Dasein как категория немецкой философии

Итак, речь у Гегеля идет о бытии (мышлении), проходящем - в разных смыслах и планах - через частные моменты своего

Dasein как категория немецкой философии

Информация

Философия

Другие материалы по предмету

Философия

Сдать работу со 100% гаранией
вство, или сознание...), не несет в себе, стало быть, никакой специальной антропологии. Оно вообще не определяет человека извне, а намечает положение и условия человеческого бытия как изначально самоопределяющегося в горизонте бытия, в смысле бытия. Это 'понятие' человека обещает поэтому впервые дать понять смысл бытия 'чувства', 'сознания', 'тела', 'души', 'мысли'... Равным образом Dasein не содержит и никакого заранее взятого учения о бытии: никакая предположенная идея бытия не превращает человека в некую метафизическую 'природу'. Мы устраняем всякие заранее предполагаемые идеи, натуралистические, метафизические, традиционные и возможные нетрадиционные. Мы возвращаемся к началу всех этих толкований, интерпретаций, предположений, допущений. Возвращаемся к началу начал. И - оказываемся перед ничем, перед ничто...

Слово Dasein не именует, не определяет ни человека, ни мир, ни бытие, но только источник их возможности, их начинающее отношение, их 'еще не'. В нем все возможные толкования, понятия и идеи редуцированы к их собственному началу, к их возможности, к их ничто... Можно сказать, поэтому, что Хайдеггер в самом слове Dasein обращает внимание не на какой-то особый (особо ему близкий или нужный) смысл, а на саму его внутреннююформу, причем пустую форму, форму смысловой пустоты, - форму, не несущую этимологически-первичный смысл, а лишь задающую условия возможного наполнения смыслом. Dasein Хайдеггера не человек, не мир, не бытиё, не существование, не наличное бытие... Оно знаменует собой последний след феноменологической редукции к началу начал, к началу всего (сущего в целом), которое не есть ничто из сущего, есть ничто. Место это (Da) может вместить бытие (Sein), поскольку всегда уже вмещает ничто (das Nichts).

Здесь следует, наконец, вспомнить тот смысловой оборот слова Dasein, который до сих пор оставался в тени 'человеческого бытия (= жизни)'. Dasein есть существительное от глагола dasein, оно подразумевает выражения со сказуемым ist da: пришел, настал, имеется налицо, присутствует. Поезд пришел (ist da) и вот, стоит весь тут на станции. Но человек может быть там (da sein), находиться в этом самом поезде, сидеть в вагоне, смотреть на ту же станцию и все же - nicht da sein, отсутствовать, 'витать отсюда за тридевять земель'. Наличие здесь и теперь не означает для человека присутствия здесь и теперь. (Вот, пожалуй, одно из главных оснований переводить хайдеггеровское Dasein так, как это делает - вопреки, разумеется, более 'естественному' и 'поэтическому' бытиё - В. В. Бибихин: присутствие). Но присутствовать не означает также и просто войти в курс дел (скорее уж - в положение вещей). Можно принимать активное участие в деле, в разговоре, в дружеской попойке, в ученом собрании и все же - отсутствовать. Можно прожить весьма деятельную жизнь (интересно провести ее время) и все же - отсутствовать. Эта возможность отсутствовать (Weg-sein) и присутствовать (Da-sein) есть характернейшая черта человеческого бытия (Sein), отличающая его от других существ.

Что же значит присутствовать? По-видимому, это может открыться, только если нам, вовлеченным в жизнь, находящимся в курсе событий, включенным в дела и приключения, откроется наше отсутствие. Дело ведь, как мы помним, в бытии присутствия (des Daseins) идет о самом (этом) бытии. Вовлеченность в это дело (о бытии), участие в этом событии - есть присутствие (бытие) человека. Человек присутствует, когда он находится в присутствии бытия, когда бытие, само бытие (в целом) касается, затрагивает его, само некоторым образом присутствует в нем, есть его - человека - состояние, вернее сказать - событие с ним. Где же и как же начинается это дело о бытии, где нашего бытия касается само бытие? Где оно (бытие) с нами происходит? Где оно само ist da?

Хайдеггер ставит и обсуждает эти вопросы сначала в докладе 'Что такое метафизика?'. 1929г. при вступлении в должность профессора философии во Фрайбургском университете, а затем - весьма детально - в лекционном курсе 'Основные понятия метафизики', которым он начал здесь свою преподавательскую деятельность. Именно поставленные только что вопросы впервые, собственно, и ведут к основным вопросам и основным понятиям метафизики. Только в этом экзистенциальном начале они получают свой истинный смысл. Философия, говорили понимающие дело философы, коренится в философствовании. Но сама возможность и исток философствования коренится в некоем экзистенциальном патосе, которым до всякого обращения к философии, не зная ни об одном из ее понятий, человек - ведомо или неведомо для себя - всегда уже охвачен. Человек по сути своего бытия настроен (как некий инструмент) философски (метафизически). Эта метафизическая настроенность человеческого бытия сказывается в некоем настроении, сопровождающем, как basso ostinato, все мелодии жизни. Определяется это настроение возможностью быть в присутствии бытия в целом. А это значит - в присутствии ничто.

Хайдеггер описывает разные облики этого настроения, главные же - страх (или ужас) и тоска (скука). Так, набрасывая в докладе 'Что такое метафизика?' черты метафизического ужаса, когда все сущее в целом ускользает, 'проседает', земля уходит из-под ног, и мы повисаем над бездной Хайдеггер говорит: 'Только наше чистое присутствие (Da-sein) в потрясении этого провала, когда ему уже не на что опереться все еще тут (ist noch da)'. И чуть ниже: 'С ясностью понимания, держащейся на свежести воспоминания, мы вынуждены признать: там, перед чем и по поводу чего нас охватил ужас, не было, 'собственно', ничего. Так оно и есть: само Ничто - как таковое - явилось нам (war da - наступило, присутствовало, было тут. - А. А.)'. Так, в этом одном событии (состоянии, переживании) ужаса (или тоски - Langeweile (по внутренней форме немецкого слова - долгое временение), - анализу которой посвящена едва ли не треть лекций 'Основные понятия метафизики') оказываются сопристутствующими само бытие (в целом), само ничто и само 'присутствие'-Dasein, которое есть 'мы сами'. И вместе с тем - все это одно - некое вообще присутствие. Присутствие, которое, кроме того, не только проступает, но и теряется в неопределенном состоянии, в состоянии-настроении-переживании, действительность которого каждый вынужден толковать по-своему, сколь красочно ни описывай его Хайдеггер. В этом-то начальном - и неопределенном - ничто находится в конце концов окончательно начальствующее начало.

По мере продумывания экзистенциально-онтологического герменевтического круга, заключенного во внутренней форме Dasein, Хайдеггер, кажется, все более сосредоточивает этот круг в единственную точку. Исходная двуфокусность Dasein - бытие человека как бытие о бытии - свертывается в неразличимую двусторонность одного-и-того-же, причем это одно-и-то-же присутствия вообще свертывает также и само различие бытия и ничто. Со-присутствие человеческого бытия, выдвинутого и удерживающегося в ничто, с бытием самим по себе, к которому человеческое бытие отнесено, стирается в неопределенное присутствие вообще, которое понимается теперь как бытие бытия. И на этом повороте Хайдеггер может опереться на верное слово Dasein.

По-немецки говорят der Frьhling ist da, что значит весна пришла, весна настала. По-русски мы могли бы в этом случае сказать просто: 'Весна!'. Но о чем мы говорим здесь? Одно дело сказать поезд пришел, другое - весна настала. Где она, что она? Когда весна настала (ist da), все что ни есть, есть 'чародейство и диво' весны, есть она сама, но саму весну нельзя ни указать пальцем, ни попросту отправить в поэтическое воображение.

Слово есть, говорит однажды Хайдеггер, может - в зависимости от характера суждений, связкой в которых оно служит, - значить очень разное: происходит из, находится, принадлежит, значит, состоит и т.д. Но вот мы читаем строку Гете: 'Ьber allen Gipfeln / ist Ruh'. 'Мы никак не пытаемся прояснить это 'ist', - замечает Хайдеггер, - не потому, что понимание оказалось бы слишком сложным и слишком трудным и совершенно безнадежным, но потому, что 'есть' сказано здесь так просто, еще проще, чем всякое другое расхожее 'есть' <...> В стихотворении звучит простота какого-то редкостного богатства' . Тем не менее Хайдеггер в других местах пытается пояснить подобное 'ist' такими словами как anwest - присутствует или waltet - царит. Так, вспоминая привычное для русского языка выражение 'в лесу царит тишина', мы и эту строчку Гете могли бы перевести - 'над горными вершинами царит тишина'.

Скажем теперь das Sein ist da. Скажем - в том же смысле, что и о весне, - 'Бытие!' 'Бытие настало, стало настоящим'. 'Бытие царит в мире!'.

Смысл Dasein, который был связан с 'нами, вопрошающими', исчезает в свете этого бытия, в величии этого царствования. Хайдеггер опирается теперь на иное слово - Ereignis.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.istina.rin.ru/

 

 

 

 

Похожие работы

<< < 2 3 4 5 6