно свободный не навязывает себя другому.

Этому и учит Дзен схватить явление в его сущности, как есть. Дзенские мастера пишут картины мгновенно, не задумываясь над планом. Предельное доверие духу, полная искренность, спонтанность позволяют им одним-двумя штрихами передать душу предмета. Это и есть дар свободы: истинно свободный не навязывает себя другому.

Судзуки называет чувство Таковости интуицией-праджней, а точнее, чувством в его глубинном смысле. Чувство в его полноте, которое японцы в древности назвали ёдзё. Оно пронизывает их поэзию, позволяя переживать конечное как бесконечное и сострадать другим. По словам ученика Басё поэта Кёрай, поэтический прием сиори (гибкость) рождает жалость. «Поэт не говорит об этом прямо. Не скажешь, что хайку преисполнено чувством жалости, но трогает душу. Это трудно передать словами. Сиори глубоко скрыто, но волнует. Сиори это ёдзё, то, что заставляет сострадать другому».

Пребывать в Татхате значит просто жить и давать жить другому, быть равным всему, быть Срединным между Небом и Землей. Потому и называют Татхату «бездонной Пустотой», где все само себе принадлежит и потому едино со всеми. Обычным людям Татхата недоступна из-за «помраченности» их ума. Хотя, казалось бы, что проще, чем быть самим собой? Но прежде чем стать самим собой, нужно забыть себя, говорит мастер Догэн (12001253), основатель дзенской школы Сото в Японии: «Узнать Будду значит узнать себя. Узнать себя значит забыть себя. Забыть себя значит стать единым со всеми дхармами. Стать единым со всеми дхармами значит отбросить свой ум и свое тело, которые едины с умом и телом других».

Для нас это совершенно невозможный ход мысли: отбросить то, чем человек Запада привык дорожить превыше всего, свои тело, мысли, свое «я». Но это потому, что мы видим что-то одно, наше малое «я» затмевает истинного, внутреннего человека. Непробужденный страшится подсознания, а не видит в нем благую весть. «Истинное ЧЯ“ существовало еще до того, как разделились Небо и Земля, до того, как родились отец и мать», говорит дзенский мастер Такуан Сохо (15731645). И это «Я» существует во мне, во всех птицах и зверях, в траве и деревьях, во всем. Это называется природой Будды.

«Узнать Будду значит узнать себя», то есть в каждом человеке живет Будда, только не каждый это понимает. Просветление, Хонгаку, изначально присуще каждому. «Наше сердце-разум и есть Будда» («Сокусин дзэбуцу») называется пятый свиток «Сёбогэндзо» Догэна. Наше изначальное «Я», каким оно было до рождения, открыто всем сущностям, и нужно лишь вернуться к себе истинному, постоянно пребывающему. Для этого следует забыть себя, отказаться от никчемного эго, озабоченного лишь собой, чтобы узреть в себе внутреннего человека, который не похож на других и един со всеми. Потому и называется эго-сознание авидьей помраченным умом, сквозь который не проникает божественный Свет. Просветленный человек начинает видеть вещи как они есть, освобождается от теней призрачного, суетного мира, преграждающего путь Свету.

Свобода рождается от духа, который не знает границ. Говоря словами Судзуки, «Дзен это дух человека. Дзен полагается на присущую этому духу внутреннюю чистоту и праведность. Все человеческие вмешательства в деятельность духа ущемляют его целостность и спонтанность». Потому в Дзен (от слова дхъяна «глубинное сосредоточение») не полагаются на слова, на письменные знаки (фурю мондзи). Истина постигается лишь в непосредственном опыте, в состоянии муга (не-я), мусин (не-умствования). Тогда и становится человек самим собой, находит свое «Я».

Может быть, действительно следует не столько «познать себя» (да это и невозможно истинное «Я» неисчерпаемо), сколько «забыть себя», порвать цепь причин и следствий, опутавших человека, прорваться сквозь пелену иллюзорного бытия-майи, не пропускающего изначальный Свет? Потому и говорят: Дзен прыжок в истинную природу человека, каким он был до своего рождения, в свободном состоянии, не обремененном

Похожие работы

< 1 2 3 4 > >>