Глобализация как явление постмодерна

Первый доклад 1972 года "Пределы роста" был отражением господства факторного подхода. Однако масштаб задач настоятельно потребовал ввести в методологию социальный

Глобализация как явление постмодерна

Доклад

Экономика

Другие доклады по предмету

Экономика

Сдать работу со 100% гаранией
азвитие принципа субъектности означают углубление демократических начал государственного устройства. В социальной сфере субъектность выражается в индивидуализации общественного существования человека и в персонификации общественных связей и реализуется через механизмы либеральных институтов. Нам представляется, что цивилизационное единство экономики, возведенной на частнособственнической основе и потому рыночной, демократического государства и либерального общества имеет в настоящее время значение научной парадигмы.

Отталкиваясь от нее, можно понять и атеистическую доминанту общественного сознания индустриального общества, включающего одновременно объективизацию индивида в качестве фактора труда и буржуазный пафос созидания. Без этой предпосылки был бы невозможен социализм - исторически первая форма восстановления массовой субъектности трудящихся, которые при капитализме имели объектное существование (рынок труда). Социализм возник и развился как производство без капитала (его базис - общественная кооперация живого труда). В результате субъектность приобрела парадоксальные формы пролетаризации общества, сопряженной с тотальной политизацией всех сфер жизнедеятельности. Социализм оказался той площадкой, на которой атеизм дал бой религиозности и выиграл его. Думаем, это произошло потому, что здесь субъектность получила рациональные, вытекающие из трудового базиса, принципы организации. Ее атрибутом стало долженствование по отношению к трудовому коллективу, обществу и государству.

Эпоха постмодерна начинается непросто. Атеизм обороняется, используя пес свои резервы: общественную жажду справедливости, приоритетность рационального начала (по крайней мере в экономике), монологичность общественных структур и политиков в 'отличие от диалогичности постмодерка, императив модальности в духовном существовании человека вместо свободы. Наконец, мировому сообществу история устроила ловушку - антропологическую парадигму формирования идеологии глобализации. В этой парадигме человек видится материалистической рациональной мерой устройства космоса и общества, т.е. природным и социальным существом, а не духовной личностью.

Все это ярко проявляется в ходе рыночной трансформации в России. Главные ее слабости очевидны. Прежде всего, ставка на активность только "новых русских". Это сужает поле массового участия в рынке или, по принятой нами символике, поле субъектности. Населению предлагается ждать и терпеть, т.е. отводится роль объекта политического и экономического манипулирования. Еще более неприемлема монополизация субъектности государством, для которого все и вся рассматривается как предмет государственного регулирования. В таком качестве выступает, например, экономика, представляемая как сугубо рациональная система, которую государство "внедряет". Что же касается социальных отношений государства с населением, то здесь, как в грамматическом предложении: государство - "подлежащее", бюджет - "сказуемое", население "дополнение".

Соотношение человека, государства и рынка - очень сложный теоретический вопрос. Но выяснение этого вопроса чрезвычайно важно и для выработки стратегии рыночной трансформации, и для включения последней в глобализацию. Практика не даст здесь однозначных подсказок.

В известном смысле мировой рынок поглощает государство, используя элементы государственного управления (налоговую, кредитно-валютную, таможенную политику, механизмы регулирования цен. режим поведения внутренних и внешних инвесторов, финансово-денежную стабилизацию, структурную политику и т.н.) в качестве факторов системной конкуренции. Однако нельзя полностью принять тезис Д. Брока, согласно которому государство должно в итоге утратить свои позиции, поскольку экономическая власть есть право на выбор. Она превосходит политическую власть, "организующую власть, потому что может пользоваться ею как инструментом" [7, с. 32]. Может быть. в этом случае появляется основание говорить об экономике как о "властной системе координат"? Неклесса указывает на угрозу перехода власти к "неформальным конфигурациям частного капитала" и установления "международного олигархического режима" [8]. Наверное, для подобных опасений есть основания, но ситуация не фатальна.

Во-первых, системная конкуренция предполагает манипулирование именно государственной политикой, т.е. политикой, организованной в рамках национального государства в виде совокупности экономических, социальных и политических факторов функционирования рынка, и, следовательно, сохранение национального государства как института. Во-вторых, вместе с глобализацией нс уменьшается, а увеличивается роль государства в поддержании рыночной конкуренции, при этом происходит структурное разделение мирового и национального уровней экономики и политики (например, в формах "двухуровневой структуры торгопо-политических организаций" [9]). Следовательно, глобализация не ослабляет, а, скорее, укрепляет позиции государства в его старой функции субъекта рационализации экономики и всех других сфер жизнедеятельности. В-третьих, государство эпохи постмодерна становится центром общественных институтов, связывая воедино личность, общественные преференции и их реализацию. Во всем мире укрепляются позиции государства как в экономике (рыночной), так и в обществе.

Устоявшееся в российской литературе противопоставление рынка и государства, либерализма и государства на принципах "или-или" неверно. Современная экономика немыслима вне процесса глобализации, но тем самым она немыслима и без государства как активного участника рынка. Глобализацию можно рассматривать как нот.ж тип экономики, в рамках которого нельзя отделить экономическое от социального и политического. Поэтому для понимания глобализации и ее связи с рыночной трансформацией в предмет исследования чисто экономических проблем нужно непременно включать их социально-политический контекст.

Историческая панорама современной экономики еще только складывается, происходит столкновение коренных свойств модерна и постмодерна. В этом столкновении, с одной стороны, принимают участие старые "индустриальные" титаны: атеизм (в разных проявлениях монологизма и тоталитаризма), рационализм (в виде примата экономики на всех уровнях мирового сообщества) и материализм (в формах антропоморфизма). С другой стороны, в нем участвуют еще только набирающие силу молодые титаны постиндустриального общества: религиозность (в формах самоидентификации христианской цивилизации и развития конвергентных механизмов общения всех уровней и типов, исходя из модели диалога), институционализм (в виде погружения рациональных рыночных структур в синергетический синтез объективного и субъективного, который только начал свое становление) и "глобализация" личности (приоритет духовной сферы индивидуального существования и приоритет личности в развитии общества).

Для российской экономики отсюда вытекают три кардинальные проблемы. Во-первых, государство не сможет проводить рыночные либеральные преобразования. если оно по-прежнему останется только субъектом рационализации экономики и общества. Современному государству нужна его собственная трансформация в институциональный центр, который бы объединял либерально-демократические институты, формирующие и реализующие общественные преференции, исходя из примата духовных потребностей человека. Экономической науке нужно исследовать действующие и потенциальные структуры и институты, которые способны выразить экономику как систему субъектов диалога с государством. Без этой предпосылки не может быть достигнута полнота рыночных преобразований.

Во-вторых, государство должно освоить синергетические принципы соединения классического и институционального подходов к обществу и экономике. Та же задача стоит перед экономической теорией. Классическая теория рассматривает рынок на его элементарном уровне как конкурентное взаимодействие предприятий. Отсюда идеология рыночной трансформации и глобализации сводится к концепции рынка свободной конкуренции. Именно в ней российское государство пытается найти меру правильности проводимых преобразований. Но как включить в экономику массового индивида? Вопрос принципиальный, так как практически речь идет о введении в экономику индивида (а не предприятия) как элементарной клеточки либерального рынка, определяющей предельные требования к нему. Чистый институционализм не решает этой задачи в силу той же абстрактности, какая присуща классическому направлению: предприятие приравнивается к хозяйствующему субъекту, а последний - к реальному индивиду. Логически из этого вытекает возможность дополнить концепцию рынку

Вместе с тем то крыло неоинституционализма, которое взяло в качестве своего предмета структурные уровни в экономике и их институты, очень близко к синерге-тнческой методологии экономического анализа. Синергетический подход в полной мере соединяет классику и институционализм, так как он открывает мир квантовой природы исторического развития и адекватные ей формы системной эволюции. Ее частным случаем можно считать переход от социализма к рынку, опирающийся на социалистический рыночный потенциал, переходные структуры и социальную энергию, накапливающуюся в ходе спонтанных рыночных преобразований.

В-третьих, пока не вполне ясны механизмы, обеспечивающие автономность человека в экономике и государстве, без чего невозможен приоритет личности в развитии общества. Исследователи отмечают явление персонификации и индивидуализации всех общественных отношений, обусловливающих "колоссальную фрагментацию социального субъекта" и одновременно "бегство от институтов". Из этого обстоятельства даже выводится тенденция к новой архаике [2, с. 42, 43]. По-видимому, если речь идет о глобальной тенденции, то она определена неверно, по крайней мере она не может быть доказана без изуче

Похожие работы

< 1 2 3 4 > >>