"Град выше слова и разума". Духовная культура Византии и ее противоречия

В античной философии высшее духовное начало, основание всего сущего могло представляться в различной форме: как особая идея, как Единое (Платон)

"Град выше слова и разума". Духовная культура Византии и ее противоречия

Информация

Культура и искусство

Другие материалы по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией
ость идей, которые одинаково присущи и тому, кто мыслит (субъекту), и тому, что мыслится (объекту). Третьей формой является Мировая Душа, представляющая собой «принцип неделимости и делимости, она объемлет своим единством множественные души звезд и планет, душу Земли, одушевляющую растения и животных, души демонов, людей и прочих разумных индивидов» [там же, с.53]. Как замечает Аверинцев, уже здесь заметно сходство с христианским учением о Троице, причем Единое выступает как Бог-Отец, Ум (Логос) как Бог-Сын и Мировая Душа как Бог-Святой Дух. Плотин считал, что все три основания мира не могут существовать в мире отдельно, «они вечно и повсеместно присутствуют», но не являют себя как-либо особо, они присущи всем сторонам мира имманентно (лат. immanens «пребывающий в чем-либо, свойственный чему-либо», т.е. внутренне присущий). Точнее об этом говорил философ А.Ф.Лосев (18931988): «…Неоплатонизм представляет собой учение об иерархии бытия, где каждая низшая ступень есть излучение и отражение высшей ступени и где всякая отдельная область специфически отражает в себе все другие области и все бытие в целом…» [179, т. 3, с.389]. Это внутреннее единство бытия отразил и один из деятелей христианской церкви IV века Василий Великий из Кесарии (330379) в своем толковании Библии: «Хотя целокупность мироздания составлена из частей несходных, однако же они сопряжены нерасторжимым законом дружества в единую общность и гармонию; так что даже части, по месту, ими занимаемому, наиболее друг от друга удаленные, единимы, как то может быть показано, всеобъемлющим сочувствием» [155, с.71].

Таким образом, философия постепенно сближается с религией. Причем, хотя античная философия была теснейшим образом связана с языческим мировоззрением, она все же переросла в христианскую теологию. Многие исследователи византийской культуры отмечают, что религии, претендовавшей на роль государственной идеологии, просто необходима была логическая система, которая была бы обращена не только к вере, но и к разуму. Аверинцев говорит, что и вера, и логика авторитарны, но вера для утверждения своего авторитета может использовать силу, церковное законодательство, принуждение. Эти меры не нужны логике, поскольку она может «утверждать свою веру и разоблачать чужую веру жестким ведением аргументации» [там же, с.46].

Но ни разработка многих понятий и символов с целью приведения христианства к строгой логической системе, ни возникновение и развитие теологии и схоластики не привели к желанному единству во взглядах на религию как среди самих теологов, так и среди большинства верующих. Духовная культура Византии буквально пронизана огромным количеством ересей (греч. aireo «избираю, постигаю, убеждаю» учений, вступающих в противоречие с официальной церковной доктриной, не выходя при этом за рамки религиозного мировоззрения), и возникших как раз на пути создания логической системы религии. Главные споры велись по двум направлениям: по вопросу о двуединой сущности Христа и о триединстве божества (Троице).

Одна из самых ранних (IV век) религиозных ересей арианство (по имени священника из Александрии Ария), которое исходило в своих объяснениях Троицы из неоплатонических представлений о том, что Христос в Троице всего лишь творение Бога-Отца, следовательно, занимает подчиненное место. В этой же связи Он не человек, а божественный Логос, который, будучи созданием Бога-Отца, в определенный период времени не существовал. На первом Вселенском соборе в 325 году это учение было осуждено, и в дальнейшем его отголоски можно встретить у перешедших в христианство западных варварских племен.

В христологических спорах смысл той или иной ереси зависел от того, как рассматривалось соотношение двух сущностей Христа. Эти споры принимают особенно острое течение в V веке. Несториане (по имени Нестора, константинопольского патриарха) утверждали, что Христос был рожден человеком и лишь впоследствии стал Сыном Божьим, или мессией. Они полагали, что божественное и человеческое в Христе никогда не сливались, оставаясь относительно самостоятельными. Последователи другой ереси монофизма (monos «единый» + physis «природа, естество») считали, что две природы Христа сливаются в одну, причем божественная поглощает человеческую, и эта последняя растворяется в божественной. Эта ересь была осуждена Вселенским собором 451 года. Халкедониты защищали от ариан представление о единосущности Отца и Сына, отстаивали единство противоположностей в сущности Христа: «неслиянность» и «нераздельность» божественного и человеческого в Христе. Они полагали, что человеческая сущность Христа, выступая в единстве с божественной, остается сама собой. Это впоследствии (в VII веке) привело к появлению еще одной ереси монофелитов (греч. thelema «воля»), полагавших, что Христос обладал двумя природами, но одной волей и «энергией».

Эти и другие ереси имели двойную направленность. С одной стороны, они способствовали выработке главных христианских догматов, определивших на многие века менталитет христианина, его символы веры. С другой стороны, они разрушали единство (более желательное, чем достижимое) в системе религиозного сознания современников.

К концу первого периода развития византийской культуры (VIIIIX века), когда в общих чертах сложилась не только система государственности, но и ее идеологическая основа христианская религия, Византию сотрясают народные восстания в связи с закабалением крестьян, ростом недовольства городской бедноты и притесняемых государством различных народностей, чаще всего славян. Самым крупным из них было восстание Фомы Славянина (760823), поддержанное народами Кавказа и арабами. В 821 году он вместе с многочисленной армией повстанцев дерзнул осадить Константинополь и продержал его в осажденном положении почти два года, но, не добившись успеха, отступил во Фракию, где был схвачен и казнен.

Недовольство и противостояние властям, непрестанное противодействие развитию феодальных отношений приводило и к возникновению народных ересей, таких, как богомильство и павликианство (от имени апостола Павла), базировавшихся на многих восточных идеях. Византия не только впитывала в себя традиции и взгляды Востока, но и оказывала определенное влияние на западную ветвь христианства. Например, распространенные в Западной Европе ереси альбигойцев и катаров (считавших материальный мир порождением дьявола, осуждавших все земное и призывавших к аскетизму) были прямыми наследниками византийских.

Особенно сильно восточные влияния на духовную культуру Византии проявились в VIII веке в ожесточенном и страстном движении иконоборчества. Именно с Востока пришло убеждение в том, что божество не может быть изображено, оно не имеет физического облика, и иконы лишь проявление языческих культов, требующих идола для поклонения. Но не только это легло в основу иконоборчества. В нем нашли свое отражение проблемы познания, выразившиеся в этот период времени в многочисленных спорах о том, познаваемо ли божество. «Иконоборцы выдвигали тезис о неописуемости и непознаваемости божества. В основу их учения был положен главный догмат христианства о единстве в Троице трех божественных ипостасей. Все они неописуемы и не могут быть представлены в антропоморфном (подобном человеку. А.Б.) образе. Если художник будет изображать только человеческую природу Христа, то он впадет в ересь несториан, разделявших Христа на две ипостаси; если же он попытается представить божественную природу Христа, то это будет проявлением ереси монофиситов, допускавших полное поглощение человеческой природы божественной» [297, с.89]. Таким образом, любая попытка изображения Христа вводит художника в состояние ереси, поскольку божественность, полагали иконоборцы, лежит за гранью человеческого понимания.

Это движение нанесло византийскому искусству непоправимый урон: сжигались многие иконы, при императоре Льве III (VIII век) уничтожили изображение Христа над входом во дворец. Были разрушены постройки и даже монастыри, в которых еще оставались иконы. Гонение на иконопочитателей распространилось и на церковнослужителей, а армия должна была поклясться, что не будет поклоняться иконам. В 768 году патриарх Никита приказал уничтожить во всех церквях столицы изображения святых, выполненные в мозаике на стенах и восковыми красками на досках. На их месте появились орнаменты, цветы, растения, птицы. Современники этих событий говорили, что храмы «превратились в сады и птичники» [177, с.90]. Именно в период иконоборчества крест становится символом, заменяющим образ Христа. Добавим, что вера в силу креста ведет свое начало в Византии со времен императора Константина, которому, как гласят легенды, перед одним из победоносных сражений якобы явился ангел, державший в руках крест.

В середине VIII века иконопочитание было восстановлено, но и этот процесс сопровождался ожесточенными враждебными действиями с обеих сторон. З.В.Удальцова пишет, что «сперва иконоборцы с фанатическим упорством уничтожали в храмах фигурные изображения, заменяя их символом креста или геометрическим орнаментом», а затем победившие иконопочитатели «столь же беспощадно сжигали иконоборческие книги» [297, с.91].

В последнем периоде развития византийской культуры возникло еще одно направление в христианстве исихазм (греч. isichia «покой, тишина, отшельничество»), ставшее популярным в среде монашества в XIIXIV веках, в период постепенного усиления настроения безнадежности, которое всегда сопровождает крушение некогда сильного государства. В этой атмосфере выросли и укрепились две совершенно противоположные тенденции. Одна из них шла от приверженцев античности, устремле

Похожие работы

<< < 1 2 3 4 >