Говорящие движения рук

В тот вечер я вошла в зал и, вынимая из портмоне золотые, вдруг услышала среди гулкой, страшно напряженной тишины, какая

Говорящие движения рук

Информация

Психология

Другие материалы по предмету

Психология

Сдать работу со 100% гаранией

Говорящие движения рук

Илья Наумович Горелов, кандидат филологических наук, кафедра теории речи и психологии Саратовского государственного университета.

Этикет требует «не показывать пальцем», «не тянуть руку», «не трогать», а полагаться на соответствующее слово. Какое слово? Их немного: «это» (этот, эта), «та» (тот, та), а также: «там», «здесь», «тут», «туда», «оттуда»; и еще «такой», «похожий» и др. Но на практике все же без жеста, не рекомендованного этикетом, мы не обходимся. Пытаемся заменить указательный палец мизинцем (он вообще считается более деликатным) или всей кистью, специальным (направительным) движением головы, а в особых (официальных) случаях указкой. Но суть от этого не меняется: слово «там» может обозначать «где угодно», если мы не сопроводим его жестом.

Парадокс: слово языка, считающегося универсальным средством общения, может стать действительно понятным, если мы его расшифруем с помощью жеста или взгляда, то есть того средства общения, которое издревле существует не только в человеческом обществе, но и в животном мире. Если у вас есть дома кошка или собака, которая подошла к вам и адресовала вам требовательное свое поскуливание или мяуканье, а вы в ответ спросили: "В чем дело, Мурзик (Рекс)?", то Мурзик или Рекс сразу повернется в ту сторону, где находится требуемое. Это может быть холодильник с пищей или входная дверь. Стало быть, пора дать ему еду или пора выводить животное погулять. А может быть разыграна и целая пантомима: Мурзик бросается, оглядываясь на вас, в кухню, останавливается под раковиной и смотрит то на кран, то на вас (понято ли?) пить хочется, недогадливый вы человек! А вот обезьяна уже применяет указательный жест, когда дает понять, откуда грозит опасность или где находится корм. Особенно хорошо отработан этот жест у вожака стада. Собственно, он и стал лидером не только потому, что сильнее других, но и потому, что догадливее, находчивее, научился повелевать в общении. Да простится нам такое сравнение (мы его обосновали экспериментально), но статус "руководящего", "главного" демонстрируется людьми определенного типа подчас теми же средствами, что и у человекообразных.

О начальнике мы часто говорим, что он "важный", "надутый", "степенный". Он ходит совсем не так, как подчиненные, которые часто лишь "семенят" и "сгибаются".

В шутку говорят, что "руководитель тот, кто руками водит". Но если всерьез, то надо подумать, почему так часто скульпторы изображают царей, королей, полководцев и прочих "руководящих товарищей" с протянутыми вдаль руками и перстами. Такие позы стали обычными с давних времен с фараонов, античных цезарей, перешли затем в парадные классические портреты. Присмотритесь к кадрам документальных фильмов, к журнальным и газетным фотоклише: довольно просто различить рядового и руководящего. А один из главных различающих признаков положение руки.

Мы решали как-то проверить сказанное экспериментально, попросили студентов "изобразить начальника" и поодиночке, и в группе из 23 человек. Если не считать гротескных сцен, напоминающих памятники и парадные портреты, то, оказывается, "указующий перст" в 95 процентах случаев фигурировал при групповых композициях. Самая типичная соответствовала хорошо знакомому газетно-журнальному стереотипу: двое сидят над бумагами (чертежами), делая вид, что внимательно слушают, а третий (он и есть "руководитель") показывает пальцем или ладонью на что-то чрезвычайно важное. Значит, опять-таки в каждой шутке есть доля правды. Дети, осваивающие социальные роли в играх, обязательно применяют подобное "руковождение" при всех играх: а войну, в футбол и пр.

Мы уже говорили, что писатели, обладая особой наблюдательностью, обращают внимание, конечно, и на все, что характеризует диалог, момент общения. В трилогии Л. Н. Толстого можно встретить массу эпизодов, обобщающих детские впечатления писателя, в том числе и впечатления от характеров и поведения людей, вступающих в какие-то отношения друг с другом в процессах общения. Вот папа разговаривает с приказчиком, которым недоволен, и маленький Левушка Толстой видит, как нервничают пальцы рук за спиной приказчика. Вот мама и папа спорят, поэтому мама протягивает руку, а папа отодвигает ее, не желая уступать... Руки Наполеона, Кутузова, Наташи Ростовой, Хаджи Мурата... Можно (и очень полезно, кстати) составить по текстам Толстого полный каталог выразительных, значимых движений рук, описаний их формы, цвета их кожи.

Но в сжатой форме проиллюстрировать роль рук в коммуникации удачнее всего можно, на наш взгляд, большой цитатой из новеллы Стефана Цвейга "Двадцать четыре часа из жизни женщины", В ней собрано столько наблюдений, сколько не соберется, пожалуй, во всех остальных произведениях этого писателя, считающегося мастером описания эмоциональных состояний. Поэтому позволим себе процитировать целый фрагмент новеллы.

"Не знаю, случалось ли вам смотреть только на зеленый стол, в середине которого, как пьяный, мечется шарик рулетки, и на квадратики полей, которые словно густыми всходами покрываются бумажками, золотыми и серебряными монетами, и видеть, как крупье одним взмахом своей лопатки сгребает весь урожай или часть его пододвигает счастливому игроку. Под таким углом зрения единственное живое за зеленым столом это руки, множество рук, светлых, подвижных, настороженных рук, словно из нор выглядывающих из рукавов; каждая точно хищник, готовый к прыжку, каждая иной формы и окраски: одни голые, другие взнузданные кольцами и позвякивающие цепочками, некоторые косматые, как дикие звери, иные влажные и вертлявые, как угри, но все напряженные и трепещущие от чудовищного нетерпения. Мне всякий раз невольно приходило в голову сравнение с ипподромом, где у старта с трудом сдерживают разгоряченных лошадей, чтобы они не ринулись раньше срока; они так же дрожат, рвутся вперед, становятся на дыбы.

Все можно узнать по этим рукам, по тому, как они ждут, как они хватают, медлят: корыстолюбца по скрюченным пальцам, расточителя по небрежному жесту, расчетливого по спокойным движениям кисти, отчаявшегося по дрожащим пальцам; сотни характеров молниеносно выдают себя манерой, с какой берут в руки деньги: комкают их, нервно теребят или в изнеможении, устало разжав пальцы, оставляют на столе, пропуская игру. Человек выдает себя в игре это прописная истина, я знаю. Но еще больше выдает его его собственная рука. Потому что все или почти все игроки умеют управлять своим лицом, над белым воротничком виднеется только холодная маска, они разглаживают складки у рта, стискивают зубы, глаза их скрывают тревогу; они укрощают дергающиеся мускулы лица и придают ему притворное выражение равнодушия. Но именно потому, что они изо всех сил стараются управлять своим лицом, которое прежде всего бросается в глаза, они забывают о руках, забывают о том, что есть люди, которые, наблюдая за их руками, угадывают по ним все то, что хотят скрыть наигранная улыбка и напускное спокойствие. А между тем руки бесстыдно выдают самое сокровенное, ибо неизбежно наступает момент, когда с трудом усмиренные, словно дремлющие, пальцы теряют власть над собой; в тот краткий миг, когда шарик рулетки падает в ячейку и крупье выкрикивает номер, каждая из сотни или даже сотен рук невольно делает свое особое, одной ей присущее инстинктивное движение.

Я даже не могу вам описать, какие разные бывают руки у игроков: дикие звери с волосатыми скрюченными пальцами, по-паучьи загребающими золото, и нервные, дрожащие, с бледными ногтями, едва осмеливающиеся дотронуться до денег, благородные и низкие, грубые и робкие, хитрые и вместе с тем нерешительные но каждая в своем роде, каждая пара живет своей жизнью, кроме рук, принадлежащих крупье. Эти настоящие автоматы, они действуют как стальные щелкающие затворы счетчика, они одни безучастны и деловиты; но даже эти трезвые руки производят удивительное впечатление именно по контрасту с их алчными и азартными собратьями; я бы сказала, что они, как полицейские, затянутые в мундир, стоят среди шумной, возбужденной толпы.

Особенное удовольствие доставляло мне узнавать привычки и повадки этих рук; через два-три дня у меня уже оказывались среди них знакомые, и я делила их, как людей, на симпатичных и неприятных; некоторые были мне так противны своей суетливостью и жадностью, что я отводила взгляд, как от чего-то непристойного. Всякая новая рука на столе означала для меня новое интересное переживание; иной раз, наблюдая за предательскими пальцами, я даже забывала взглянуть на лицо, которое холодной светской маской маячило над крахмальной грудью смокинга или сверкающим бриллиантами бюстом.

В тот вечер я вошла в зал и, вынимая из портмоне золотые, вдруг услышала среди гулкой, страшно напряженной тишины, какая наступает всякий раз, когда шарик, сам уже смертельно усталый, мечется между двумя цифрами, услышала какой-то странный треск и хруст, как от ломающихся суставов. Невольно я подняла глаза и прямо напротив увидела мне даже страшно стало две руки, каких мне еще никогда не приходилось видеть: они вцепились друг в друга, точно разъяренные звери, и в неистовой схватке тискали и сжимали Друг друга, так что пальцы издавали сухой треск, как при раскалывании ореха. Это были руки редкой, изысканной красоты и вместе с тем мускулистые, необычайно длинные, необычайно узкие, очень белые с бледными кончиками ногтей и изящными, отливающими перламутром лунками. Я смотрела на эти руки весь вечер, они поражали меня своей неповторимостью, но в то же время меня пугала их взволнованность, их безумно страстное выражение, это судорожное сцепление и единоборство. Я сразу почувствовала, что человек, преисполненный страсти, загнал эту страсть

Похожие работы

1 2 >