Деидеологизация общества

Информация - Политология

Другие материалы по предмету Политология

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Подтвердите что Вы не робот:
2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



ктябрьском российском обществе еще не была создана основная предпосылка цивилизованной формы взаимодействия социальных субъектов: не вполне сформировались их идеологии. Стремление к самосохранению, отстаивание права на свободное самоопределение и самореализацию для одних было детской выдумкой недоучек, для других формой, наполненной озлоблением, почти лишенным позитивной программы взаимодействия с другими субъектами (как правило, с угнетателями будь то правящий класс, порабощающая нация, государство-узурпатор и т.д.). Опасность этой ситуации, конечно, осознавалась интеллигенцией.

Чтобы убедиться в этом, достаточно почитать Вехи 1909 г. А. И. Герцен думал о возможности перехода от общины, не погрязая в мещанских проблемах буржуазного общества, к гармоничному единству справедливых (но каким-то поистине фантастическим образом и свободных) сообществ. Певцы "соборности", в гениальности своей удаленные от обыденности интересов отдельных субъектов, тоже пестовали мечту о братстве, в котором не нужна борьба идеологий, единая истина прозрачно, ясна для всех и каждого. Традиция поиска и нахождения* единого для всех пронизывает всю историю русской духовной жизни, Продолжительное чтение Платона, писал В. Ф. Одоевский, привело меня к мысли, что если задача жизни еще не решена человечеством, то потому только, что люди не вполне понимают друг друга, что язык наш не передает вполне наших идей... Отсюда вытекало убеждение в необходимости и даже возможности (!) привести все философские мнения к одному знаменателю. Единый знаменатель, единая идея, единая цель всех социальных субъектов. Живя, мы соборуемся сами с собой и в пространстве и во времени, как целостный организм собираемся воедино из отдельных взаимоисключающих, по закону тождества, элементов, частиц, клеток, душевных состояний и пр., утверждал П. А. Флоренский. Подобно мы собираемся в семью, в род, в народ и т. д., соборуясь до человечества и включая в единство человечности весь мир.

Конечно, взаимоисключение элементов, различия не предполагалось устранить в процессе становления идеала соборности В. С. Соловьева и П. А. Флоренского, братства Н. К. Рериха или голубой Розы Мира Д. Андреева. Однако все "взаимоисключения" в этих замыслах подчинены "закону тождества", все надежды на будущее связаны с действием именно этого закона. Поиск идеала осуществлялся в направлении утопии общего для всех идеала, общей цели, общего вектора движения. (Хотя общение, взаимодействие предполагает движение навстречу друг другу, сохранение структуры общества возможно лишь при взаимной нетождественности и, значит, неодинаковости поведения его элементов.)

Вспомнить о том движении идей, которое предшествовало Великой* Октябрьской революции, важно для того, чтобы ясно оценить сущность произошедшего переворота. Дело в том, что в предреволюционном русском обществе самосознание социальных субъектов, их идеологии находились в зачаточном состоянии. Утопия имела как нигде колоссальную поддержку в несвободном сознании людей, вскормленных бесправием самодержавия. В... широких народных массах эта любовь к свободе... отстаивание элементарных прав человека не стали плотью и кровью, а интеллигенция пестовала мечту миновать определенную стадию в развитии общества стадию разобщения. А раз мы видим это, то и смысл затем произошедшего выступает перед нами с достаточной очевидностью.

Большевики выступили, по существу, как глашатаи не идеологии одного субъекта, а идеологии всех, для всех необходимой и обязательной научной идеологии, т.е. не отрицания господствовавшей в русской духовной жизни утопии, но придания утопии силы закона. Не идеология пронизывала всю жизнь советского общества семь десятилетий, а идея истины, единой для всех, утопия. Собственно смысл термина научная идеология в том и состоит, что именно идеологический процесс естественное, свободное движение частных истин в разных направлениях, нередко наперерез, порой вопреки одна другой и был под запретом. Семьдесят лет прошли, и мы, наконец, можем без парафраз, отринув эзопов язык, ниспровергнув идолов, сказать то, что хотим сказать. И мы говорим: Даешь деидеологизацию!

Шекспир полагал, что нет повести печальнее на свете, чем сочиненная им светлая сказка. Но это их печаль того мира, который двигается, натыкается на проблемы, придумывает наименее болезненные пути их разрешения и идет дальше. Конечно, и в этом, сегодня столь для нас привлекательном мире крены случаются. Сосредоточенность субъекта на себе, на собственных проблемах ведет порой к отрыву от нормы. Эта чрезмерная идеологизация была бы не менее болезненна, чревата не меньшими опасностями для социального процесса, чем наша утопизация, если бы не пресловутое мещанство, смешная и постыдная с нашей точки зрения умеренность и аккуратность западного сознания. Очевидно, прав был А. А. Блок, когда говорил забыли они, что есть любовь, которая и жжет, и губит. Во всяком случае, как ни любит западный человек свой частный интерес, как ни пестует там социальная группа собственную идеологию, она не жжет и не губит ни окружающих, ни себя ради этой любви, чутко относится к любому отклонению от нормы.

По-видимому, поэтому в 50-60-е годы западное общество ощутило потребность и возможность скорректировать принципы взаимодействия социальных субъектов, закрепить мосты между идеологиями, обеспечивающие относительный консенсус интересов

s