Владимир Великий, Брунон Кверфуртский и григорианское пение в Киевской Руси

Сказанное представляет интерес не только в контексте политической истории Русского государства. За каждым из упомянутых здесь событий стоит встреча древнеславянского

Владимир Великий, Брунон Кверфуртский и григорианское пение в Киевской Руси

Информация

Культура и искусство

Другие материалы по предмету

Культура и искусство

Сдать работу со 100% гаранией
твам, в особенности же отличался в благозвучных музыкальных упражнениях (in modulationis musicae studio)» [12] . Хотя многое из написанного Петром о последующем пути Брунона основано на легендах [13] , мы вправе доверять тому, что Петр сообщает о личности самого героя.

Из духовного опыта, полученого Бруноном в Италии, родилась идея о продолжении дела Адальберта проповеди христианства на тогдашних окраинах Европы. В 1004 году Брунона рукоположили в «архиепископы язычников», что означало полномочия не только для проповеди, но и для организации новых епархий на Востоке. В 1008 году он приступил к обращению в христианство печенегов. Путь в занятые ими степи лежал через Киев. Об итогах миссии сообщает текст, известный как «Послание Брунона королю Генриху» [14] . Один из героев Послания св. Владимир Великий, а один из сюжетных мотивов исполнение григорианского песнопения в присутствии киевского князя.

«Государь Русов (senior Ruzorum), великий властью и богатствами», писал Бруно, «задержал меня на один месяц <…> и старался убедить меня не ходить к столь безумному народу, где я не смог бы обрести новых душ, но обрел бы лишь смерть, да и то постыднейшую» [15] . Уговоры оказались безуспешными, и Владимир которому было дано какое-то видение о судьбе Брунона сам проводил его до огромного частокола, отделявшего Русь от дикой и неизведанной степи. Брунон и его спутники пересекли границу, за ними «соскочив с коня на землю» последовал князь с приближенными.

«Он стал на одной возвышенности, мы же на другой», продолжает Брунон. «Обхватив руками несомый мною крест, я запел благородную песнь (nobile carmen): “Петр, любишь ли ты Меня? Паси овец Моих” (Petre, amas me, pasce oves meas!). По окончании респонсория, государь послал к нам одного из своих старейшин со словами: “Я проводил тебя до места, где кончается моя земля и начинается вражеская. Ради Бога молю тебя, не губи свою юную жизнь к моему бесчестию [16] . Ибо знаю, что завтра до третьего часа [17] тебе суждено вкусить бессмысленную, бесплодную и горькую смерть”. Я ответил: “Да откроет тебе Бог врата Рая, как ты открыл нам путь к язычникам”».

3. Песнопение

С тех пор, как «Послание Брунона к Генриху» было обнаружено русским историком А.Ф. Гильфердингом [18] (впоследствии выдающимся фольклористом), оно неоднократно изучалось, цитировалось и переводилось (одних только русских переводов полных или фрагментарных было выполнено по крайней мере шесть) [19] . Интерес историков к этому тексту понятен это единственное свидетельство о Владимире Великом, оставленное его современником и сохранившееся к тому же в очень древнем списке [20] . Владимир в описании Брунона еще не герой северных былин, еще не канонизированный основатель русского христианства и не летописный персонаж (таковым ему предстояло стать через десятки, если не сотни лет). Это прежде всего живая и полнокровная личность воин, легко спрыгивающий с коня, скандинавский конунг, охраняющий свои владения от лежащего за их границей кромешного мира.

Однако, видимо, никто из писавших о Бруноне и его Послании, не придавал особого значения тому, что именно поет Брунон перед тем как отправиться в смертельно опасное странствие. Не обращали, насколько известно, внимание на текст Послания и историки средневековой музыки [21] . Между тем, именно исполненное в печенежской степи, в присутствии «государя Русов» песнопение не только эмоциональная вершина повествования, но и его идейная основа.

Песнопение Petre amas me легко можно найти в рукописных источниках, в том числе в двенадцати кодексах, сохранивших древнейшую григорианскую литургию суточного круга [22] , а это свидетельствует об очень раннем происхождении напева. Жанр его указан самим Бруноном это респонсорий (responsorium), песнопение, исполняющееся после богослужебного чтения на Вечерне, Утрене и других Канонических часах. Особо мелодически развитые, т.н. протяженные респонсории (responsoria prolixa) пелись на Утрене, во время которой Римский обряд предусматривал девять чтений и следовательно девять респонсориев [23] .

В нотном примере респонсорий Petre amas me приводится по древнейшему источнику саксонской традиции антифонарию, переписанному в Кведлинбурге в первой половине XI века [24] . Брунон представитель саксонского духовенства несомненно знал песнопение в сходной версии и в такой же графической форме речь идет о т.н. немецких невмах, указывающих на общее направление мелодического движения [25] .

Наиболее распространенная форма респонсория A B C B A B (отмечено в нотном примере), где А сольный раздел респонсория, B его повторяемая хоровая часть, которая называется репетендой (repetenda), а C стих респонсория (versus), который, так же, как и раздел А, поется солистом-кантором [26] . Когда репетенда поется после стиха, в рукописях приводится лишь ее начало в данном случае это распев слова amo в последней строке примера. Можно предположить, что сольный раздел и стих респонсория были пропеты Бруноном, а хоровые разделы его спутниками.

Текст песнопения восходит к Евангелию от Иоанна (Гл. 21, 1517); это диалог Иисуса с апостолом Петром:

A (кантор) Петр, любишь ли ты Меня?

Ты знаешь, Господи, чтоB (хор)я люблю Тебя.

Паси овец Моих.C (кантор) Симон [27] , сын Иоаннов, любишь ли ты

Меня более, чем другие?

Ты знаешь, Господи, чтоB (хор)я люблю Тебя.

Паси овец Моих.A (кантор) Петр, любишь ли ты Меня?

Ты знаешь, Господи, чтоB (хор)я люблю Тебя.

Паси овец Моих.Троекратное обращение Иисуса к Петру означает вручение последнему полномочий Первоверховного апостола. Это особенно подчеркивалось западной богословской традицией: Петр первый епископ Римской церкви; предполагалось, что данная ему власть распространяется на его преемников.

В то же время, Петр как глава апостолов покровитель миссионеров. Это особенно отчетливо проявляется в послании Брунона, который, видимо, считал Петра своим патрональным святым. Известно, что в 1002 году он освятил новую церковь в родовом Кверфуртском замке. Одним из ее покровителей был избран св. Петр. В тексте же «Послания к Генриху» апостол упоминается двенадцать раз, в т.ч. и в выражениях, предполагающих отношение вассала к сюзерену: «государь мой, святейший Петр» (senior meus sanctissimus Petrus) [28] . Хотя были попытки связать исполнение респонсория с церковным календарем и таким образом точнее датировать события на русско-печенежской границе [29] , они вряд ли имеют смысл очевидно, что в Послании речь идет о внелитургическом (и внекалендарном) исполнении напева, т.е. о глубоко личном молитвенном акте. То, что перед выходом на проповедь Бруно поет именно респонсорий Petre amas me, должно означать не только напоминание о долге проповедника («Паси овец моих»), но и обращение к Петру с просьбой о предстательстве и поддержке.

4. Мир вокруг

Печенеги, встреченные Бруноном за частоколом, описаны им вполне в духе средневековой письменности, в которой нехристианские страны населены диковинными, а иногда и жутковатыми существами у них «налитые кровью» глаза, и они издают «ужасные вопли» [30] . Но опасения Владимира не подтвердились Брунон с удовлетворением сообщает о крещении тридцати человек и о заключении мира между печенегами и Киевом. По возвращении ко двору Владимира он рукоположил одного из своих священников в епископы и оставил его в распоряжении киевского князя. В Германию Брунону вернуться было не суждено из Киева он направился в Польшу (там, кстати, и возникло «Послание к Генриху»), а оттуда на северо-восток, где в 1009 году погиб, подобно Адальберту Пражскому, проповедуя Евангелие прусам. Прославление Брунона как святого последовало уже через несколько лет после его смерти, и 9 марта Западная церковь отмечает день его памяти.

«Послание Брунона к Генриху» не просто уникально оно вообще не имеет аналогов ни среди западных, ни среди русских источников по истории Киевского государства. Послание свидетельствует и об исторической личности Владимира Великого, и о присущем ему визионерском даре («видение», о котором бегло упоминает Брунон), и об отношениях Киева со степью, и о том, как выглядели связи Киевской Руси с церковной культурой латинского мира. Русь для Брунона христианская страна, а Владимир христианский государь. Брунон ничего не говорит об обрядовой ориентации Руси, но, очевидно, не считает необходимой проповедь на ее землях. Предмет его внимания печенеги, представлявшие угрозу как для Руси, так и для других европейских государств. Великий князь Киевский способствует миссии латинского архиепископа и в течение месяца принимает его у себя надо полагать, что респонсорий св. Петру (по сути дела, первое музыкальное произведение, упомянутое на страницах русской истории!) был не единственным григорианским напевом, который Владимир слышал из уст Брунона или его сподвижников. Наконец, Брунон оставляет в распоряжении Владимира вновь рукоположенного латинского епископа видимо, вместе с несколькими священниками, а это само по себе предполагает постоянное звучание григорианского мелоса там, где эти священники находились.

Таким образом, и русский князь, и немецкий миссионер живут и действуют в едином культурном пространстве, еще не тронутом последующими историческими бурями. Границы этого пространства в те времена совпадали с границами если не всего христианского мира, то, по крайней мере, всего европейского континента. Это осознавалось и носителями древнерусской культуры, и здесь достаточно привести лишь один пример сочиненное в середине XI века «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона, одного из наиболее выдающихся писателей Древней Руси. Значительное место в «Слове» занимает похвала Владимиру он ставится в о

Похожие работы

< 1 2 3 >