Гимны революции и социализма в России

Гимны февральской революции и Советской России (СССР) отличались от славильных песен предшествующей эпохи своим антиклерикальным содержанием. Но это были тоже

Гимны революции и социализма в России

Информация

Разное

Другие материалы по предмету

Разное

Сдать работу со 100% гаранией

Гимны революции и социализма в России

Грачев В. Н.

Проекты либеральных гимнов

С начала 1917 г. Россия запела совсем другие песни. На волне всеобщей радости по поводу падения самодержавия к власти пришли либералы и масоны. Они считали себя новыми Маратами и Робеспьерами на русской почве. Их идеалом стали антимонархические установки времен французской революции. В общественный обиход они вводили французские революционные песни гимнического склада, с которыми Наполеон шел завоевать Россию в 1812 г. Спустя сто лет все менялось диаметрально противоположно. В феврале 1917 г. уже не французы, а лейб-гвардии Преображенский полк со всеми офицерами исполнял «Марсельезу», приветствуя председателя Государственной Думы М.В. Родзянко и члена Думы А.Ф. Керенского. А в армии французский «Гимн свободы» сменил «Боже, Царя храни» во время утренней и вечерней молитв. «Марсельеза» в обработке композитора А.К. Глазунова стала исполняться во всех абонементах Мариинского театра.

«Марсельеза» не могла стать гимном России, поскольку уже была гимном Франции. А на открытие Учредительного собрания нужен был Русский национальный гимн. На эту роль стали готовить «Коль славен» Д. Бортнянского с новым текстом В.Е. Чечихина, в котором, в частности, провозглашались претензии России на духовное лидерство в мире. «Ты победишь весь мир, Россия!» - говорилось в нем. Но были и иные мнения. Некоторые предпочитали «Славься» М. Глинки с новыми словами. А. Городцев написал для него следующий текст: «Славься, свобода и честный труд! Пусть нас в темницу за правду запрут». Другие предлагали приспособить «Гимн Берендеев» из «Снегурочки» Н.А. Римского-Корсакова и т. д. Поиски нового гимна приобрели несколько иное направление в связи с приходом к власти большевиков в октябре 1917 г.

Гимны Советской России и СССР

Гимны февральской революции и Советской России (СССР) отличались от славильных песен предшествующей эпохи своим антиклерикальным содержанием. Но это были тоже своеобразные культовые песнопения, которые закрепляли ложные ценности в массовом сознании. Наряду с силовыми методами воздействия («только попробуй усомниться: живо в ЧК окажешься!»), в них использовались и музыкальные средства утверждения новой «веры». Некоторые из них сформировались в предшествующую эпоху. Другие принес с собой ХХ век. Из прошлого в них перешли жанры марша и хорала. Новым стала светская массовая песня, которая в замедленном темпе напоминала церковный хорал, а в темпе шага обретала черты марша с характерным пунктирным ритмом. Массовая песня предполагала сразу две ситуации исполнения: распевный вариант в быту в кругу друзей и «шаговая» версия во время праздничного шествия, когда маршевый ритм способствовал форсированному утверждению содержания песнопения. Такая двуплановость песня и марш одновременно оказалась отличительной чертой новых гимнов.

«Интернационал»

С приходом к власти большевиков в октябре 1917 г. первым Советским гимном стал партийный гимн «Интернационал». С 1906 г. он был гимном партии большевиков. Его словесный текст еще в 1780 г. написал Эжен Потье, а в 1888 г. Пьер Дегейтер на эти стихи сочинил музыку. В начале ХХ в. революционер А.Я. Коц создал русский текст на популярную в среде социал-демократов музыку.

В. Ульянов (Ленин) после возвращения в Россию в апреле 1917 г. сразу же предложил использовать пролетарский гимн вместо буржуазной «Марсельезы». В борьбе за умы людей и за власть популярному французскому гимну большевистский вождь хотел противопоставить еще более сильную и беспощадную песнь. В газете «Правда» от 5 апреля 1917 г. был опубликован призыв: «Русская революционная, народная армия во всех <...> [подразделениях] должна обучаться хоровому пению «Интернационала». На заводах и в мастерских организовать певческие кружки».

Но приобщение народа к исполнению «Интернационала» произошло, по-видимому, не сразу. По воспоминаниям современников, на праздновании «Первомая» в 1917 г. «Марсельезу» все еще пели многие: от юнкеров Александровского училища до ресторанных служащих, вышедших на праздник под лозунгом «Долой чаевые!». И лишь одна небольшая группа людей исполняла «Интернационал». Но ситуация быстро менялась.

Как отметил Д. Рид в книге «Десять дней, которые потрясли мир», «Интернационал» спели в Смольном сразу же после большевистского переворота в октябре 1917 г. А на открытии III Всероссийского съезда большевиков 10 (23) января 1918 г. его, наряду с партийным, уже подавали и как государственный гимн Советской России.

Для многих людей старшего поколения этот гимн был идеалом... Но если с нынешней временной дистанции непредвзято проанализировать это произведение французских авторов, ставшее российским гимном, прежде всего бросается в глаза агрессивный характер текста и отсутствие в нем позитивной программы. Мрачный манифест Э. Потье был полон угроз, призывов к насилию, захвату и присвоению чужого достояния. У автора явно проглядывало желание построить свое счастье за счет несчастья других людей. Формально оно прикрывалось ссылками на существующую несправедливость, на «мир насилья», «паразитов» и т. д. Теперь мы знаем, к чему привела практика приклеивания негативных ярлыков к отдельным людям и целым сословиям в Советский период, когда миллионы людей погибли из-за неоправданного шельмования.

Но особенно опасно было декларируемое в тексте намерение Э. Потье бороться со «злом» с помощью зла. «Весь мир насилья мы разрушим до основанья», «Чтоб свергнуть гнет рукой умелой, Отвоевать свое добро», «Мы... владеть землей имеем право, Но паразиты никогда!».

Эти слова не случайно напоминали жаргон погромщиков. По мысли В. Медушевского, люди, идя путем преступления даже ради внешне положительных целей (вспомним Раскольникова героя Достоевского), непременно взращивают в себе зло, которое потом изнутри разрушает самих победителей и их жизнь. «Вы разнуздываете зло, а оно не способно обратить себя в добро», эту мысль Короленко адресовал Горькому, касаясь «оправданности» социалистического насилия. И еще сильнее и яснее выразился мудрый Жуковский: «Кто, вооружась на существующее зло в пользу будущего неверного блага, нарушает вечный закон правды, тот злодей». В чем же состоит этот закон?

Когда добрые христиане говорили: «Все мое твое», в мире рождалась и цвела любовь. Когда же появились корпоративные эгоисты, рядящиеся в тогу «борцов за справедливость», и принявшие дьявольскую установку: «Все твое мое» страна взорвалась бешенством ненависти и злобы.

Текст же Э. Потье был отмечен прежде всего именно богоборческой направленностью. «Никто не даст нам избавленья ни Бог, ни царь и ни герой». И это в сочетании со знаменитой преамбулой, имевшей характер скрытого призыва к сатанизму: «Вставай, проклятьем заклейменный».

По-видимому, это был действительно символ языческой веры. Гимн большевиков содержал ряд туманных, бездоказательных утверждений, типа: «С Интернационалом воспрянет род людской» или: «Кто был ничем, тот станет всем» и др. (Как может ничто стать всем?).

Музыка П. Дегейтера в распевном варианте звучала торжественно и величественно. Неторопливая лирическая мелодия запева, несколько раз восходящая квартовым скачком к сильной доле такта, а затем мягко опускавшаяся по трезвучию или по гамме, напоминала светские бытовые песни Франции конца XIX в. На эту жанровую основу указывал широкий диапазон, восходяще-нисходящие ходы по трезвучию, размашистые скачки мелодии. Но хорально-аккордовый склад фактуры отсылал к церковным истокам. Несмотря на антиклерикальную направленность текста, автор «Интернационала» создал музыку гимна все же в традициях религиозного песнопения.(1) В убыстренном ритме шага и с использованием пунктирного ритма оно превращалось в марш, что придавало гимну наступательный и бескомпромиссный характер.

«Интернационал» был написан в более развернутой форме, нежели предшествующие гимны России. Двухчастная форма запева с уходом в доминанту во второй части и вариантно повторенный период припева с точно выверенным отклонением во вторую ступень до-минора в кульминации замечательно цементировали его 32 тт. и придавали цельность и пластичность композиции.

В запеве, наряду с периодом повторного строения в основной тональности си бемоль - мажор, важна вторая часть, типа середины, уводящая в доминанту фа-мажора. За счет долгого нахождения в доминанте, в ней создавался эффект сжатой пружины, энергию которой аккумулировалась к заключительному кадансу второй части запева. В начале припева возникшее напряжение резко разряжалось, когда в мелодии утерянная на время тоника возвращалась с пунктирным ритмом в нисходящем гаммообразном движении от терции к приме на словах: «Это есть наш последний и решительный бой».

Повышенная энергийность припева, подготовленная аккумулированием доминанты в запеве, сохранялась до конца гимна. Она подкреплялась экзальтированными скачками на сексту, которые во второй части припева приводили к кульминации на звуке «фа» второй октавы в точке золотого сечения. Тональный план гимна содержал ряд точных, хорошо подготовленных отклонений, изящный прерванный оборот (12-13 тт. запева), тщательно уравновешивавших соотношение функций внутри запева и припева.

«Интернационал» получился очень величественным и складным по музыке. Но вот слова... Их мрачное содержание как-то даже не вязалось с возвышенным и торжественным настроем музыки...

Но это было мнимо

Похожие работы

1 2 3 > >>