Детям о войне

Спустя несколько десятилетий появляются произведения для школьников о Великой Отечественной войне, выходят воспоминания детей войны - сборник «Никогда не забудем».

Детям о войне

Статья

Психология

Другие статьи по предмету

Психология

Сдать работу со 100% гаранией

Детям о войне

Линде Юлия

Что такое родина, наверное, лучше всего понимаешь тогда, когда теряешь ее. В частности на войне. В наше мирное, сытое время о войне современные дети могут узнать разве что из компьютерной игры. Любимое постмодернистское словечко «игра». К сожалению, мы живем в эпоху фантиков и аттракционов, и шуршание разноцветной мишуры заглушает воспоминания о былых сражениях во славу отечества. Информационная эпоха размывает границы государств, пространство виртуальное поглощает пространство реальное, для кого-то родина сжимается в точку под названием «я», кто-то объявляет себя космополитом, патриотом вселенской родины дальнего любить оно как-то проще, чем ближнего… Именно поэтому неплохо иной раз заглянуть в историю, вспомнить наши победы, задуматься, что такое родина, где она и зачем ее защищать.

История детской военной литературы неразрывно связана с историей ХХ века, эпохой кровопролитных воин и революций. Первые военные повести для детей появляются в начале века в журнале «Задушевное слово», они носят исторический характер, посвящаются героическим событиям в истории русского народа. Ярким примером может служить переиздающаяся сейчас многими издательствами повесть о взятии Сибири Ермаком «Грозная дружина» популярной в начале века детской писательницы Лидии Чарской. Надо сказать, произведения Л. Чарской взрослому читателю покажутся чересчур наивными, лишенными оригинальности, перенасыщенными до неправдоподобия приторной романтикой, несколько чопорными по стилю словом, чтением для изнеженных гимназисток минувшего столетия, милым и трогательным, но... Однако адресованы они были детям, и дети столетие назад с огромным удовольствием зачитывались книгами Чарской, утолявшими их жажду именно неправдоподобного, исключительного, невероятных приключений, сильных характеров, красивых романтических титанов. Во всяком случае, эти книги стоят намного выше современных бессодержательных «романов-бестселлеров для девочек». Почему? Потому что, несмотря на скромные художественные достоинства, все-таки они о бесценном и вечном. Может, и не по-настоящему, зато о настоящем. Согласитесь, океан карамели несравним с горою грязных фантиков.

В центре повести «Грозная дружина» судьба юного князя Алеши Серебряного-Оболенского, синеглазого благородного красавца, случайно попавшего в разбойничью шайку Ермака (образ его дан также в романтическом ключе это классический русский богатырь, в нем больше от легенды и былины, чем от человека), которая вскоре, спасаясь от царского преследования, укрывается по приглашению купца Строганова в сибирском городе Сольвычегодске, одолеваемом постоянными набегами кочевников, которые быстро прекращаются с приходом Ермака. Но спокойная, мирная жизнь не по душе атаману и его дружине, к тому же непрестанно мучает совесть за былую разбойную жизнь и Ермак решается искупить темное прошлое, подарив новые богатые земли своей стране. История завоевания Сибири становится историей покаяния. Столь любимая нами идея о всеобщем равенстве и социальной справедливости, во имя которой не стыдно и кровь пролить, вдруг кажется атаману, оставшемуся наедине со своей совестью, слишком мелкой, слишком низкой: «Правда, не невинных бедняков он убивал, а людей, которые, по его мнению, заслуживали этой кары. Да разве он смел быть их судьею и вершителем их жизни, он, такой же грешный, как и они, и, может быть, даже хуже во сто крат их всех?» Взятие Сибири это не хищническая война по захвату несметных богатств, а война прежде всего по укреплению границ русского государства, потому милосердие здесь возвышается над убийством (именно это отличает православных казаков от язычников-кочевников). Сибирскому хану неоднократно предлагается мир, его плененные родственники хорошо устраиваются в Москве. Однако хан Кучум предпочитает борьбу и одинокую смерть на родной земле. Обе враждующие стороны являют примеры истинной преданности своей родине, своей вере.

Хочется обратить внимание на еще одно произведение Л. Чарской «Игорь и Милица», в основе которого лежат современные писательнице события начала Первой мировой войны. Убийство эрцгерцога Франца-Фердинанда в Сараево, нападение Австрии на Сербию, объявление войны России со стороны Германии. Судьба маленькой, но отважной Сербии, раздираемой в клочья сильными европейскими странами, ее особая связь с нашей страной тема в свете последних событий злободневная, именно поэтому книга читается с особой болью, давно прошедшее кажется вчерашним, а вчерашнее прорастает в глубь истории и уже рассматривается sub specie aeternitatis.

Повесть «Игорь и Милица» посвящена теме, которая полвека спустя создаст особое направление в военной литературе, женщина на войне. Главная героиня гимназистка выпускного класса Милица Пе′трович, сербка, узнав о нападении на ее родину австрийцев и немцев, тайно покидает гимназию и, переодевшись юношей, попадает на войну, где служит разведчиком. Девушка проявляет удивительный героизм и мужество, отмеченные боевой наградой, однако, находясь после ранения в госпитале в полном истощении физических сил, Милица понимает, что место женщины не там, где нужна сила и выносливость, не у оружия, а там, где требуется прежде всего забота и душевное тепло, потому девушка решает вернуться в гимназию, а по окончании ее выучиться на сестру милосердия.

В этой повести нам открывается давно забытый образ женщины. Трогательный, хрупкий и тонкий, как засушенный пряный цветок, спрятанный в прабабушкиной книге столетие назад. В ХХI веке, согласитесь, женщина становится ископаемым, в жестокой эволюционной борьбе быть слабой и чувствительной по меньшей мере глупо. Надо сказать, современные представители homo sapiens стремительно ассимилируют в нечто среднего рода, потому, кажется, самое время начинать раскопки в книжных архивах, дабы вспомнить, кто она такая женщина и чем отличается от мужчины (да и кто такой, собственно, мужчина?)

Отдельно стоит сказать о главном действующем лице повестей Чарской о Боге. Живое ощущение Бога пронизывает жизнь героев, молитва одухотворяет их быт, с молитвой они идут в бой, молитвой спасаются от смерти; все происходящие события воспринимаются нити Божественного Промысла и потому обретают особенный смысл.

Постепенно в военной литературе остается все меньше от романтической сказки, все больше проникает в нее кипение настоящей жизни. После 1917г. неотъемлемой частью детской литературы становятся произведения об Октябрьской революции и гражданской войне. На первых порах и они были до краев переполнены романтикой открытой пропагандой (к примеру, можно вспомнить «Красных дьяволят» П. Бляхина). Другую сторону Первой мировой войны мы видим в произведениях авторов того времени: мы наблюдаем, как гаснет детская вера, как замолкают монастыри и храмы Арзамаса и Сарова, как чудовищная идея строительства «царства Божия на земле» заставляет забыть о Небесном Царствии, в связи с чем вспоминается Великий Инквизитор Ф. М. Достоевского: «Знаешь ли Ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные».

Если в художественном отношении детская военная литература делает какие-то шаги вперед, в духовном безусловно, назад. Нет, я не хочу сказать, что эти книги не стоит читать. Безусловно, они несут определенную систему нравственных ценностей, утверждают честность, отвагу, преданность, мужество, милосердие… достаточно вспомнить знаменитую повесть «Тимур и его команда». Однако уровень естественного нравственного закона, во главе которого стоит лишь смутное внутреннее чувство «так надо, потому что иначе нельзя» - это все же уровень низший, языческий. «Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдающие одна другую» (Рим. 2:14-15). Забвение о том, что́, точнее, Кто стоит во главе нравственного закона и привело нас в конечном итоге к литературе «вне всякого закона», отказывающейся от созидания, и логически следующему за этим кризису «Все разрушено. Что дальше?» Если в сознании советского пионера вера в Бога подменялась верой в Ильича и коммунистическое далёко, то для современного школьника последнее уже замшелый архаизм. Беда только в том, что далеко не всякий школьник знает, чем должна быть заполнена образовавшаяся пустота. А если не знает, то лишенная основания любовь к родине, к ближнему рискует приобрести черты абсурда и стать ненужной вовсе. Замечательный пример здесь нам показывает Смердяков Достоевского с его «все позволено»: «Ибо коли Бога бесконечного нет, то и нет никакой добродетели, да и не надобно ее тогда вовсе».

Спустя несколько десятилетий появляются произведения для школьников о Великой Отечественной войне, выходят воспоминания детей войны - сборник «Никогда не забудем». Из художественной литературы следует назвать замечательное произведение В. Катаева «Сын полка» о маленьком мальчике Ване Солнцеве, помогавшем по мере своих детских сил разведчикам и артиллеристам, здесь описывается суровый будничный подвиг, необыкновенный именно в силу своей «обыкновенности». Стоит отметить и повести Л. Кассиля. Возьмем, например, «Улицу младшего сына», посвященную героическому подвигу любопытного, живого, удивительно талантливого семиклассника Володи Дубинина, ушедшего в начале войны к партизанам, скрывавшимся в заброшенных шахтах. Особенно подчеркивается документальность повести, в связи с чем описанные события становятся намного ближе читателю. Здесь есть и увлекательные детские приключения, с юмором описанные автором, и мужественная борьба на границе между жи

Похожие работы

1 2 >