Iners otium

Информация - История

Другие материалы по предмету История

Скачать Бесплатно!
Для того чтобы скачать эту работу.
1. Пожалуйста введите слова с картинки:

2. И нажмите на эту кнопку.
закрыть



Цицерон много раз в различных вариациях использует выражения, содержание которых сводится к тому, что истинной rei publicae уже нет, она погублена, утрачена (amissa), будучи несовместной с тиранией отдельных лиц, в частности Цезаря. Например: res publica... nulla esset omnino (Off., II.3); rem vero publicam penitus amissimus (ibidem, 29) и др.7 В этом же смысле используется выражение parricidium patriae "убийство (букв.: "отцеубийство") отечества" (Off., III,83; ср.: Phil., II,17 и др.). Важная для нас мысль о том, что "утрата истинного государства" является условием и в качестве вынужденной необходимости оправданием философского = литературного досуга, развернута в Off., II,24.

Однако Цицерон рассматривал такую ситуацию как исключительную. Историческое значение происходивших событий еще не могло быть осознано в полной мере, и потому нормой не только для его современников, но и гораздо позднее8 оставалась жизнь, посвященная rei publicae, а досуг в конечном счете расценивался как нечто нежелательное и второсортное в сравнении с активной общественно-политической деятельностью9 и воспринимался положительно лишь в значении "гражданский мир", которого боятся сеятели раздоров (см.: Att., XIV.21; Phil., II,34,87). Досуг государственного деятеля мыслился только как вынужденный, за исключением "почетной отставки в связи с преклонным возрастом" (cum dignitate otium)10.

Не должно удивлять, что Цицерон, не раз испытавший крушения своих политических замыслов и ощутивший горечь сознания все увеличивавшегося разрыва между должным и действительным, сыграл решающую роль в философском и риторическом оформлении идеализированной модели rei publicae. Только в то смутное время гражданских раздоров и могла возникнуть ностальгическая тоска по неосуществимой, с большим напряжением мысли и чувств проецировавшейся в прошлое гармонии личности и общества. Это была ведущая по своему влиянию и значению утопия, искавшая и потому находившая в "древности" богоподобных героев, беззаветно преданных rei publicae (De rep., I,13,12)11. Именно поэтому, подводя итоги, казалось бы, вполне достаточной для того, чтобы разочароваться в ней, политической деятельности, осенью 44 г. до н.э. Цицерон продолжал утверждать: "Из всех общественных связей для каждого из нас наиболее важны, наиболее дороги наши связи с re publica" (De off., I,57; ср. 58). Несмотря ни на что, выдающийся оратор сохранил убеждение, что государственная деятельность требует большего величия духа, чем философия; уклонение от нее не только не заслуживает похвалы, напротив такое поведение следует вменять в вину (ibidem, I,7173).

Традиционная римская точка зрения надолго пережила республику. На ее сторонников указывает Сенека (Sen. Ер. XXXVI, I сл.), а еще позднее Квинтилиан, который обвинял тех, кто оставлял политическую деятельность и риторику ради философских занятий (Quint., II,1,35; ср.: Epictetus, 3,7,21; Dio, LXVII,13,22). И все же глубинные изменения, происходившие в общественном сознании, не могли не сказаться на соотносительной ценности otium и negotium. Саллюстию, акцентировавшему внимание на упадке нравов и коррупции государственной деятельности, не казалась привлекательной никакая cura rerum publicarum (В. J., III,1). Хотя историк считает необходимым оправдывать свой абсентизм, он все же утверждает, что res publica получит от его досуга гораздо большую пользу, чем от деятельности других (ibid., IV,4). Так Цицерон и особенно Саллюстий, оставаясь в целом на полисных позициях, изобрели логический ход, оправдывавший otium с позиций римского политического мышления (см. также: Cic. Tusc. Disp., I,5; Nat. deor., I,7; De offic., II,5; Sallust. B.J., III,1IV.6). Этот путь мог завести достаточно далеко в условиях разложения системы ценностей civitas и изменения характера политической деятельности последних десятилетий республики и, особенно, с установлением империи.

Теоретическая мысль так или иначе оценивала явления, уже проявившие себя в социальной практике. Государство, оставаясь на словах сферой общественных общегражданских интересов (res publica), на деле превращалось в инструмент политики своекорыстных группировок господствующего класса и отдельных честолюбцев. Чем более отчуждалось оно от граждан, преследуя имперские интересы, тем шире в общественном сознании распространялся политический индифферентизм. В сохранявшейся тем не менее полисной системе представлений "уход" из сферы общественной деятельности, помимо своего реального жизненно-бытового смысла, становился еще знаком определенной политической позиции. Крайним его вариантом было самоубийство.

Подобный акт в контексте политических событий конца республики мог быть выражением протеста против "тирании", поправшей интересы rei publicae. Так, самоубийство Катона Утического на языке политической идеологии первых десятилетий империй читалось как символ гибели "свободы" (libertas): жизнь, поскольку ее предназначением было служение истинной rei publicae, теряла в этой ситуации свой смысл (Cato post libertatem vixit nec libertas post Catonem. Sen. Const., sap. II,2; Cf. De prov., II,9; Ep. XXIV,7; CIV,32, etc.). Казалось бы, у одного из наиболее доверенных приближенных императора Тиберия, сенатора Кокцея Нервы, "не было никаких видимых оснований торопить смерть", но знавшие его мысли передавали, что чем ближе он приглядывался к бедствиям Римского государства, тем сильнее негодование и тревога толкали его к самоубийству (Т ас. Ann., VI,26). Еще через четверть века Анней Сенека воспевал его как единственно доступный для каждого от раба до сенатора путь к свободе.

Разумеется, абсолютное большинство здраво рассуждавших (не говоря уже о тех, кто вовсе не утруждал себя бесплодными размышлениями) людей не приходили к таким

s