Iners otium

Информация - История

Другие материалы по предмету История

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



раболепствовать (а некоторые еще и стремились к власти), невозможно, Тиберий решил, удалившись из Рима, управлять ими посредством террора. "Уединение" Тиберия было вынужденным обдуманным политическим шагом. На это указывает и бросившееся в глаза еще современникам резкое различие между его активнейшей деятельностью в первое десятилетие его правления и почти полнейшей бездеятельностью в последнее (Тас. Ann. I,46 47; Suet. Tib., 37,4; 38; Тас. Ann., IV,1314, 67; Suet. Tib., 41.)

О характере, который Тиберий хотел первоначально придать своему "уединению", говорит его окружение. Кроме Элия Сеяна и других должностных лиц Тиберий взял с собой уважаемого юриста М. Кокцея Нерву, астролога Фрассила и множество ученых греков, чьи беседы соответствовали бы "философскому" otiumу (Тас. Ann. IV,58). Ювенал именует всех их астрологами (X,94). Несомненно, возраст, изоляция и мания преследования постепенно способствовали перерождению первоначальных мотивов уединения (Тас. Ann., IV,67,5; Suet. Tib., 41). Впрочем, то же, что сообщают Тацит и Светоний о Тиберии, ранее рассказывали о Дионисии Сиракузском (Sen. Cons ad Marc., XVII,5). В то же время Сенеке, например, видимо, неизвестны скандальные слухи о семидесятилетнем Тиберии (ср. Ammianus Marcell, XXI,6)22.

Отказ от власти, уклонение от участия в общественно-политической деятельности, удаление из города в сельскую местность, на лоно природы, наконец, уход из жизни по политическим мотивам все это было так или иначе проявлениями разочарования в старых идеалах и нормах, выработанных гражданской общиной. Проблема соотношения vita activa и vita contemplativa жизни активной и жизни созерцательной была одной из острейших для мыслящих людей того времени и, в частности, для Сенеки. Обоснование созерцательного, философского образа жизни мы находим в трактате "О досуге", где автор сравнивает отношение стоиков и эпикурейцев к общественной деятельности (res publica). Мнение Эпикура резюмируется так: "Мудрец не должен заниматься общественными делами за исключением крайней необходимости". Точку зрения Зенона Сенека формулирует следующим образом: "Мудрец должен заниматься res publica, если ему что-либо не воспрепятствует" (De otio, III,2). Однако далее Сенека утверждает, что не существует государства, которое может терпеть истинного мудреца, и нет мудреца, который смог бы вынести какое-либо реальное государство (VIII,14). Поэтому на практике sapiens вынужден предпочесть otium, созерцательную жизнь, т.е. эпикурейский идеал. Сенека считает, что по существу это не противоречит стоической доктрине, поскольку мудрец, удаляясь от "малого" государства, не перестает быть гражданином "большого" (мира) и служит ему, постигая благо и истину. Однако эта оговорка еще более отдаляет философа от традиционной римской позиции23.

В другом трактате, "О краткости жизни", Сенека советует Паулину, префекту анноны, оставить свои общественные обязанности и посвятить себя созерцательной жизни (возможно, это Помпей Паулин, занимавший ответственные посты при Нероне. Plin. N.N. XXXIII,143; Тас. Ann., XIII,53,2; XV,18,4). Бросается в глаза пренебрежительное отношение философа к самой должности Паулина, занимающегося "желудками людей" (De brev., XVIII,6). Сенека преисполнен презрения к "занятым" (occupatis), мелким и крупным политическим дельцам, которых собаки насилу выгоняют из судов, за которыми следуют толпы клиентов (XII,1). "Мерзкими" называет философ тех, кто до последнего дня жизни, стремясь к наживе, отправляет государственные должности. В пример приводится девяностолетний Секст Туранний, который никак не мог оставить службу при Гае Цезаре (у Сенеки образец тирана) и заставил домашних оплакивать свою отставку (XX,23; ср.: Тас. Ann. I,7; XI.31).

Призыв посвятить себя философскому досугу проходит и через все "Письма к Луцилию". Сенека убеждает адресата, что государственная деятельность недостойна добродетельного человека, это "цепкое зло", от которого нужно во что бы то ни стало избавиться. "Жалкая прокураторская должность", провинция и все, что они сулят, скрывают от глаз Луцилия здоровую жизнь (Ер., XIX,5; XXI,9). Государство закуток, лишь выйдя из которого на широкий простор и поднявшись к небесам, можно понять, "как низко стоят кресла в сенате или в суде" (LXVIII,2). Дела, "навязанные честолюбием", совершенно бесполезны, это дела "ради самих дел", да притом еще "грязные и унизительные" (XXII,4,8), "пустые" (XXXI,4); занимающиеся ими лишь притворяются занятыми, "множат дела и сами у себя отнимают дни..." (LXII,1). Под стать этим делам и сами "занятые". Лишь по обычаю (подразумевается: уже давно не отвечающему действительности) можно назвать соискателей на выборах "доблестными мужами" bonos viros (III,1). Что может быть гнуснее стариков, с усердием готовящихся занять должности (XLV,17)? Поиски почестей ambitum занятие тщеславное, бессмысленное и ничтожное (LXXXIV,11). Все это стучаться в двери могущественных гордецов, переписывать по алфавиту бездетных стариков, обладать влиянием на форуме, может быть, и власть, но всем ненавистная, недолгая и, если оценить ее по-настоящему, "нечистая" (sordida) (LXIII,10).

Таков был внутренний фон размышлений Сенеки, когда он в "Письмах к Луцилию" в последний раз отвечал на важнейший вопрос своей жизни: должен ли мудрый (точнее стремящийся к мудрости, каким он считал и себя) участвовать в делах государства?24 Существо ответа не оставляет сомнений. Цель всех наставлений, из которых соткано содержание "Писем", убедить читателя в необходимости оставить "пустые занятия" и посвятить все время, всю жизнь философ

s